«Я сейчас расскажу вам то, что знаю, помню, вижу до сих пор отчетливо, как в кино.
Расскажу о зиме тысяча девятьсот сорок первого года…Девятьсот дней блокады — подвиг ленинградцев.»

В счастливое воскресное утро, полное надежд и предвкушений, прогремело как гром среди ясного неба это страшное слово - война. Но для маленькой девочки Лены это всего лишь слово, непонятное, неясное, только тревожащее. Но это только пока…
 
Сейчас-то она уже взрослая и давно уехала (сбежала) из Ленинграда. Да и в магазинах полно продуктов на любой вкус, но те страшные годы войны, дни блокадного Ленинграда, выжжены на сердце каленым железом, отпечатались в памяти, и до сих пор во снах она все та же маленькая девочка, которая прошла ужасы войны.
 
На те чудовищные события, на первый год блокады, мы смотрим глазами ребенка, ничего не понимающего, но быстро привыкшего не вздрагивать от частой бомбежки, не паниковать при вылетающих при взрывах окнах, не закрывать глаза на вереницу санок, везущих окоченевшие тела, на холод, пробирающий до костей, не капризничать от скудости еды, а потом и вовсе от ее отсутствия. Сначала Лена недоумевала, как она раньше могла привередничать, сидеть часами над тарелкой, ковыряться в еде и прятать котлеты под диван. Сейчас оладьи, серовато-сизые, из клейкой муки, студень из столярного клея, запеканка из шрот, тушеная хряпа кажутся наивкуснейшими блюдами. Но порции становятся все меньше и меньше, и после них опять хочется есть.
 
В какой-то момент нелюбимое чтение вдруг стало спасением. Путешествуя вместе с Гулливером в страну лилипутов, сражаясь бок о бок с тремя мушкетерами можно хоть ненадолго забыть о голоде и страхах.
 
Постепенно чувство голода пересиливало все, становилось нестерпимым, и тогда хоть какая-нибудь еда была единственным желанием, ради которого можно было обмануть, затаить обиду, соврать и мучиться чувством вины всю оставшуюся жизнь. И только будучи взрослой понять, на что шли родители, чтобы отдать ей лишний крохотный кусочек черствого черного хлеба.
 
Но каждый день она взрослела, оставляя детство за плечами. И училась. Как сберечь силы и не растратить тепло, как не съесть дневную (и даже недельную) норму за раз, как не ожесточиться и не пойти на поводу зверя по имени «голод», живущего внутри. Мудрость мамы, находчивость отца, взаимовыручка и негаснущая надежда и вера в победу - вот те столпы, помогающие не гаснуть слабой искре, теплящейся в измученном теле.
 
Эту сравнительно небольшую повесть я читала почти месяц. И ощущение, что я прочитала не 200 страниц, а миллион.
 
По маленькой главе. Небольшими шажочками. Больше не выдерживала. Сердце сжималось, в горле стоял ком, а глаза были на мокром месте. Для маленьких читателей вступление служит некой путеводной звездой, надеждой, что с девочкой ничего не случится непоправимого, ведь вот она, взрослая, рассказывает нам эту историю. Для взрослого читателя тоже найдется небольшая горьковатая, с привкусом скорби, орошенная слезами, пилюля. Даже среди разрухи, смертей, лишений и невзгод пускает ростки новая жизнь.
 
Написано просто и доступно, но какая черная бездна пережитой трагедии скрывается за этим…