В это ясное субботнее утро они направлялись в ресторан на ленч. Бабун сидел за рулем.
– Люди должны быть свободны, чтобы их отношения не носили характера обязательств, – заявила она.
– Когда двое решат расстаться, им не нужно будет нанимать адвокатов, чтобы поделить собачку.
– Институт брака уходит в прошлое.
– Он обречен, – провозгласил Бабун обличительным, как у Сэмюэля Доджерса, тоном, – скорее всего, это вышло непроизвольно. Но чтобы доказать, что он не ханжа, Бабун добавил: – Конечно, мои родители живут счастливо. В июле будет уже тридцать пять лет. Но в наше время это огромная редкость. Моя сестра пробыла замужем всего три года, и у нее остался ребенок. Развод был настоящим кошмаром. Отцу пришлось помочь ей оплатить адвоката.
– Ей назначили опеку? – поинтересовалась Рита.
Бабун подтвердил. Оба печально покачали головами. Действительно, современный брак – это нечто жалкое.
– Если двое любят друг друга, им все это ни к чему, – фыркнула Рита. – Мне нужен мужчина, который меня любит и хочет быть со мной – не потому, что должен, а потому, что хочет.
– Именно это самое «должен» отпугивает меня, – сознался Бабун. – Знаешь, просто ужасно, что мы с тобой так одинаково мыслим.
– Но мы действительно очень похожи. Мы оба происходим из среднего класса, получили хорошее образование, оба флотские офицеры, оба летаем. Ты всего на год старше меня. Ничего удивительного.
– И вправду.
Бабун затормозил ее «мазду» и нашел место на стоянке возле ресторана. Он открыл дверцу Рите, и она одарила его благодарной сияющей улыбкой, а он растянул рот в ответ. Она опиралась на его руку, пока они шли по площадке. Он распахнул входную дверь и пропустил ее вперед. Никогда в жизни он не чувствовал себя так хорошо – таким полным жизни, таким увлеченным. Их любовь не сдерживало ничто. А самое главное, подумал он, – то, что они могут быть такими честными, такими откровенными друг с другом. Разве мир не стал бы лучше, если все могли бы поддерживать именно такие отношения?
Час назад они сочетались браком в Окленде, штат Мэриленд.
Планер парил в полутора метрах над дюной; от его крыльев отражались солнечные зайчики. Джейк Графтон сидел на песке спиной к ветру. Дэвид и Эми сидели рядом, поджав ноги. Он нажимал кнопки на пульте управления, не отводя глаз от парящей птицы.
– Не забывайте задирать нос на поворотах, – напомнил ему Дэвид, когда планер достиг полоски травы метрах в тридцати к северу и Джейк решил развернуть его.
Он надеялся, что уже овладел техникой управления. Планер не падал целых десять минут. Джейк рассчитывал, что сумеет удержать его в воздухе, пока ветер не переменится.
Планер вернулся и прошелестел у них над головами.
– Просто ужасно, – пробормотал Дэвид. «Ужасно», видимо, самое модное словечко в шестом классе в этом году. А какие были излюбленные слова у Джейка в двенадцать лет? Он попытался припомнить и не смог.
Эми-Кэрол разлеглась на животе, подперев руками подбородок. Пока что она состоит из одних прямых углов. Кэлли говорит, что скоро девочка начнет оформляться. Дэвид принял ту же позу, только ноги у него были чуть ли не вдвое больше, чем у Эми. Несомненно, через год и у него начнется бурный рост, ноги у него уже почти как у взрослого, хотя остальному еще расти и расти.
– Твой папа будет классным пилотом, – сказал ей Дэвид.
– Он мне не папа. Он Джейк.
– Он будет здорово водить, – настаивал Дэвид.
– Это не так трудно, – заявила она, поднимаясь с песка.
– Ах, так? А почему бы тебе самой не попробовать?
– Можно, Джейк?
– Можно. Иди сюда и смотри, как я делаю.
Он объяснил ей назначение кнопок и показал, как они работают. Прогнав пару раз туда-сюда планер, он передал пульт управления Эми. Она заложила крутой вираж, и на первом же повороте модель зарылась носом в песок. Дэвид с отвращением всплеснул руками.
– «Не так трудно!» Девчонки! – это слово он чуть ли не выплюнул.
Левое крыло оторвалось, один лонжерон был сломан. Трое авиаторов собрали вещи и отправились домой.
– Не беспокойтесь, кэп, – сказал мальчик, презрительно глядя на Эми. – Я починю, будет, как новый.
– Я в этом не сомневаюсь, – с улыбкой ответил Джейк.
– Девчонки ничего не понимают в авиации.
– Не говори так, Дейв. Вот у меня работает женщина, и она отличный пилот.
Эми расправила плечи, подняла голову и шествовала с гордым видом, поняв, наконец, где должно быть ее место.
– Ты что сделала? – воскликнула Гарриет, охваченная ужасом. Этим воскресным утром они сидели в спальне. В гостиной Бабун смотрел по телевизору футбол.
Рита подняла левую руку и гордо помахала ею.
– Видишь кольцо? Я вышла замуж.
– Господи! Сколько ты его знаешь? Месяц? Вы давно обручились?
– За час до церемонии. Мы ехали на уик-энд на озеро Дип-Крик и, проезжая Фростберг, решили, что должны пожениться. Тогда Бабун свернул и отправился в Окленд. Там мы нашли замечательного священника. Дама, которая работала в управлении секретариата округа, оказалась его прихожанкой. Она поехала в центр, отперла мэрию и выдала нам брачное свидетельство. Правда, романтично?
Гарриет только сжалась и обхватила лицо руками.
– Жена священника подарила мне цветы из своего сада. Белые нарциссы, и тюльпаны, и астры – получился прекрасный свадебный букет. Я держала их в правой руке, когда мы произносили «да» перед этой дамой. – Она прерывисто вздохнула при этом сладостном воспоминании. – Лучшие цветы у меня в машине. Может, мы с тобой сможем привести их в порядок.
– Ты была обручена один час. Рита, Рита, бедная девочка. Что ты знаешь об этом мужчине? Что? – Гарриет приоткрыла дверь и с отвращением взглянула на жениха, развалившегося перед телевизором с банкой пива в руке. Недаром его прозвали Бабун. Форменная обезьяна. – Господи, Рита, как ты могла? – свистящим шепотом продолжала она. – Что тебе о нем известно? Может, он бисексуал, или извращенец, или даже республиканец! Что скажет твоя мама? – Гарриет приняла позу львицы, готовящейся к прыжку. – Ей-то ты говорила?
– Ну…
– Так я и знала! Когда ты позвонишь ей? В конце концов, Рита, она твоя мать. Когда-то она сказала мне, что ей пришлось покупать сотни подарков на свадьбы твоих подруг, и теперь ей так хочется пригласить их всех на твою свадьбу. Ты же ее единственная дочь! – Гарриет бросилась на кровать, засучив ногами. – Как ты могла! – запричитала она.
– Это было просто, – небрежным тоном произнесла Рита Моравиа Таркингтон. Страдания Гарриет явно доставляли ей удовольствие. – И так романтично. Я всегда хотела, чтобы это было именно так. Он такой красавец, такой… Мы будем счастливы всю жизнь. Он такой… такой… – Она вздохнула и улыбнулась.
– Несомненно одно, – с кислым видом заметила Гарриет, – теперь он уж точно никуда от тебя не денется.
В понедельник утром лейтенант Бабун Таркингтон и лейтенант Рита Моравиа вошли в кабинет Джейка вместе, плечом к плечу. Они встали перед его столом по стойке смирно, ожидая, когда он оторвется от бумаг.
– Слушаю.
– Есть новость для вас, капитан, – сказала Рита.
Джейк внимательно всмотрелся в их исполненные ожидания лица. Он проворчал:
– Почему у меня такое впечатление, что ваша новость мне не понравится?
Рита и Бабун, переглянувшись, широко улыбнулись.
– Мы поженились, – сообщил Бабун.
Джейк Графтон схватился руками за уши.
– Я этого не слышал. Что бы там ни было, я этого не слышал. И не хочу слышать. – Он встал, наклонился к ним и продолжал тихо: – Мало мне тут забот, чтобы мне еще отовсюду докладывали о романтических похождениях моего испытательного экипажа. Чем вы занимаетесь в свободное время – это ваше дело. Но пока мы не завершим испытания прототипов и я не представлю отчет, вы, щенки, будете слушаться меня. Строго деловые отношения. Никаких поцелуйчиков, страстных взглядов и прочей чепухи. Никаких торжественных церемоний. Только работа.