6 октября Иван назначил в Казань наместников и 11 октября отплыл с основным войском обратно.
Ничего из того, что показывало какую-то «трусость» царя и какое-то «мужество» Курбского, в реальности (а не в сочинениях Андрея Михайловича) проявлено не было. На самом деле, уже более века московская знать «покоряла» Казанское ханство, а русский народ все это время погибал под казанскими саблями, под секущими кожу ударами нагаек шел в неволю, где оставалось ему несколько лет жизни в изнурении рабского труда. (Саркастически улыбнется питерский-московский гуманитарий, не отведавший за всю жизнь и часа изнурительного труда, начнет складно говорить про «культурный обмен». Все это произойдет, но, после того, как казанская земля будет оторвана от наследия Золотой орды).
Понадобилась железная рука Ивана Васильевича, чтобы в 1552 наконец завершить эту столетнюю «восточную войну». Начиная с казанского, все последующий военные походы, которые лично возглавлял царь, завершались успехом.
В декабре 1552, стоило царю отбыть на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, как бояре «начаша о кормлениях седети, а Казанском строении поотложиша». А в 1553 кн. Лобанов-Ростовский в беседе с литовским посланником Станиславом Довойной говорил: «А Казани царю и великому князю не задержати (не удержать)». Видимо, все что было хорошо для московского государства, определенной части княжеско-боярской верхушки очень сильно не нравилось.
На простых русских людей конец Казанского ханства произвел огромное психологическое воздействие. Ведь разбито было не какое-то там царство-государство, а прямой потомок Золотой Орды, что в течение 230 лет господствовала над Россией. Народ оценил и то, что царь, после покорения ханства, «земские дани своим людям облегчи».
Как пишет Соловьев, «взятие Казани произвело на современников гораздо больше впечатление, чем полтавская виктория на современников Петра. Современники видели, что взятие Казани не было следствие личного славолюбия, а являлось действием необходимым в глазах каждого русского – ибо совершался для охранения русских земель, постоянно опустошаемых с востока, для освобождения русских пленников… До тех пор пока существовала Казань, до тех пор дальнейшее движение русской колонизации на восток по Волге, наступательное движение Европы на Азию было невозможно… Взятие Астрахани и всей Волги было теперь неизбежным».
До покорения Казанского ханства русская сельскохозяйственная колонизация направлялась на единственно доступный северо-восток, холодный и неплодородный. Теперь русские крестьяне получали возможность двигаться на юго-восток, в земли с плодородными почвами между Доном и Волгой.
Поволжские «подрайские» почвы давали урожая вдвое-втрое больше чем супеси и суглинки московской Руси! Эти пространства были почти не заселены – кочевники не хотели пахать землю и не давали это делать другим (лишь около Казани имелись поля и деревни оседлых черемисов).
Была создана оборонительная черта, заканчивающаяся Тетюшевым, на правом берегу Волги. На Каме поставлен Лаишев со своей засечной чертой.
Начиналось массовое переселение русских крестьян на степные просторы, своего рода Великий Исход Руси из лесов.
Новые земли спасут массу русских от смерти, когда во второй половине 1560-х на северо-запад и в центр Руси придут неурожаи и эпидемии чумы.
Под защитой русских крепостей крестьяне-переселенцы будут постепенно расширять пашню.
Социально эти «колонизаторы» ничем не будут отличаться от местных землепашцев, татар, мордвы, чувашей – такие же черносошные крестьяне.
Открывался Московскому государству и широкий коридор для освоения Урала, за которым русских уже ждала Сибирь. До завоевания Казани русские проникали в Сибирь лишь тяжелыми приполярными путями.
Конечно, я сейчас дал несколько обобщенную картину «покорения Казани». Луговые черемисы (марийцы) вели себя неспокойно еще на протяжении 5 лет после 1552 – они получали помощь от заволжских ногаев; и тех, и других использовала в своих интересах Османская Турция. Будет еще мятежная вспышка луговой черемисы в конце ливонской войны, после крупного нашествия ногаев. Но, в целом, этническая и религиозная уживчивость русских, политика религиозной терпимости, проводимая царем Иваном IV, приведет к тому, что служилые татары быстро войдут в состав российского служилого класса. Уцелевшая татарская знать будет приравнена к русским дворянам. Татары станут называть Ивана IV Белым царем, как прежде звали Великого Хана. «Иоанн славился благоразумной терпимостью веры», признает и Карамзин. До трети московского войска в последующих войнах Ивана IV составят татарские ратники.
История Европы XVI–XVII вв. не знает примеров религиозной терпимости, подобной той, что была в государстве Ивана IV. Испанская реконкиста означала изгнание мусульманского и иудейского населения, и завершилась уничтожением даже тех арабов и евреев, что приняли христианство. Не осталось и следа от мавров на юге Италии. В XVI–XVII вв. европейцы, не покладая рук, занимались истреблениями религиозных меньшинств. Россия, благодаря государственной мудрости Ивана Васильевича, не знала ничего подобного…
Ногайские мурзы во главе с мурзой Измаилом в октябре 1553 предложили Ивану посадить на астраханский трон вместо хана Ямгурчея хана Дербыша, который правил бы в интересах Москвы.
Весной 1554 русское войско, числом 30 тысяч, под командованием князя Юрия Пронского-Шемякина поплыло по Волге к Астрахани. Туда же отправились служилые вятчяне под командованием кн. Александра Вяземского.
29 июня силы Вяземского вместе с казаками уничтожили астраханский отряд выше Черного острова. Войско Пронского, без больших судов, двинулось в Астрахань, а Вяземский направился к стану хана Ямгурчея, находившемуся в 5 верстах от города. Ямгурчея там уже не нашлось, он вовремя сбежал в турецкий Азов, и русские перехватили только его гарем (надеюсь, дамы были не против).
7 июля обнаружились массы астраханских татар, уходящих из города. Они были разбиты русскими отрядами, при этом освобождено большое количество русских пленников, которых астраханцы вели с собой. Видимо, как «средства производства» – один русский мужик мог и двух астраханцев прокормить.
К власти в Астрахани был приведен хан Дербыш-Алей, обязавшийся платить дань Москве. От нового хана русские получили право ловить рыбу по всей нижней Волге до Каспия.
В феврале 1555 началась усобица между ногайским мурзой Измаилом и его братом Юсуфом, в которой приняла участие вся Ногайская орда – погибло большое количество воинов с обеих сторон.
Партия Юсуфа (после его гибели возглавленная его сыновьями) заняла протурецкую позицию, а партия Измаила взывала о помощи к Москве.
В апреле 1555 бывший хан Ямгурчей приходил к Астрахани с сыновьями Юсуфа, крымцами и турецкими янычарами, но был отбит астраханцами, сохранившими верность Москве, и русскими казаками, приведенными сюда князем Пронским.
Об этом промосковский хан Дербыш известил в письме царя Ивана.
Но уже в мае, от Тургенева, начальника русского гарнизона в Астрахани, стало известно, что на Востоке ни в чем нельзя быть уверенным. Хан Дербыш не только слал письма в Москву, но и вступил в сношения с сыновьями Юсуфа. Поскольку сыновья Юсуфа уничтожили хана Ямгурчея и его братьев, благодарный Дербыш переправил юсуфовых воинов на левый берег Волги, где они и разбили мурзу Измаила. Также Тургенев сообщал, что хан Дербыш ведет переговоры с крымским ханом Девлет I Гиреем.
Это было подтверждено сообщением от Измаила, полученными в марте 1556. Мурза просил у царя, чтобы тот наказал хана и взял правление Астраханью в свои руки.
В Казанской земле тем временем началось восстание Мамич-Бердея и луговых черемисов. Нити от астраханского заговора и казанского восстания явно тянулись к Крыму и туркам.
Вскоре и Дербыш приступил к активным действиям, он начал истреблять промосковских мурз, и совершил нападение на отряд русского посланника Мансурова, который едва отбился, потеряв около трети своих людей.