— А он тут что делает? — спрашивает Террела, удивленно глядя на Мейсона.

— Мейсон походит с нами на занятия, — говорит Джессика.

Террела не сводит с Мейсона удивленного взгляда. Она младше нас всех и всего на год старше Мейсона, но кажется взрослой, потому что хорошо умеет командовать.

— Слушай, ну что он будет делать во время занятия? — тихо спрашиваю я у Джессики. — Он же ни за что не просидит тихо целый час, даже с раскраской!

— Не знаю, — говорит она. — Может, будем сидеть с ним по очереди. Ничего, нас ведь трое.

Можно подумать, я имею право пропускать по трети занятия каждый раз! Я и так-то ужасно танцую, а уж что будет, если я буду заниматься неполный час… Наверняка получится еще ужаснее.

Вокруг Мейсона собираются другие девочки.

— Ой, какой симпатичный! — говорит одна. Мейсон широко улыбается, а девочки сюсюкают наперебой.

— Ты хочешь быть баскетболистом, когда вырастешь, да? — спрашивает одна из них.

— Ага, — отвечает Мейсон и небрежно крутит мяч на указательном пальце. Это новый фокус, он недавно его освоил.

Девочки хихикают и хлопают в ладоши. Мейсон улыбается все шире.

— А я-то думала, ему не понравится быть в девчачьем классе, — говорит мне Джоанна. — Вот тебе и на!

Появляется Эпата, и Мейсон бросается к ней.

— Привет, Эпата! — говорит он.

— О, Мейсон! — говорит она, стягивая ярко-розовый свитер. — Ты как здесь оказался?

— Ой, смотрите, у Эпаты появился жени-и-их! — говорит девочка в диадеме, до сих пор наблюдавшая за переполохом вокруг Мейсона из другого угла раздевалки.

— А то! — говорит Эпата, ероша Мейсону волосы. — Так ведь, Мейсон?

Мейсон с готовностью кивает.

Девочка в диадеме расстроена — ей не удалось как следует разозлить Эпату, — и возвращается к своему занятию: красит губы блестящей помадой.

В дверях появляется мистер Лестер. Он высокий, красивый, почти как киноактер. Вот только зубы у него кривоваты, у актеров таких не бывает. Нет, они белые и блестящие, но вот, будь они вдобавок прямыми, получилось бы идеально.

— Поднимайтесь наверх, девочки. И мальчики, — добавляет он, улыбаясь Мейсону.

Мисс Деббэ ждет нас в зале. На ней пурпурно-оранжевая туника, а волосы убраны в тюрбан тех же цветов, украшенный вдобавок блестками.

— О! Это, должно быть, Мейсон, — говорит мисс Деббэ.

Мейсон смотрит на нее с любопытством.

— Вы джинн, да? — спрашивает он.

— Э-э… пардон? — не понимает мисс Деббэ.

— Иди сюда, Мейсон, — быстро говорит Джессика и отводит брата в угол. Там она извлекает из его рюкзака книжку, вручает ему и быстро проскальзывает на свое место рядом со мной.

— Садитесь, медам, — командует мисс Деббэ.

На середину комнаты бесшумно выкатывается баскетбольный мяч. Брови мисс Деббэ ползут вверх до самого края тюрбана. Мейсон таращит глаза на мяч и явно не знает, что делать.

Джоанна быстро перехватывает мяч и отправляет его обратно.

— Мы постараемся сократить упражнения с мячом до минимума, хорошо? — говорит мисс Деббэ Мейсону.

Я не уверена, что Мейсон знает, что такое «минимум», но мисс Деббэ не сводит с него взгляда, и в конце концов наш братец кивает.

Всю первую половину занятия мы делаем обычные упражнения. Идем к станку, разогреваемся, делаем плие и гран батманы.

У станка я стою между Джессикой и Алекс.

— Не туда, — шепчет Алекс, когда я поворачиваюсь не в ту сторону.

— Левая нога, а не правая, — говорит Джессика, когда я пытаюсь выбросить вперед ближнюю к станку ногу.

— К двери поворачивайся! — командует Террела, когда мы переходим ко второй части упражнений.

Все-таки балет — это ужасно тяжело. Впрочем, дальше будет хуже. Пора начинать разучивать танцы.

— Все вы знаете мистера Лестера, — говорит мисс Деббэ, когда тот входит в комнату. — Он будет репетировать с вами танцы. Часть группы возьмет он, часть — я. Как перед летним концертом, помните?

Летом мисс Деббэ и мистер Лестер тоже поделили между собой группу для репетиций. Мы с подругами попали к мистеру Лестеру. Алекс никак не удавались туры, а мне — все остальное, так что работы ему хватало.

Мистер Лестер уводит половину класса в другой зал. С мисс Деббэ остаются девочки, которые будут танцевать «Танец радуги» и «Трех принцесс». Наверное, мистер Лестер решил отдохнуть от нас, и от меня особенно. Что ж, не могу его за это винить.

Я оглядываюсь на Мейсона. Тот, похоже, бросил книжку и глядит на мисс Деббэ, пытаясь, очевидно, разобраться, джинн ли она и нельзя ли загадать ей желание.

— Прекрасно. Начнем с «Танца радуги».

Алекс, Эпата, Террела и Бренда подходят к мисс Деббэ.

— Итак, вам известно, что вы будете изображать радугу, прекрасную радугу.

Бум.

— Каждая из вас будет воплощать один из цветов радуги…

Бум. Бум.

— И вы будете танцевать вокруг…

Бум-бум-бум-бум-бум.

Мисс Деббэ замолкает.

— Мистер Мейсон!

Мейсон поднимает голову.

— Прекратите стук.

Мейсон прекращает.

— Лучше посмотрите, как будут танцевать девочки, — говорит мисс Деббэ. — Балет полезен даже баскетболистам. Балет делает их грациозными. Может быть, когда вы вырастете, то решите танцевать в балете.

Мейсон встречает это заявление довольно скептически, однако смирно садится на свой мяч, кладет подбородок на руки и смотрит.

Мы с Джессикой и Джоанной тоже смотрим, как наши подруги разучивают танец. Террела запоминает движения быстрее всех. Она похожа на маленькую заводную куколку — движется так же четко и точно. Эпата тоже делает все правильно, но очень размашисто, так, словно вкладывает душу в каждое движение — и ведь это еще только репетиция.

Бренде и Алекс нужно больше времени, чтобы все запомнить, но танцуют обе хорошо. Бренда всегда была хорошей ученицей, да и Алекс стала неплохо справляться после того, как освоила туры. Все танцуют просто здорово. То есть все, кроме меня.

Джессика подталкивает меня в бок.

— Посмотри на Мейсона, — шепчет она.

Мейсон, не отрываясь, глядит на танцующих девочек и даже не ерзает на месте. Невероятно!

— Может, ему нравится балет? — говорит Джессика.

— Да он на Эпату глазеет, — говорит Джоанна.

— Достаточно, медам, — говорит мисс Деббэ примерно через пятнадцать минут. — Очень хорошо. Александрина, туры у тебя получаются великолепно. Может быть, стоит даже ввести в этот танец дополнительные туры.

Девочки возвращаются на свои места, к нам. Алекс так и светится от радости.

— Вы так здорово танцевали! — говорит Джессика, встает и отряхивает колготки.

— Ага, — говорит Мейсон, — а Эпата — лучше всех!

Он дожидается, пока Эпата сядет, а потом подкатывает поближе свой мяч и устраивается рядом с ней.

— Грасиас, Мейсон, — широко улыбается Эпата. — Шел бы ты тоже в балет, а? Тогда мы бы танцевали вдвоем.

— Э-э… я подумаю, — дипломатично отвечает он. — А может, лучше ты будешь играть в баскетбол? — Тут он веселеет.

Эпата смеется.

— Си, так тоже можно. Но если ты и правда хочешь на мне жениться, придется тебе научиться танцевать. Уж на своей-то свадьбе я собираюсь танцевать до упаду!

Это заявление явно застигает Мейсона врасплох.

— Теперь прошу сюда принцесс, — говорит мисс Деббэ.

Мы с Джоанной и Джессикой выходим на середину комнаты. Вот вам загадка: что хуже, чем учить танец, не имея никакого таланта к этому делу? Отгадка: учить танец, не имея таланта, да вдобавок заниматься этим перед своими друзьями и младшим братом в придачу!

— Итак, для начала я покажу вам основные па, — говорит мисс Деббэ. — А потом будем отрабатывать их вместе.

Танец начинается с того, что мы беремся за руки и водим хоровод. С этим даже я справлюсь. Но потом начинаются шассе, это вроде бега вприпрыжку (и тут можно споткнуться и растянуться на полу, как я). За шассе следуют пируэты — это когда вы крутитесь на месте, выбрасывая вбок одну ногу (и тут можно завертеться не в ту сторону и зацепить ногой Джессику, как я). Потом идут гран жете, прыжки вперед (и тут можно поскользнуться после прыжка и замахать руками, пытаясь обрести равновесие, как я). Каждое новое па повергает меня во все большее отчаяние, и я танцую все хуже. И еще ужасно чешется голова — так бывает всегда, когда я все делаю неправильно.