– Мне надо поговорить с тобой, – повторила гронгирейка, явно теряя терпение. Не двигаясь с места, она буквально испепеляла Ингрид взглядом.
– А это не опасно? – спросил Кеннет, подходя к сестре. – Диана, ты явно не в себе. Кто даст гарантии, что ты опять не захочешь ее убить?
– Убить ее? – Диана разразилась истерическим хохотом. – Если бы это было возможно, я сделала бы это еще на берегу. Но к моему великому сожалению я не могу ее убить.
– Вот как? – Ингрид не нашлась, что на это ответить. – Что ж, пойдем, поговорим! Буквально выскочив из-за стола, она быстрым шагом направилась во внутренний двор усадьбы. Диана последовала за ней. Провожая их взглядом, Дарен шлепнул по крупу лежащего на траве единорога:
– Ну-ка следуй за своей хозяйкой, чтобы чего не случилось!
Дойдя до мастерской, Ингрид резко развернулась, так что Диана чуть ли не врезалась в нее.
– Я тебя слушаю, – как можно спокойнее постаралась произнести Фаридэ, хотя сделать это было нелегко. Диана окинула взглядом двор, и, убедившись, что они надежно скрыты от глаз посторонних, уверенно вскинула голову, готовясь к обвинительной речи. Она явилась этим утром в Амальон, чтобы потребовать от Ингрид… Чтобы потребовать от Ингрид… Но она сама толком не могла понять, что же именно она собирается требовать от нее. Диана полагала, что амальонка как хозяйка единорога, единственная могла избавить ее от проклятья, падающего на каждого, кто причинит вред обладателю этого животного. Но слова почему-то не шли у нее с языка. Гронгирейка стояла, не зная, как начать разговор. Вся ее решимость куда-то испарилась.
– Что ты собираешься делать? – наконец, спросила она. – Что ты собираешься делать теперь?
– Теперь? – нетерпеливо переспросила Ингрид.
– Теперь, когда у тебя есть единорог, – пояснила гронгирейка. Последнее слово она произнесла таким тоном, будто бы оно внушало ей животный ужас.
– Ах, вот оно в чем дело! – прошептала Ингрид. Понемногу она начинала понимать, что творилось с гронгирейкой. – Тебе страшно и тебя волнует твоя дальнейшая судьба? – спросила она, не в силах сдержать иронию.
Диана выдержала ее насмешливый взгляд:
– Да, это так! – подтвердила она.
– Кто бы мог подумать, что всемогущий маршал убоится единорога! – еле слышно произнесла амальонка, не сводя с гронгирейки глаз. Она понимала, что вряд ли когда еще увидит Диану в таком беспомощном состоянии, и хотела запомнить каждую секунду этого момента.
Сама Ингрид была уверена, что проклятье никоим образом не распространяется на Диану, так как во время поединка у нее еще не было священного животного. Конечно, она собиралась развеять все опасения предводителя гронгирейской армии по этому поводу. Но прежде амальонка все же желала немного потрепать Диане нервы, в отместку за сказанные ей недавно слова.
Вся эта ситуация казалась Ингрид неимоверно забавной. Она не представляла, как можно было так неверно истолковать вчерашнее появление единорога. Но раз уж Диана думает, что теперь ее судьба зависит от этого животного, а точнее от его хозяйки, то пусть так оно будет. Хотя бы еще несколько минут.
– И чего же именно ты боишься? – спросила Ингрид, беззаботно сложив руки на груди и облокотившись спиной о стену мастерской. Всю ее тревогу как ветром сдуло. Она понимала, что происходит, и знала, что делать дальше. Главным сейчас являлось – сдерживать начинавший душить ее смех.
– Вот об этом я как раз и хочу тебя спросить! – разгорячено воскликнула Диана.
– Почему меня?
– А кого же еще? – удивилась гронгирейка. – Что ты намерена предпринять против меня?
– Я должна что-то предпринимать? – как бы уточняя для себя этот вопрос, спросила Ингрид.
– Ты можешь издеваться надо мной сколько угодно, – вспыхнула Диана, – но я не уйду отсюда, пока не получу ответы на все свои вопросы.
Она стояла перед Ингрид, сжимая в руках металлические поводья. Видимо ее дракон остался в том месте, из которого она телепортировалась во двор к Фаридэ. Со стороны можно было даже сказать, что она выглядела грозно. Но амальонка лишь равнодушно пожала плечами в ответ:
– Как скажешь. Если у тебя есть вопросы, я отвечу на них на все. Только постараюсь тебе сразу объяснить, что во время поединка у меня еще не было единорога, поэтому все, что говорится в преданиях, никоим образом на тебя не распространяется. Тебя не коснется никакое проклятье. Ты не совершила никакого преступления. Ты слышишь меня, Диана? – последние слова Ингрид произнесла настолько ласково, будто разговаривала с маленьким ребенком.
Но Диана не слышала ее.
– Ты думаешь, я поверю тебе? – почти закричала она. – Ты хочешь усыпить мою бдительность, но у тебя ничего не выйдет! Я знаю, что амальонцам нельзя доверять, и тебе не удастся обмануть меня!
Гронгирейка даже не пыталась сдерживать обуревающую ее ярость. То и дело вокруг нее вспыхивали языки пламени. Она изо всех сил сжимала в ладонях металлическую ленту поводьев. Наверное, это было единственным, что мешало появиться в ее руках огненным шарам. Ингрид поняла, что Диана никогда не примет такой вариант действительности, в котором не надо ни кому противостоять. В этот момент амальонка засомневалась в том, сможет ли Диана вообще когда-нибудь жить в мире.
– Что ты хочешь от меня услышать? – устало спросила она. Видя, что Диана просто обезумела от страха, который она не привыкла испытывать, Ингрид решила бросить все попытки ее успокоить.
– Скажи, что со мной будет! – воскликнула гронгирейка, заметив, как изменилась Ингрид в лице и приняв это за знак ее скорой капитуляции.
– Ты уверена, что это я решаю, а не ты? – в последний раз спросила ее амальонка.
– Абсолютно! – непоколебимым тоном ответила Диана.
– Хорошо, – Ингрид опустила голову. Ей стало невыразимо печально, что человек, который был ей дорог как никто другой на земле, отказывался сам вершить свою судьбу. Но видимо, так было нужно. Она верила своему миру. Взгляд ее остановился на темном пятне, начинающемся у ног гронгирейки и поднимающемся по ступенькам на крыльцо мастерской. Это была тень Дианы. Ингрид вдруг вспомнила образ, который она вызывала во время вчерашнего боя. В нем была точно такая же тень. Значит все правильно, подумала она про себя.
– Тогда слушай! – произнесла она голосом, каким зачитывают приговор, поднимая глаза на Диану, но, не видя ее. – Твоя жизнь изменится навсегда, все, что у тебя сейчас есть, и ты сама превратишься в совершенно другого человека. Тебе придется отречься от своего дома, от своей родины, ты никогда не сможешь жить как прежде.
Ингрид смотрела на Диану и видела, как та становится все спокойнее и уверенней в себе. Когда Фаридэ замолчала, гронгирейка насмешливо улыбалась, и это была уже прежняя всесильная и непобедимая Диана Рестридж:
– И это все? Ты думаешь, я так просто сдамся? Тебе придется очень хорошо постараться, чтобы осуществить все это!
Ингрид лишь устало покачала головой. На глаза ее навернулись слезы. Она продолжала стоять, облокотившись спиной о стену мастерской, с невыразимой нежностью глядя на Диану.
– Ты довольна? – тихо спросила Ингрид.
Диана не ответила. В мгновение ока успокоившись после слов амальонки, она вновь ощутила себя в своей тарелке. Ужас вчерашней ночи, пережитой ею в самых дурных предчувствиях, отступил. Опасность приобрела реальные очертания, все вроде бы встало на свои места, но что-то было не так.
Не так было то, что Ингрид плакала и Диана испытывала необъяснимое чувство вины из-за этого. Сколько она не пыталась убедить себя, что амальонка ее враг, она сама этому не верила. К своим врагам она испытывала холодное презрение, к Ингрид же… Диана и сама не могла точно сказать, что она испытывала к ней. Но холодным презрением это назвать никак было нельзя.
Диана в нерешительности стояла перед Ингрид. Ее раздирали противоречивые чувства. С одной стороны она не могла спокойно смотреть, как по щекам амальонки текли слезы. Что-то внутри нее сжималось и протестовало. С другой стороны она не могла себе позволить сделать даже шаг в ее сторону. Резко развернувшись, Диана за одно мгновение открыла портал и растворилась в нем, убегая от всего того, что она не могла пока себе объяснить.