Мисс Деббэ наблюдает за репетицией. Когда она глядит на меня, на лице у нее появляется такое выражение, какое бывает у людей, вынужденных слушать немузыкальное пение — они вежливо улыбаются, но на самом деле хотят только одного: зажать уши и с воплем выбежать вон.

Мисс Деббэ стучит тростью об пол.

— Мисс Джерзи, — говорит она, — не надо так напрягаться. Если что-то получается неидеально, ничего страшного. Просто гляди на своих сестер и делай как они.

— Но я хочу, чтобы все было идеально, — говорю я.

Она кивает.

— Да, да, но ты слишком сильно напрягаешься. Расслабься. От волнений только вред. Танец должен быть удовольствием. Так, теперь попрошу вас еще раз с самого начала.

Мы танцуем еще раз, с самого начала.

Удовольствия я никакого не получаю.

И уж тем более без удовольствия я слышу, как в конце занятия мисс Деббэ говорит:

— Старайтесь, девочки, старайтесь. В следующий вторник наши занятия посетит мисс Камилла Фримен.

— Правда? А я думала, она придет на концерт, — говорит Эпата.

— И на концерт тоже. Но она хочет посмотреть, как мы занимаемся, — отвечает мисс Деббэ.

Эта новость приводит в восторг всех — разумеется, кроме меня.

После занятия я долго выравниваю петельки на шнурках кроссовок, стараясь, чтобы они были строго одинакового размера. В принципе была вероятность, что ко Дню Благодарения я освою танец — ну, вот как есть вероятность, что когда-нибудь люди станут летать в магазин на космических кораблях. Но выучить танец к следующей неделе…

Должно быть, мои чувства написаны у меня на лице, потому что Джессика говорит мне:

— Не волнуйся так, Джерзи. Мы с Джоанной поможем тебе выучить танец.

Ну да, я знаю, что Джессика хочет обо мне позаботиться, но я тут же ощетиниваюсь. (Слово «ощетиниваться» было у нас в учебном словаре для художественного чтения, мы проходили его на той неделе. Даже когда я бываю расстроена, мне все равно приятно использовать точное слово, пусть и в уме.)

Я запихиваю балетные туфли в сумку.

— Да ладно, я сама, — говорю я.

— Ха! — говорит Джоанна.

Террела и Эпата обмениваются скептическими взглядами. Апекс смотрит в потолок, словно вдруг увидела там что-то интересное. Бренда кашляет (не задом наперед, а по-обычному). Ну, а Джессика смотрит на меня с сочувствием, и это самое неприятное.

— А помните тот концерт два года назад? — говорит Эпата. — Как Джерзи упала со сцены прямо на колени к какой-то тетушке? — Эпата поворачивается ко мне. — Извини, Джерзи, но это было немножко смешно.

— Может, повторим подвиг? — предлагает Джоанна. — Только ты, Джерзи, постарайся упасть на какую-нибудь другую тетушку, а то та, первая, решит, что мы что-то против нее замышляем.

Все смеются.

Даже Джессика смеется!

Вот тут-то я и решаю, что не стану обращаться к ним за помощью. Ни за что на свете не стану.

Глава 6

Я пристроилась в гостиной, в большом коричневом кресле, вооружившись ручкой и блокнотом. Едва мы вернулись домой, как я засела сочинять план КНТ — «Как научиться танцевать», но Мейсон, не переставая, стучит мячом, и в голову мне ничего не приходит. Я уже собираюсь уйти к себе, но тут возвращается мама.

— Как дела? — спрашивает она. — Мейсон себя хорошо вел?

— Нет, — говорю я.

— Да, — говорит он. — Я сидел тихо, только у меня один раз укатился мяч.

Мама снимает пальто и вешает в стенной шкаф.

— Пожалуйста, давайте без подробностей, — говорит она.

— Между прочим, наша соседка, миссис Чанг, присматривает за маленькими детьми каждый день после школы, — говорю я. — Давай будем оставлять Мейсона у нее, а?

— Я не маленький! — говорит Мейсон.

Растянувшаяся на диване Джоанна выглядывает из-за своего футбольного журнала.

— Мейсон себя вел нормально, — говорит она.

— Замечательно, — отвечает мама и тут видит, что Джоанна поставила ноги в кроссовках прямо на светло-бежевую диванную подушку. — Ну-ка, разувайся.

Джоанна сбрасывает кроссовки и снова берется за журнал.

— Джоанна, а что там с книгой, которая была задана? Ты ее уже прочла? — спрашивает мама.

— Да вроде как, — отвечает Джоанна, поднимает глаза и видит строгий мамин взгляд. — Ну, не то чтобы целиком…

Мама не двигается с места и ничего не говорит.

— Ну ладно, ладно, — Джоанна отбрасывает журнал и идет к себе.

— И смотри, чтобы никаких мне аудиокниг! — кричит ей вслед мама. В прошлый раз, когда Джоанне задали прочесть книгу, она нашла аудиозапись, на которой эту книгу читали вслух, и прослушала ее, вместо того чтобы читать самой. Подозреваю, что на поиски записи у нее ушло больше времени, чем она потратила бы на чтение. Мама говорит, что Джоанна ленится учиться, но в изобретательности моей сестре не откажешь.

Стоит мне подумать про аудиокниги, как в голове словно вспыхивает свет. План готов!

Я вскакиваю с кресла и иду к папе в кабинет.

— Пап, можно мне твою штуку для аудиозаписи?

Папа поднимает взгляд от контрольных, которые он проверяет.

— Штуку для аудиозаписи? А, цифровой диктофон! — папа всегда называет вещи правильно.

— Да, цифровой диктофон, — говорю я, четко произнося каждый слог.

— Да, конечно, бери, — говорит папа. Он даже не спрашивает зачем мне диктофон. Просить папу о чем-то очень удобно — вот мама, та задала бы миллион вопросов.

Папа достает из верхнего ящика маленькую коробочку.

— Умеешь пользоваться?

Я качаю головой.

Папа показывает мне, что надо нажать, чтобы запись началась и закончилась, и дает кабель, чтобы потом перекачать аудиофайл на компьютер.

— Поняла?

Я улыбаюсь.

— Спасибо, пап.

Я уношу диктофон к себе в комнату и тренируюсь: записываю все подряд и перекачиваю аудиофайлы, чтобы научиться делать все как надо. Потом кладу диктофон в сумку, с которой хожу на танцы. Все готово.

Этой ночью мне снится, как я в чудесном розовом костюме принцессы порхаю по сцене и безупречно исполняю все па. В довершение всего я делаю пятнадцать идеальных поклонов, и восхищенные зрители вскакивают с мест и аплодируют стоя.

*

В кои-то веки я жду урока танцев с нетерпением.

— Веселая такая ты, — говорит Бренда, когда мы выходим из раздевалки и направляемся в зал.

— Точно, — говорит Террела. — Что случилось?

— Ничего, — говорю я, но рот так и расползается в улыбке.

Пока мы поднимаемся по лестнице, Мейсон не переставая стучит мячом и бормочет себе под нос песню про роборыцарей.

— Мейсон, хватит, — говорит Джоанна. — Меня от твоих роборыцарей уже тошнит.

Мейсон замолкает, но потом начинает петь снова, правда, очень тихо. Джоанна оборачивается и с угрозой смотрит на брата. Тогда он перестает петь.

— А зачем ты взяла с собой сумку? — спрашивает Джоанна.

— Взяла и взяла, — говорю я.

На самом деле в сумке у меня лежит диктофон, который запишет все, что скажет мисс Деббэ, все па нашего танца. Я возьму запись домой и прослушаю ее много-много раз, и наконец выучу все как следует. Я щупаю сумку, чтобы убедиться, что диктофон на месте. Ощущение твердой коробочки меня успокаивает.

После разминки мистер Лестер уводит свою часть группы в другой зал, а мы остаемся с мисс Деббэ. Первыми танцуют свой «Танец радуги» Бренда, Алекс, Эпата и Террела. Мисс Деббэ принесла им большие флаги для репетиции. У каждой девочки флаг своего цвета: у Эпаты — фиолетовый, у Террелы — красный, у Алекс — желтый, а у Бренды — зеленый. У флагов длинные древки, и, когда девочки танцуют, флаги плывут над их головами. Выглядит просто здорово.

— Прекрасно, медам, теперь прошу по местам, — говорит мисс Деббэ и включает музыку. Танец начинается.

Мы с сестрами сидим у стенки и глядим на танцующих. Мейсон восседает на своем мяче и, как обычно, не сводит глаз с Эпаты.

Танцуя, девочки расходятся в разные стороны — Эпата с Террелой в одну, а Алекс с Брендой в другую. Мисс Деббэ хлопает в ладоши и считает вслух, а девочки по одной берут флаги и танцуют небольшой этюд соло. Когда все наконец берут флаги, начинается общий танец. Девочки машут флагами так, что в воздухе получаются арки. Это и вправду похоже на радугу.