«Аист» выровнялся над рекой примерно на уровне крыш срубов. Высоковато. Но говорить под руку не стал. Подкрутил высотомер регулировочным винтом, сдвигая анероидную коробку и подгоняя стрелку высотомера к нулю. Алексей, несколько нервно, двинул сектора газа вперед, добавляя оборотов двигателю. Лента реки промелькнула и ушла в сторону. Вроде, мелей и бревен на поверхности заметно не было. Но все одно такая посадка — это лотерея.
Начав карабкаться вверх, царевич расслабился. Посадка двумя на сто восемьдесят у курсантов уже в печенках сидит. Только теперь экипаж закрутил головами, рассматривая местность. Но самое интересное — точки высыпающего на берег народа, уже осталось за кормой.
Первый разворот, траверз, отсечка времени, второй разворот, закрылки, снижение. На борту царила деловая обстановка со скупыми переговорами. Романтика закончилась, началась работа. Вот ради этого и нужно заучивать Уставы, набивать до автоматизма руку в любом деле. Когда «невыполнимое» распадается на заученные фрагменты — оно выполняется легко и непринужденно. Без геройства и нервотрепки.
Подстраховал Алексея на выравнивании. Самолет скользнул над самыми кронами береговых кустов, завис над мелькающей под корпусом рекой и плюхнулся, поднимая за собой фонтаны воды. Опять Алексей высоко выравнивает! О чем не преминул сказать царевичу, одновременно добавляя газу на левый двигатель, дабы не врезаться в берег, а развернуться к пирсам поселка.
В очередной раз догнавшая самолет «спутная» волна подбросила нос, будто салютуя об окончании полета. Надеюсь, удлиненный фюзеляж следующий модели, избавит нас от этого «приветствия».
Взрыкивая винтами самолет пристраивался к берегу у пирсов. Народу на них толпилось тьма. Причем, большинство было вооружено. Отдельной кучкой на берегу залегло капральство охраны поселка, выставив в нашу сторону стволы штуцеров. Будем считать это подготовкой к торжественному салюту. Отправил курсанта открывать люк и помахать народу картузом. Надеюсь, нервы у колонистов крепкие. Странно другое. Новость о самолете уже давно должна была разойтись по всем землям. С чего вдруг такая настороженность?
Обошлось. Ружья действительно применили для салюта, когда вылез царевич. Народ, узрев наш «ценный груз», бросился в иную крайность, едва не снеся кормовые балки самолета верноподданническим порывом. Не успел докурить трубку, а на берегу остались только курсант, да полтора десятка мастеровых, подкрадывающихся к новинке с пламенем любопытства в глазах.
Вот с этим контингентом и кантовали самолет, разворачивая его кормой к берегу. Потом перекачивали топливо из бочки в основной бак. Глянув на заходящее солнце — махнул рукой. Сегодня уже никуда не полетим. Начал снимать кожух с левого двигателя.
Вечером в поселке разгорелся внеплановый банкет. Губернатор с участниками соревнований еще седмицу назад отбыли в Порт Росс, но его зам, оставшийся на хозяйстве, расстарался в полной мере.
Походил по поселку. Давненько тут не был. Порадовали прямые улочки, добротные дома, порой, в два поверха. Церковь на площади колонисты отгрохали на загляденье. Длинные амбары, выходящие торцами к реке. Множество лодочек и индейских каноэ. Много мелькало лиц аборигенов на вечере. При этом выяснил, что поселок обзавелся несколькими пригородами. Богато народ живет.
Разговоры на празднике крутились вокруг игр, и ожидаемого пополнения людьми. Любопытно, что губернатор уже «распределил» куда он новичков, прибывающих с ледовым караваном, расселит и чем займет. Технику, еще не прибывшую, уже распределили и требовали «добавки». Как проговорился зам губернатора — даже выигрыши команды Саверсе уже были посчитаны и распределены. По прикидкам губернатора его команда выиграет призов примерно на две-три тонны груза и плюс еще тонна «губернаторских». Вот это понимаю — деловой подход.
Ночью с трудом заставил себя заснуть. За стенами губернского дома, где нас поселили, лежала центральная площадь, бросающая в окна отблески горящих костров. Шумел праздник. Пуховое одеяло оказалось жарким и громко тикали ходики в соседней комнате.
Утро накрыло площадь туманом, оседающим на стенах домов мелкими капельками. Вдалеке брехала непонятно откуда взявшаяся собака, и где-то в глубине дома брякала посуда, обрамляемая тихим говорком. Стало уютно, и вылезать не хотелось.
Но все приятное быстро заканчивается. Промелькнули потягивания, завтрак, разговоры. Уже к десяти утра Аист пыхнул паровым облаком из двигателей, начав перемалывать винтами воздух. Наш взлет провожали овациями и бодрыми взмахами рук. Самолет заложил правый вираж с набором, пройдя над поселком. Темные точки побежали от берега вслед за уходящей к океану рукотворной птицей. Сложно сказать, что поселилось в мозгах наших колонистов и местных аборигенов. Но репутацию царевич себе точно создал. Значит, не зря все эти авантюры.
Погода нас не баловала. Обратный путь прошел сквозь сугробы частых облаков. Порой было не разобрать, низкое облако впереди или туман на вершине холма. Посему обратно летели причудливым зигзагом, но вышли на цель удивительно точно, обойдясь без поисковой змейки.
Зелень сменилась блеском залива, стало меньше трясти, будто с грунтовки выехали на асфальт. Возвращались вдоль южного побережья, зайдя на Форт Росс с тыла. Остров нашего первого поселения промелькнул, покрасовавшись черточками лодок в полукруглой бухте и прямоугольниками домиков. Открылся вид на затянутый туманом пролив, по правому борту, и на Порт Росс, слегка прикрытому тем самым островом «Скала», прямо по курсу. Благодать. Два дня перехода на лодках — или час полета. Надо уделить больше внимания авиации.
Посадка на этот раз вышла экстремальнее. Заход выполнили как обычно, но по заливу гуляла довольно высокая волна, плюс еще привычное Алексею высокое выравнивание. Пришлось поскакать блинчиком и пособолезновать фюзеляжу, принимающему жесткие удары.
На этот раз нас встречали если и не «хлебом солью», то радостью… и залпами канонерки. Пока мы пугали Саверсе, регата дошла до Порт Росса. Сразу почувствовался «сервис» опытных людей, прибывших с канонеркой. «Аист» еще бежал по заливу, взметая высокие буруны и зарываясь в волну, а навстречу уже прыгал по заливу катер, обошедший нас кругом и пристроившийся впереди «лоцманом».
Подвел нас этот «Сусанин» прямо к толпе, часть из которой даже вошла в воду. Моржи. Добавив обороты, толкнул «птицу» в объятья встречающих и сбросил сектор газа в стоповое положение, подняв ограничительные защелки. Двигатели свистнули выпускаемым из компрессоров воздухом, дернули несколько раз винтами и постепенно затихли.
По инерции «Аист» подплыл к пляжу, чуть разворачиваясь боком, и был перехвачен множеством рук, чтоб не болтаться в прибое. Руки, со знанием дела, развернули самолет кормой к берегу и выдернули нас на песок. Приятно, когда тебя зачаливают нежно и с любовью. Вот и говори после этого, что наземная служба обеспечения полетов «не нужна». Догонят, взгреют… в смысле, самолет перегонят, пилотов обогреют. Надо еще и техническими службами аэропортов при поселках заниматься…
На этот раз, под лучи славы первым вылез Алексей. Перегнувшись в проход между пилотскими креслами можно было увидеть только ноги царевича, стоящего в распахнутом люке. Очень интересно наблюдать за «мимикой» ног. Люди научились контролировать выражение лица, положение рук — но до ног этот контроль обычно не доходит. Теперь было весьма интересно слушать размеренную приветственную речь царевича и одновременно видеть нетерпеливые подергивания ногами. Понять самодержца можно вполне — мне самому хотелось поскорее выбраться из самолета в пару мест. Но, Алексей выжимал из «картинки» максимум выгод. Надеюсь, скоро закончит — а то курсант уже задумчиво посматривает на задраенное «ночное ведро».
День так и пошел — с внешней торжественностью и суетой за кулисами. Возжигание привезенного огня, молебен, парад, конкурсный обед, открытие Императорских игр. Улизнул после молебна, утащив за собой техников и мастеров с моторного завода — надо ударными темпами перебрать левый двигатель «Аиста».