Сэм и Роксана смотрят в комнате кино и пьют пиво из кофейных чашек. У них всего одна бутылка, и они стараются растянуть ее подольше. Уже почти половина одиннадцатого, утром в школу, а они сидят вдвоем и распивают пиво. Разве так можно? Чего это предки до сих пор не спохватились? Роксана пахнет подснежниками, а Джейка давным-давно и след простыл. Фильм дрянной, девчачий. Ну и плевать. Сэм хоть и пялится на экран, но кино не смотрит. Роксана такая легонькая, что на диване скатывается к нему под бок. От ее тела веет душистым теплом. Неизвестно почему Сэму вспоминается шляпа, которую Мацек носил не снимая, старый, потрепанный трилби. Может, он уцелел после взрыва и висит себе на каком-нибудь дереве? На одном из тех высоких дубов, что стоят на краю кемпинга. Может, прямо сейчас какая-нибудь пичуга дергает из шляпы нитки, себе на гнездо. Или просто так, от нечего делать. Леонардо тянет Кейт вниз по шикарной лестнице, а ее жених палит в них из пистолета. Сэм распрямляет ноги, потягивается и роняет руки на диван, поближе к Роксане. В мыслях он забирается на тот высокий дуб, достает трилби, надевает себе на голову. И салютует друзьям, притрагиваясь к краешку шляпы и кивая, в точности как Мацек. И улыбается одними губами. Потом Сэм целует Роксану в висок, легко-легко, поначалу она даже делает вид, что не заметила.
Принцип Локарда [34]прост: все и всё оставляет след. Утешительная мысль. Возможно, мы движемся во времени, а за нами тянутся, сходятся и расходятся следы нашего бытия, подобные тем, что оставляют улитки, выползающие перед рассветом на промытый дождем асфальт.
Перестают биться сердца, но окончательно не исчезает никто. Сгрудились в тени холмов дома и домишки Эвантона. Издали кажется, что все они связаны между собой, что дружно катятся к морю, как одно неуклюжее, но дружелюбное существо. И может быть, – только может быть, – это относится и к самим жителям городка. Те, кто некогда жил, и те, кто живет сейчас, – все они связаны тысячами нитей. Вот путаница-то! Стучит без устали одно общее сердце. Все мечтают, строят планы, словно будущее счастье – некое место на земле, светлое и радостное. Оно ждет. Не сворачивай с дороги – и доберешься.
Об авторе
![Я люблю тебя, прощай pic_1.png](https://litlife.club/books/162215/read/images/pic_1.png)
Калифорнийка Синтия Роджерсон живет в Шотландии. Она писатель, драматург и поэт, а также директор центра творческого письма. Ее роман «Я люблю тебя, прощай» был номинирован на две шотландские литературные премии: The Saltire Prize и Scottish Arts Council Prize. А за свой сборник рассказов Синтия Роджерсон в 2008 году получила премию V.S.Pritichett Prize.
Что двигало вами, когда вы начинали писать? И есть ли какие-то особые книги и авторы, повлиявшие на вас?
Я проработала в журналистике почти двадцать лет, прежде чем решилась писать. А среди тех, кто повлиял на меня, можно назвать кого угодно, но, наверное, прежде всего те книги и тех авторов, которые произвели на меня впечатление в последнее время. Это и Энн Тайлер, и Марк Хаддон, и Эллис Хоффман, и Хемингуэй, и Чехов.
Вам удалось создать неповторимые голоса для каждого из своих персонажей. Расскажите немного об этом.
Я типичная мечтательница, из тех людей, что дает своему воображению волю сплошь и рядом. Вот гляжу я в газету, вижу чье-то фото, и у меня в голове сразу начинает выстраиваться воображаемая биография этого человека, его история, я буквально чувствую его. И когда я пишу, я отпускаю свое воображение на волю.
А как технически у вас выстраивается процесс работы над книгой?
Пишу я обычно утром, причем делаю это стремительно, таким рывком и очень быстро выдыхаюсь. А затем я начинаю вычищать написанное, иногда дочиста, так что не остается ровно ничего.
Можете сказать, какая книга из последних доставила вам особое удовольствие? Что можете порекомендовать почитать?
Все, что хорошо написано. А из последнего мне очень понравилось «Карта исчезнувших любовников» Надимы Аслан. Прочитайте!
34
Эдмонд Локард (1877–1966) – один из основоположников криминалистики.