Несколько дней Светлана ходила как оглушённая. Что делать? Ни о чём другом она думать не могла. В результате: двойка по физике, двойка по математике и даже по истории.
В группе заволновались. Первое место в четверти по всем показателям, казалось, было обеспечено и — на тебе! — три двойки подряд.
— Я исправлю, только Кристине Яновне не говорите! — умоляла Света.
Но Даце была неумолима.
— Потом дашь объяснение всей группе!
У расстроенной до слёз Светланы работа тоже не спорилась.
— Разве ты не видишь, что у платья один бок длиннее, другой короче? — отругала её Кристина Яновна.
Светлана вздохнула и стала распарывать. Это были трудные часы.
— Ну, рассказывай! Что с тобой происходит? — спросила Даце, когда рабочие места были прибраны и платья висели в шкафах.
— Да, я совсем одна. У других родители, бабушки, тётушки. А мне не с кем посоветоваться, — всхлипывая, начала Светлана.
— Как это не с кем? А все мы, Кристина Яновна, Юрате Мартыновна?
Светлана достала из кармана рабочего халата смятое письмо. Даце пробежала глазами по строкам, потом прочла его всей группе. Девушки долго молчали. Вопрос был серьёзный: решалась судьба подруги.
— Я бы на твоём месте не думала ни минуты, — первой заговорила Кристина Яновна. — Работа та же, что и в городе. Здесь ты годами будешь жить в общежитии вместе с другими, а там предлагают квартиру.
— А я бы на месте Светы ни за что не поехала, — заявила Инна. — Мне эта деревня ужасно надоела. Летом ещё ничего, а осенью и весной грязь по колено. Из дома в школу и обратно вдоволь набродилась по ней, на всю жизнь хватит. В городе другое дело.
— Это всё ничего, мне в деревне нравится. Вот только как быть с баскетболом? — заикнулась Светлана.
— Разве там нет спортивного зала?
— Есть, конечно. Даже лучше, чем в училище.
— Кто ж тебе запрещает заниматься спортом?
— Да, но… — начала было Света и остановилась. Рассказать о своей заветной мечте стать знаменитостью она постеснялась.
Но Даце как будто угадала мысли Светланы.
— Слава спортсмена коротка. Не успеешь стать знаменитой, как хочешь-не хочешь пора уходить из спорта. Другие — моложе и проворнее — идут на смену.
— А как же Сильвия Кродере? Она играла до двадцати девяти лет. А Дзидра Карамышева даже до тридцати четырёх. Мне же только семнадцать.
— Ну, Карамышева — исключение.
На следующий день Света спросила:
— Дезия, ты в субботу вечером поедешь домой?
— Да. Ну и что?
— Я поеду с тобой.
— Ничего не выйдет. Машина уже занята. Едет Эдита со своей подругой.
В субботу вечером Светлана позвонила Дезии. Ответила Эдита.
— Дезия уехала домой. Кто её спрашивает?
— Света. А она одна поехала?
— Да.
Светлана повесила трубку. Ну и противная же эта Дезия! От зависти на всё способна. Светлана взяла чистый лист бумаги и села за письмо:
«Милая тётя Ирма! Пожалуйста, сообщите правлению колхоза, что я очень благодарна и с удовольствием принимаю их предложение. К сожалению, сама приехать не смогла, так как Дезия сказала, что в машине нет места. Прошлое лето было самым прекрасным в моей жизни. Спасибо большое вам за заботу обо мне. Сердечный привет всем работницам фермы. Моему милому Шалуну дайте, пожалуйста, корочку хлеба.
В тот же вечер Светлана опустила письмо в почтовый ящик.
— Где Света? — спросила мать Дезию, когда машина въехала во двор.
— Не приехала.
— Как не приехала? С ней что-нибудь случилось?
— Что ты волнуешься, мама? Нужна Свете твоя деревня! У неё в голове баскетбол и больше ничего. Даже двоек нахватала столько, что пришлось отчитываться в комитете комсомола.
— Не может быть. Ты что-то скрываешь. Ну-ка посмотри на меня.
— У тебя одна Света хорошая, а родная дочь — никто, — со злостью крикнула Дезия и ушла в дом.
— Почему она у нас такая, отец? Злая, завистливая, ленивая. Совсем распустилась.
— Разбаловали, мать. К работе не приучили вовремя. Росла сама по себе, что хотела, то и делала.
— А как же Эдита?
— За Эдиту бабушке спасибо. С малых лет её ко всем делам привлекала.
— Тысячу телят вырастила за эти годы, — с горечью сказала мать Дезии, — а свою дочь не сумела, проглядела.
— Не горюй, мать! Не всё потеряно. Может быть, ещё не поздно.
— Боюсь, что поздно, — мать углом передника вытерла слёзы.
На третьем курсе воспитанники шили только по индивидуальным заказам. Это было гораздо интереснее, чем однообразная массовая продукция.
В училище были свои постоянные заказчики, которые к неудачам юных мастериц относились терпимо. Заказы принимали мастера.
— Интересно, как выглядят женщины, которым мы шьём эти платья, — сказала Байба сидящей рядом Даце.
— Это можно представить по размеру, по выбранному фасону. Например, моя высокая, полная и, наверняка, пожилая женщина, потому что фасон скромный. Серьёзная: выбрала серый цвет. Придерживается старой моды: теперь такие воротнички не носят. Может быть, учительница.
— А у меня худенькая девушка, наверняка, блондинка. Им идёт голубое. И легкомысленная. Посмотри, сколько воланов. Ох, и намучилась я с ними!
— Пойдём к Кристине Яновне, спросим, угадали мы или нет?
— Ты думаешь, она скажет?
— А почему бы нет?
— Байба почти угадала. У неё выпускное платье для девушки. А у тебя, Даце, заказчица работает в каком-то министерстве.
Некоторое время подружки шили молча, Байба боролась с непокорными воланами. Даце тщательно обрабатывала ворот. Ткань была сыпучей, и поэтому требовалась осторожность.
— Жаль, что из нас готовят только исполнителей. Кто-то выбирает фасон, другие кроят, а нам остаётся только сшить. Всего важнее и интереснее — выбрать модель, соответствующую росту, возрасту и характеру человека. Мне бы хотелось всю работу от начала до конца делать самой. А тебе?
— Не знаю, я об этом не думала.
— Мама говорит, что надо ехать в Таллин, там учат моделированию.
Дверь открылась, и какая-то девушка позвала:
— Мастера Лиепу просят в приемную.
В помещении, где оформляют заказы, сидели старший мастер и незнакомая женщина.
— Импортный трикотаж, — клиентка показала на яркую цветастую ткань. — Я хочу так, — она открыла толстый итальянский журнал мод «Linea» и острым, тёмно-красным ногтем указала на экстравагантную модель.
Кристина Яновна критически оценила полноватую фигуру клиентки, прикинула возраст, который приближался к среднему, и не знала, что ответить.
— Можно посмотреть? — попросила она журнал.
— Прямо из Италии. Муж привёз.
— Вот ещё очень приятная модель.
— Нет, она слишком простая, слишком обычная. Мне нужна пошикарнее.
Мастер тайком вздохнула, сняла мерку и назначила день примерки.
— А нельзя пораньше? — клиентка была недовольна.
— Девочки очень загружены. Да и опыта у них ещё маловато.
— А для чего же вы?
Мастер промолчала, стоило ли рассказывать о том, что у двадцати восьми воспитанниц в голове ещё песни, любовь, танцы и разные другие занятия, гораздо интереснее шитья.
— У меня иные обязанности, — ответила коротко.
— А я заплачу дополнительно.
Кристина Яновна покраснела.
— Я не швейцар в ресторане, и чаевых у нас не берут.
Дама удивленно подняла брови.
— Какие чаевые? У нас доплата за срочность в порядке вещей: срочная стирка, срочная химчистка — всё стоит дороже.
— Здесь училище.
— Ну нет, так нет. — Дама пожала плечами и важно удалилась.
Мастер нехотя принялась кроить. Обычно работа шла как по маслу, но на этот раз не везло.
«Каких только людей нет на свете? Большинство честно работают и иногда еле концы с концами сводят, а некоторым, как в сказке, золотые монеты с неба падают».
В мастерской все девушки усердно работали. Только Дезия со скучающим видом подпиливала ногти.