— А у меня пока один, сын, но, по-моему, ещё один скоро будет. Все и приезжайте!
Они приехали около двенадцати, и мы на ЗиСе поехали в Пансионат, недалеко от Чкаловского. На долгие несколько лет это воскресенье: 22 июня 1941 года, стало единственным нашим выходным днём.
Андрей приехал домой только утром, сказал, чтобы мы с Митей собирались по-походному, так как мы едем с Головановыми на шашлыки в пансионат на Истру. К двенадцати к нам приехали Александр Евгеньевич с Тамарой и дочками, мы спустились вниз. Саша уже ждал нас в ЗИСе. Мы разместились в автомобиле и поехали. Андрей и Александр Евгеньевич молчали, наш разговор не клеился, и я, пока, оставила все попытки разговорить Тамару. Тамара была довольно высокой, довольно крепкой, красивой молодой женщиной. Ее иссиня-черные, как вороново крыло, волосы были аккуратно убраны сзади в кичку. Красивые глаза с огромными черными ресницами делали лицо загадочным. Мне сразу вспомнились два персонажа: царица Тамара и Брунгильда. Тамара была очень скромной и молчаливой. Старшей дочке было почти 7 лет, и она должна была пойти в первый класс в сентябре, младшая была на полгода старше Мити. Дети быстро нашли общий язык. Когда мы приехали, то дети сразу побежали к воде, но им строго-настрого было запрещено заходить в воду. Мужья хотели завести разговоры преимущественно о работе, но мы очень дружно и выразительно на них посмотрели, что заставило нас всех рассмеяться. Андрей, Александр Евгеньевич и Саша, извинились, и, взяв с собой старшую дочку Головановых, ушли в лес за дровами и щепками. Мы же остались с младшими детьми и начали неспешную беседу сначала о детях, а уже потом обо всем на свете. Тамара оказалась очень простой в общении женщиной. Её простота проявлялась во всём: и в одежде, и в общении с детьми и мужем. Она была готова помочь советом, когда ее спрашивали, но никогда не навязывала своего мнения. Она стала расспрашивать меня о том, где я работаю, на что мне пришлось сказать ей только половину правды – что я работала, до декрета, в школе учителем иностранного языка. Тамара легко попадала под влияние, и мне не хотелось ее разочаровывать и настораживать. Тем более, называть ту самую организацию, в которой я была учителем… А то подумала бы, что я еще по их семье инфу собираю. А мне так надоело сидеть дома! Кто бы знал! Тамара знала. У них с Александром уже были 2 дочки, но муж хотел мальчика… Тамара с грустью смотрела на Митю и поймала мой грустный взгляд и спросила, почему я такая грустно улыбающаяся, на что я ответила, что мне бы очень хотелось девочку. Мальчишки – они такие: никогда не будут спрашивать, что делать: развернутся и уйдут. А девочка – она всегда с тобой… Как иногда говорят: мальчика ты растишь для другой женщины, а девочку – для себя… Дети нас сплотили. Пока наши мужья ходили за дровами, Митя и младшая дочка Тамары раскапризничались, и нам пришлось уложить детей спать. Они лежали на пледе, обнявшись, укрытые отцовскими куртками, а под голову мы им положили свои кофточки. Даже шум возвращения мужей не смог разбудить наших детей.
Тамара – очень добрый и отзывчивый человек, именно это ее и подводило. Она верила всем и всему, не думая о том, что плохие люди могут этим пользоваться. Она по натуре была всеобщей матерью, если так можно было выразиться. Человек, который вырос на земле, с младых ногтей знала, что такое тяжелый крестьянский труд, она старалась никогда не перечить мужу. Благодаря революции она окончила школу, но высшего образования у нее не было. Мы стали обсуждать, что мужья пропадают на работе, что им тяжело и требуется наша поддержка, но и нам периодически требуется их внимание. Хотя бы несколько минут. Дети – это хорошо, но мужа они всё равно заменить не могут… Вот и возник в голове вопрос, а как быть, если с мужем что-то случится? Ну ладно я, меня Павел поддержит, в крайнем случае – в школу пойду. А Тамара? У нее уже двое детей и планируют третьего… Отважная женщина!
Вот и пришли мужчины. Развели костер, Андрей и Александр сложили из найденных на берегу камней что-то наподобие мангала, и стали нанизывать на шампуры шашлыки. Прогорел костер, мы приготовили хлеб, зелень, лук, разбудили детей. Отцы показали, как запечь картошку и как следить за шашлыками, периодически сбрызгивали шашлыки. А мы все разговаривали и разговаривали. Мы почувствовали, что наконец-то мы не одиноки, и у нас есть с кем пообщаться.
День медленно, но верно, клонился к вечеру. Все покушали, и дети начали капризничать. Было поздно. Мы собрались, погрузились и поехали в город. По дороге Андрей вдруг спросил Александра Евгеньевича, не хочет ли он забрать нашу "эмку". Мы с Андреем этот вопрос уже обсуждали: я машину не вожу, и она мне не нужна, Андрей ездит на служебном ЗИСе… А у Головановых – большая семья. Почему не подарить? Тем более, что ездит он на какой-то развалюхе… Тамара стала протестовать, Александр Евгеньевич тоже, но мы с Андреем настояли. Ну, не к лицу, командующему Авиацией Дальнего Действия на такой развалюхе ездить. Неприлично. Мы подъехали к дому, Саша нас всех выгрузил, мы передали ключи и машину Головановым. Они очень долго пытались отнекиваться, но Андрей настоял. Это был последний выходной в графике моего мужа…
Утро началось со звонков! "Господи! Ну, какому дураку пришла в голову идея, что всё начинается с восходом солнца!" Первым позвонил Дмитрий Федорович. Ему простительно, он не в Москве, а в Омске сейчас. Восстанавливает пороховой завод после взрыва. Там должно начаться производство снарядов для 37-мм пушек Су-12. Нет латуни! И большие проблемы с доставкой гремучей ртути в цеха. Главного инженера посадили, но я не понял за что! Говорят, что был нормальный и грамотный мужик! Один из первых внедрил на производстве роторно-конвейерные линии Кошкина. Был одним из его соавторов. Да, кстати, вчера говорили с Головановым о Туполеве и Бартини. Надо позвонить Лаврентию Павловичу! Чёрт его знает, как подойти к этому вопросу. Несколько минут подумал, снял трубку "вертушки", назвал код Берия. Ответил секретарь, Николаев. Представился. "Одну минуту"
— Андрей! Здравствуй! Что случилось?
— Лаврентий Павлович! Есть необходимость встретиться. К сожалению, срочно.
— Так приезжай! Буду рад видеть!
— Если через полчаса приеду, нормально будет?
— Давай к одиннадцати, раньше никак! Как Маргарита? Как сын?
— Всё в порядке у них, Лаврентий Павлович! Есть ещё один вопрос! У вас есть доступ к компании "Боинг"?
— Андрей! Ты задаёшь неудобные вопросы! Нет, Андрей! Нет реальных контактов. А что нужно от "Боинга"?
— Чертежи "10029"! Больше всего интересует планер!
— Андрей! Всё, что от меня зависит, будет сделано. Приезжай, поговорим!
Успел переговорить с Дементьевым, после этого собрался и поехал на Лубянку. С Лаврентием Павловичем встретились, как два старых знакомых. Несколько минут обсуждали новости. Затем Лаврентий Павлович очень серьёзно сказал, что создание Ставки – очень серьёзное и очень ответственное решение. И, что его радует подбор представителей. "Очень серьёзные люди! У товарища Сталина нюх на людей! Ты что хотел, Андрей?"
— У меня три вопроса.
— Начни с простейшего!
— Есть такой конструктор: Королёв. Он – автор ракет, которые мы используем на Су-9 и Су-12. Его нигде нет. Есть задумка сделать управляемую ракету. Хотелось бы отдать ему. У самого, как обычно, нет времени. Нужно найти и привлечь к работе.
— Имя-отчество знаешь?
— Только инициалы: С.П. Из патента.
— Вообще ничего больше?
— К сожалению, Лаврентий Павлович! Патент оформлен в Ленинграде. Всё что знаю!
— Не густо, конечно, но я посмотрю, что можно сделать!
— Второй вопрос более серьёзный: О Туполеве и Бартини.
— Вы сговорились, что ли?
— С кем?
— Сталин сегодня звонил, сказал, что Голованов за них просит.
— Считайте, что я тоже за них прошу. — улыбнулся я.
— Ты знаешь, почему они у меня?
— Нет!
— Вот ты просил у меня за Берга…
— Одну минуту, Лаврентий Павлович! Я никогда, ни к кому, ни с какими просьбами, по подобным поводам, не обращался! Меня нагрузили, сами знаете кто, а я должен был исполнять. Если по моим данным Берг – лучший специалист, а по вашим – враг народа, но – недоказанный. У вас сейчас к Бергу претензии есть? А он сейчас заканчивает работу над первым самолётным радаром. Я бы сто лет убил на эту работу! Т. ч. вы, Лаврентий Павлович, три года назад поступили мудро! Пользы от Берга гораздо больше сейчас, чем на лесоповале.
— Ну, положим, Туполев не работает на лесоповале, а в КБ-29…
— Лаврентий Павлович! Вообще-то, дома работать удобнее! Мне нужен его самолёт: АНТ-58. И ещё нужен Бартини. Есть вопросы: и по его Ер-2, и требуется морской разведчик большого радиуса действий. Они реально что-то сделали отвратительное или как у меня с Бергом?
— Понял тебя, Андрей! Я дам распоряжение пересмотреть их дела. Ничего обещать не могу заранее. Я просто не в курсе. Что у тебя на третье?
— Фирма "Боинг"! Что нужно, чтобы получить тех. документы и чертежи корпуса самолёта "изделие 10029" или "10031"! Там есть специфичные детали корпуса, решение которых найдено в США, но отсутствует в Европе.
— Я подумаю! Сразу обещать не могу, но… Мне кажется, есть интересный вариант… Судоплатов с тобой свяжется.
— Ещё одно наблюдение, Лаврентий Петрович. Из открытой печати исчезли сообщения по радиоактивности и ядерной физике, которых до 39 года было много. Этого быть не может! Прогресс войны не останавливают, а подстёгивают. То, что они исчезли, значит, готовят какую-то гадость. Надо бы нам поинтересоваться, что происходит в этой области.
— А что, это можно использовать в военной области?
— Ган писал, что да, возможно.
— Немец?
— Да.
Мы попрощались, и я выехал в штаб авиации РККА.