— И тогда?
— Если лейп-бья потеряется или по дороге будет схвачен и проглочен билу — как это у вас говорится? — злым духом, тогда человек больше не проснется.
Юноша наклонился вперед и расшевелил палкой костер, от которого вверх полетели искры.
— Это он и хотел мне рассказать?
— Я же сказал вам — это просто поверье, но он хотел, чтобы я рассказал его вам. Я не знаю, почему. Он иногда ведет себя странно.
У костра было тепло, но Эдгар ощутил, как холодок пробежал по коже. Его охватили воспоминания, снова предстали перед ним образы Индии, он вспомнил путешествие на поезде, спрыгивающего с него юношу и мелькнувшую в темноте дубинку.
— Бродячий поэт, — тихо проговорил настройщик.
— Что, мистер Дрейк?
— О... Нет, ничего. Скажи ему, что меня это заставило о многом задуматься. Может быть, когда-нибудь он станет знаменитым рассказчиком.
Эдгар смотрел через костер сквозь огонь на невысокого парня, почти мальчишку, сидящего в объятьях брата. Нок Лек передал слова Эдгара, тот лишь улыбнулся, и его фигура скрылась за завесой дыма.
Пламя стало ниже. Нок Лек встал и ушел куда-то в темноту, через некоторое время вернувшись с охапкой дров. По ту сторону костра братья так и заснули, обнимая друг друга. Начало накрапывать, Нок Лек с Эдгаром погасили костер. Братьев пришлось разбудить, они что-то сонно проворчали, потом все вместе укрылись под навесом. За ночь дождь принимался несколько раз, и Эдгар слышал, как капли барабанят по накрытой циновками крышке рояля.
Утром решили покинуть лагерь. Тучи низко нависли над землей. Перетащив рояль на плот, они не стали убирать с него циновки, Облака разошлись только ближе к полудню, небо расчистилось. Река, напитавшись водой от притоков, текла теперь быстрее. Нок Лек сказал Эдгару, что они сейчас находятся в землях княжества Маукмай, и через два дня окажутся в стране каренов. Там у британцев есть пограничные посты на противоположном берегу, и там можно остановиться, необязательно проделывать весь путь до Моулмейна.
Скоро все это закончится, подумал Эдгар. Все станет лишь воспоминанием. И не дожидаясь, пока его попросят, откинул циновки с рояля, раздумывая, что бы сыграть. «Для финала, — решил он, — потому что если завтра мы покинем реку, завтра же закончится сон и пианист снова станет настройщиком». Плот неторопливо плыл по течению, и струны иногда позвякивали. Сидящий спереди юноша обернулся.
Эдгар не знал, что сыграть. Он понимал только, что стоит начать и музыка придет сама. Может быть, стоит снова сыграть Баха, подумал он, но сейчас это показалось не тем, что нужно. Он прикрыл глаза и прислушался к чему-то. И в вибрации струн он услышал песню, которая еще много недель назад поднялась к небесам, когда-то ночью на Иравади, и потом, лунной ночью в Мандалае, когда он смотрел йоктхе пве. Это была песнь потери, нго-гьин. «Может быть, сейчас это будет как раз кстати». Он коснулся пальцами клавиш, и, когда он заиграл, песня спустилась оттуда, куда она когда-то взмывала. Это были звуки, которых не мог создать ни один настройщик — чужие, новые, ни высокие, ни низкие, потому что «Эрард» был сконструирован не для того, чтобы играть на нем, стоя йа плоту, и не для того, чтобы играть на нем нго-гьин.
Эдгар Дрейк играл, и вдруг раздался выстрел, и всплеск, и еще один, и еще. Когда он открыл глаза, то увидел, как двое его товарищей плывут по воде, а третий неподвижно лежит лицом вверх на плоту.
Эдгар стоял рядом с роялем. Плот кружило от толчка упавших в воду тел, он медленно двигался. Река была спокойна. Было непонятно, откуда в них стреляли. Деревья на берегу слегка шелестели от ветра. Дождевые облака медленно плыли по небу. Вспорхнув с противоположного берега, закричал попугай. Пальцы Эдгара неподвижно зависли над клавишами.
С правого берега донесся какой-то шум, и пара долбленок поплыла вниз по течению прямо к плоту. Настройщик, не знавший, как справиться с плотом, мог только ждать, что же будет дальше. Он чувствовал себя ошеломленным, словно его тоже подстрелили.
Течение было медленным, и лодки быстро догоняли его. В каждой сидело по двое человек. Когда они были уже ярдах в ста от него, Эдгар понял, что это бирманцы, одетые в форму индийской армии.
Они молча подплыли к плоту. Из каждой лодки на плот взобралось по одному человеку. Все происходило очень быстро, Эдгара взяли в плен, он не протестовал, только опустил крышку на клавиатуру. Долбленки привязали к плоту веревкой, и все погребли к берегу.
На берегу их встречал бирманец и двое индийцев, они повели Эдгара по длинной тропе к небольшой поляне, на которой стояли несколько строений с британским флагом над ними. Они подошли к маленькой бамбуковой хижине, и один из сопровождавших открыл дверь. В центре комнаты стоял одинокий стул.
— Садитесь, — сказал один из индийцев. Остальные ушли, закрыв за собой дверь. Сквозь щели в бамбуковых стенах пробивались косые лучи. Снаружи встали двое охранников. Послышались шаги, дверь отворилась, и вошел лейтенант британской армии.
Эдгар поднялся:
— Лейтенант, что происходит?
— Садитесь, мистер Дрейк, — голос военного звучал жестко. На нем была свежеотглаженная форма с острыми накрахмаленными складками.
— Лейтенант, мальчишек застрелили. Что...
— Я сказал: садитесь, мистер Дрейк.
— Вы не понимаете — произошла какая-то чудовищная ошибка.
— Прошу вас в последний раз.
— Я...
— Мистер Дрейк, — лейтенант шагнул к нему.
Эдгар посмотрел ему прямо в глаза.
— Я требую объяснить мне, что происходит, — он чувствовал нарастающий гнев, не успев оправиться от шока.
— Я попросил вас сесть.
— А я не сяду, пока вы не объясните мне, почему я здесь. Вы не имеете права приказывать мне.
— Мистер Дрейк.
Удар по лицу был настолько стремительным, что Эдгар не успел понять, что произошло. Он только слышал хруст и упал на стул. Руки инстинктивно дернулись к пульсирующему виску, он схватился за щеку.
Лейтенант ничего не сказал, только осторожно взглянул на Эдгара. Настройщик не отвел взгляда. Лейтенант подвинул к себе второй стул откуда-то из темного угла. Он сел лицом к лицу с Эдгаром и замер в ожидании.
Наконец он заговорил.
— Эдгар Дрейк, вы находитесь под военным арестом по приказанию Мандалайского гарнизона. В этих документах охарактеризован состав вашего преступления. — Он поднял с колен стопку папок. — Вы будете содержаться здесь, пока из Яунгхве не прибудет отряд сопровождения. Отсюда вас отправят в Мандалай, а потом в Рангун для судебного разбирательства.
Эдгар в отчаянии затряс головой:
— Это ошибка!
— Мистер Дрейк, я не давал вам разрешения говорить.
— Мне не нужно ваше разрешение, — он снова встал со стула, и лейтенант поднялся следом за ним. Они снова были лицом друг к другу.
— Я... — Эдгар не договорил — последовал новый удар. Очки упали. Он отшатнулся, едва не сбив стул, и схватился за него, чтобы устоять на ногах.
— Мистер Дрейк, вам будет гораздо легче, если вы согласитесь с нами сотрудничать.
Эдгар наклонился, трясущимися руками подобрал очки и, нацепив их обратно на нос, недоверчиво посмотрел на лейтенанта:
— Вы только что убили моих друзей. Вы ударили меня и после этого требуете сотрудничества? Я служу Ее Величеству.
— Больше не служите, мистер Дрейк. Предатели недостойны такой чести.
— Предатель? — Эдгар почувствовал, как у него закружилась голова. Теперь он наконец сел. — Это безумие.
— Мистер Дрейк, ваши недомолвки ничем вам не помогут.
— Я ничего не понимаю. Предатель? На каком основании?
— Основание? Помощь и оказание содействия майору медицинской службы Энтони Кэрролу, шпиону и предателю.
— Энтони Кэррол?
Лейтенант ничего не ответил. По его лицу пробежала едва заметная ухмылка.
— Доктор Энтони Кэррол? Энтони Кэррол — лучший британский солдат во всей Бирме! Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите!