У меня остались отрывочные и неполные воспоминания о Сьенфуэгосе. Это был серый промышленный город с пыльными улицами. В дождливые дни они превращались в реки грязи. Город ютился вокруг порта и промышленных предприятий: фабрика по производству искусственных удобрений, цементный завод, нефтеперерабатывающие заводы и целлюлозный комбинат. Я помню вонь вареной целлюлозы и полусгнивших креветок. Над городом всегда стоял плотный черный туман, поднимавшийся от нефтеперерабатывающих заводов, который оставлял тонкий слой черной копоти на выстиранном мамой белье. Но я помню и сверкающую голубую воду в заливе к югу от города, и ощущения от купания в жидком хрустале.
Я принадлежал к первому поколению детей, пошедших в школу после el triunfo.Естественно, на нас возлагались большие надежды. Когда мне было восемь лет, Фидель объявил кампанию по искоренению безграмотности на Кубе за один год. По этой причине к нам приехали новые учителя, хорошо обученные революционеры из Гаваны. Они были молодыми, громко разговаривали, часто и много смеялись, у мужчин были бороды, совсем как у наших новых кумиров: Фиделя, Че и Камило. Все, даже женщины, носили черную форму. Нас усаживали читать, петь и учиться: идеологически обрабатывать, как это называли наши враги. Лучше всего мы должны были изучить стихи и прозу Хосе Марти [21]и его увлекательную биографию. Мы цитировали его, обсуждали его, анализировали его, пели его и дышали им. С помощью Марти мы учились любить свободу, родину и революцию, несмотря на то что он участвовал в другой революции. Марти стал вторым великим героем в моей жизни, после моего таинственного отца. Потихоньку два этих образа начали сливаться в один. Когда я читал о битве у Дос-Риос 17 мая 1895 года, где испанские империалисты застрелили Марти, потому что на своем белом коне он был слишком заметен, мне казалось, что у него лицо Алехандро. Я видел испанцев и их артиллерию, я слышал крики: «Вон он! Стреляйте в него!» И, как в замедленной съемке, видел падающего белого коня и героя революции, испустившего дух еще до того, как тело его коснулось земли. У него по-прежнему было папино лицо со знакомой мне по фотографии смущенной улыбкой, застывшей на мертвом лице. На нем была белая шляпа, как в американских ковбойских фильмах, которые я смотрел. Шляпа слетела с его головы и покатилась по пыли.
Так что я был прекрасно подготовлен… Когда перед празднованием 1 мая 1961 года я узнал, что мой отец был одним из павших на Плая-Ларга, я воспринял новость как нечто само собой разумеющееся. Какой-то мужчина в форме со звездочками пришел к маме, и меня попросили выйти. Они долго разговаривали. Больше часа, может, два. Я играл в одиночестве с мячом неподалеку, не спуская глаз с двери нашего дома. Я знал, что происходит. О боях в заливе Свиней (Бая-де-Кочинос) было известно всем — это место находилось в двух часах езды на автобусе к западу от Сьенфуэгоса. Я помню, что взрослые сидели приклеившись к радиоприемникам, что ходили разговоры об эвакуации города в случае необходимости. Наконец офицер вышел. Он прошел мимо меня, дал мне арахисовую карамельку из кармана и сказал: «Бедный мальчик». Когда я пришел к маме, она все рассказала: что мой отец геройски сражался против бандитов и империалистических интервентов, что его артиллерийскую батарею обстреляли наемники и что у него не было ни единого шанса выжить. Но благодаря мужеству отца и его товарищей, сказала она, была одержана победа. Алехандро Эскалера — это имя, которое будут помнить; я должен гордиться тем, что ношу его, но этим нехорошо хвастаться. До мамы уже наверняка дошли слухи о том, как тайная жизнь Алехандро превратилась в дюжину местных легенд.
Теперь я был уже достаточно взрослым, чтобы не болтать обо всем подряд, но стал одержимым историей тех апрельских дней 1961 года. Я читал все, что находил, о заливе Свиней. Большинство из вас уже знает эту историю, так что постараюсь изложить ее как можно короче.
В 1959 году, когда президентом США был Эйзенхауэр, в глубокой тайне началась подготовка армии из наемников, преступников и кубинских предателей для вторжения на остров. План интервенции был полностью разработан ЦРУ, набравшим солдат и заплатившим им. ЦРУ вооружило войско, обучило его и руководило операцией. План заключался в том, чтобы высадить на берег отряд, который получил название «Бригада 2506», для обеспечения плацдарма на южной части острова. Там предполагалось назначить временное контрреволюционное правительство, которое немедленно признали бы американцы. После чего на остров планировалось ввести войска США для помощи «союзникам». Считалось, что это спровоцирует вооруженные восстания во многих уголках Кубы и сразу после этого революция потерпит поражение.
Такой план унаследовал новый молодой президент Джон Ф. Кеннеди, в январе 1961 года въехавший в Белый дом. Кеннеди, которого после его смерти стали представлять в мире чуть ли не героем, без долгих раздумий одобрил эту трусливую предательскую игру и приступил к непосредственным действиям. Прологом интервенции послужило нападение списанных американских бомбардировщиков, окрашенных в цвета кубинского флага, на военные и гражданские аэродромы к востоку и юго-востоку от Гаваны и в Сантьяго-де-Куба 15 апреля 1961 года. Целью налета было помешать немногочисленной кубинской авиации оказать сопротивление во время высадки интервентов через два дня, но из этого ничего не вышло.
Под прикрытием двух империалистических эсминцев утром 17 апреля «Бригада 2506» прибыла на десантных катерах в Бая-де-Кочинос. Интервенты высадились на берег в двух местах: на пляже Плая-Ларга, расположенном в глубине бухты, который предатели называли Красный пляж, и на пляже Плая-Хирон в двух с половиной милях к юго-западу, или Синем пляже. На берег сошло 1511 человек. Войско состояло из парашютно-десантного батальона и четырех пехотных батальонов, вооруженных современным оружием американского производства со сбитыми серийными номерами. У них было три танковые колонны, всего семнадцать танков.
Революционные силы под командованием самого Фиделя Кастро были давно предупреждены о вторжении и начали оказывать сопротивление с первого мгновения. Войскам был отдан приказ двигаться на юго-запад, сначала из города Матансаса, а потом из всех других населенных пунктов острова. Интервенция разворачивалась в провинции Лас-Вильяс, под прикрытием огромных Сапатских болот, практически непроходимых, через которые вел лишь один железнодорожный путь и одна плохая дорога.
Мой отец, Алехандро Эскалера, был лейтенантом учебного батальона номер 223, который прибыл на юг из города Хагуэй-Гранде. Этот батальон столкнулся с десантниками, сброшенными на парашютах с целью перекрыть дорогу и уничтожить железнодорожный путь через Сапатские болота, обезвредил их и далее был переброшен к деревне Палпите. Она располагалась в четырех километрах к северу от Плая-Ларга. Батальоном командовал Хосе Рамон Фернандес, который руководил обороной Бая-де-Кочинос. Он получал приказы напрямую от Фиделя. Утром 17 апреля Команданте отдал приказ: «Взять Палпите!» Это привело к некоторому замешательству, поскольку такая деревня не была отмечена на старой карте Фернандеса. Но Фидель был на полуострове Сапата много раз и знал его лучше, чем штабные офицеры. Он разъяснил, где находится Палпите, и к полудню Фернандес доложил о том, что деревня обнаружена и отвоевана. Тогда Фидель передал Фернандесу следующее сообщение: «Великолепно! Они этого еще не знают, но теперь они проиграли войну. Двигайтесь дальше и возьмите Плая-Ларга!» Папа участвовал в этом наступлении.
Основные силы врага были сконцентрированы на Плая-Хирон. Но полтора батальона бандитов gusanosзакрепились в низине на Плая-Ларга, у них были танки, противотанковое оружие, гранатометы и тяжелые ручные пулеметы. Когда после полудня 17 апреля революционные силы перешли в наступление, они были отброшены назад частично огнем пехоты, частично огнем морской авиации gusanos,базировавшейся на авианосце «Эссекс», который стоял на якоре недалеко от залива Свиней. Отбить Плая-Ларга не удалось ни в тот день, ни в тот вечер, когда кубинцы снова предприняли наступление. Тяжелая артиллерия из Гаваны пришла только следующим утром. Но для Алехандро Эскалеры и других мучеников из учебного батальона номер 223 было уже слишком поздно. Папа, изрешеченный пулеметными пулями, истек кровью, лежа на песке, вечером 17 апреля.
21
Хосе Марти (1853–1895) — кубинский поэт, писатель и публицист, идеолог и организатор освободительной борьбы Кубы против испанского господства.