У нас по каждому вопросу, нынче же
Новейший вносит, золотой поистине:
Не продавать торговцам рыбу более
На рынке, сидя, но стоять до самого
Конца. На следующий год грозится он
Подвесить бедных, чтоб болтались в воздухе,
Как боги театральные: {17} не долго бы
{17 Подвесить бедных, чтоб болтались в воздухе / Как боги театральные... — Насмешка одновременно над торговцами, которых жестокая мера должна склонить к уступчивости, и над трагедиями, где поднятые при помощи театральной машины боги вынуждены в такой же спешке решать судьбы героев.}
О ценах торговались с покупателем.
9. Антифан же изобличает во "Враге негодяев" их глупость и ненависть [d] к роду человеческому, говоря, что хуже них никого на свете нет [Kock.II.75]:
- Ну разве мудрость скифов не отменная?
Кобыльим иль коровьим молоком они
Новорожденных кормят.
- Поклянусь тебе,
Кормилиц не заводят там завистливых
И педагогов, {18} ибо нет зла большего.
{18 ...педагогов... — Педагогами (букв, «провожатыми детей») называли рабов, сопровождавших детей в школу.}
- Но только после повитух, свидетель Зевс!
Те всех подлей.
- Еще подлее нищенки
Кибелины: {19} намного нечестивее
{19 ...нищенки Кибелины... — oι̉ μητραγυρτου̃ντες, мужчины и женщины, жрецы Кибелы (Великой Матери богов), странствовавшие и собиравшие для богини подаяние.}
Их племя.
[e] - Если только не захочет кто
Торговцев рыбой самыми негодными
Назвать.
- Да нет, менялы всех губительней.
10. Весьма убедительно пишет о дороговизне рыбы и Дифил в "Купце" [Kock.II.551]:
Не помню, чтобы видел я когда-нибудь
Дороже этой рыбу. Посейдон-отец!
Когда бы каждый день ты десятину брал
С цены ее, то жил бы припеваючи.
Но всё же, всякий раз как улыбался мне
Какой-нибудь из продавцов приветливо,
Платил я с горем всё, что он запрашивал.
[f] Как Гектора Приам, угря я выкупил,
Отдав им столько злата, сколько весил он {20} [Ил.ХХIV.556].
{20 ...сколько весил он. — О том, что Приам отдал за тело Гектора количество золота, равное его весу, в «Илиаде» (XXIV. 556) ничего не сказано.}
И Алексид в "Эллинке" [Kock.II.321]:
Морские твари все, живые ль, мертвые,
Всегда во всём враждебны человечеству!
Корабль потонет ли, - тотчас, как водится,
Они к пловцам бросаются и топят их.
И даже став простым товаром рыночным,
Всегда терзают бедных покупателей:
Ведь стоят нам они всего имущества -
(227) Купивший их домой уходит нищенкой.
Архипп в "Рыбах" называет по имени некоего торговца рыбой египтянина Гермея [Kock.I.684; ср.311е]:
Египтянин Гермей изо всех торгашей
самый гнусный, как нам рассказали.
Обдирает он шкуры с колючих акул
или рашпильных и продает их,
А морских окуней потрошит блудодей.
Так и Алексид говорит в "Наследнице" о каком-то торговце рыбой [b] Микионе [Kock.II.322; см. 227d-e].
11. Поэтому неудивительно, что рыбаки гордятся своим ремеслом больше, чем лучшие полководцы. У Анаксандрида в "Одиссее" один из них разглагольствует о своем искусстве следующим образом [Kock.II. 146]:
Прекрасно живописцев рукоделие,
Но их дощечкам (πίναξ), по стенам развешанным,
Дивится только публика с почтением -
Изделья ж наши с торжеством со сковород,
Из мисок тащат, разбирают дочиста.
Какое же еще искусство, милый мой,
[с] Заставит сохнуть губки свежих юношей,
Заставит в миску лезть, толкаясь пальцами,
Давиться второпях куском проглоченным?
Что, кроме рынка, доверху набитого
Отличной снедью, столькими знакомствами
Богато? Разве станет кто в компании
Вкушать обед, лишь раздобыв пескариков,
Да коракина, да плохих анчоусов?
Скажи-ка мне, какими заклинаньями
[d] Смазливые мальчишки соблазнялись бы,
Когда бы упразднили рыболовное
Искусство наше? Всё ему покорствует
При виде рыбьих рыл, в похлебке варенных,
И рыбьих тел перед вратами завтрака:
Всё мирозданье перед ним склоняется.
12. А эти слова из "Сиротки-наследницы" Алексида относятся к слишком жадным покупателям на рынке [Коск.II.322]:
Когда бедняк охоч до рыб, он тратится
[e] На них одних, а сам во всем нуждается,
И по ночам по бедности он рвет плащи
С прохожих, и они должны ловить его
С утра пораньше у прилавка рыбного:
Как только высмотрят, что молодой бедняк
Пристроился к угрям, ведут в узилище.
Дифил в "Купце" даже утверждает, что в Коринфе был принят закон следующего содержания [Коск.II.549]:
- У нас в Коринфе есть закон, любезнейший, -
Когда на рынке видим покупателя,
Который постоянно и роскошнейше
[f] Закупки делает, ему немедленно
Допрос вчиняем: кто таков, на что живет,
Что делает. И коль его имущество
Доход ему дает, для трат достаточный,
Такую жизнь продолжить разрешается,
Но если вдруг окажется, что тратил он
Намного больше, чем доход с имущества,
То впредь ему строжайше воспрещается,
И коль нарушит - будет наказание.
А тот, кто не представит состояния,
Передается палачу.
(228) - Геракл!
- Пойми,
Нельзя же честно жить подобным образом!
Он должен преступать закон хоть в чем-нибудь:
Срывать одежду по ночам, проламывать
В жилищах стены, или же сотрудничать
С грабителями, или соглядатаем
На рынке быть, а может, лжесвидетелем.
Парней таких отсюда вычищаем мы.
- И правильно, ей-богу! Но причем тут я?
- На рынке каждый день тебя, любезнейший,
Мы видим, и с несчетными покупками.
Достать совсем уж стало невозможно нам
[b] На рыбу хоть чего-нибудь похожего,
Ты город в овощные превратил ряды;
Как на Истмийских играх мы сражаемся
За чахлую петрушку; {21} зайчик выглянул -
{21 Как на Истмийских играх мы сражаемся / За чахлую петрушку... — Наградой победителю на Истмийских играх (одни из четырех общегреческих игр, наряду с Олимпийскими, Пифийскими и Немейскими) был венок из сельдерея.}
Похитил ты его, и даже в воздухе,
Свидетель Зевс, ни куропатки, ни дрозда
Уже нам не увидеть, привозное же
Вино подорожало дальше некуда.
Такой же обычай требует учредить в Афинах и Софил в "Андрокле" [Kock.II.445], предлагая Совету выбрать двоих или троих рыбных инспекторов. {22} Линкей Самосский составил даже трактат "Наука покупать" для тех, [c] кто неудачлив в покупках; в нем он учит, как разговаривать с душегубцами-рыботорговцами, чтобы легко и выгодно купить приглянувшийся товар.
{22 ...рыбных инспекторов. — т. е. опсономов (ο̉ψονόμοι). В Афинах — чиновники, избиравшиеся для контроля за ценами на рыбу.}
[План шестой книги]
13. Тут Ульпиан, собрав из всего сказанного занозы (трудные вопросы), объявил: "[1)] Можем ли мы доказать, что в древности эллины пользовались серебряной столовой утварью, а также [2)] греческое ли слово доска (πίναξ) [см.227b]? Говорит ведь Гомер в "Одиссее" [XVI.49]:
... деревянный {23}
{23 ...деревянный... — В действительности у Гомера сказано только следующее: «свинопас поставил перед ними доски (πίνακας) с мясом» (Од. XVI. 49).}
С мясом, от прошлого дня сбереженным, поднос (πίναξ) перед милым
Гостем поставил усердный Эвмей свинопас...
Однако Аристофан Византийский полагает, что обычай раскладывать [d] мясо на доски является позднейшим нововведением, и забывает, что и в другом месте у поэта сказано [Од.I.141]:
... на блюдах (πίναξ), подняв их высоко,
Мяса различного крайчий принес...
Я хочу также знать, [3)] обладал ли кто из древних таким множеством рабов, как в наше время, а кроме того, [4)] могло ли слово "сковорода" иметь форму τήγανον, наряду с нынешним τάγηνον. Так что давайте не будем пить и есть просто так, как те обжоры, которых называют [5)] параситами или [6)] льстецами".