– Нет, не так, – убежденно возразила она. – Генри приказал заменить файл, удалить из него документы. Ты об этом знал – все имевшие допуск знали. Камачо, видимо, предупредил Генри.
– Но если Камачо знаком с советским шпионом и разговаривает с ним, почему он не арестует его?
– Он расставляет сети, чтобы что-то произошло. Что-то с участием шпиона и «Минотавра». И оно еще не произошло.
В пятницу в семь утра Джейк и Роб Найт встретились в пирожковой на Индепенденс-авеню, в двух кварталах от Капитолия. Пока они за крохотным столиком в углу поглощали пирожки с тертым сыром и пили кофе, Найт рассказывал Джейку, что говорили Ройс Каплинджер и вице-адмирал Данедин на совместном вчерашнем заседании подкомитетов сената и палаты представителей по делам вооруженных сил. Никто не задавал вопросов о гибели вице-адмирала Генри и о Чаде Джуди, потому что до Каплинджера на этом заседании полчаса выступал директор ФБР.
– Сегодня первым выпустят Доджерса. Дюкен справится с ним примерно за час. Он намерен слегка расспросить его о технической стороне «Афины», затем расхвалит до небес как гения, равного Эдисону, Беллу и Эйнштейну. Таков его план, – заговорщически подмигнул Найт.
– Вам это нравится, правда?
– Это самый настоящий театр. Ставкой служат деньги – материнское молоко политики, причем огромные деньги. А актеры, играющие в нем, – это политики, являющие собой, вне всякого сомнения, низшую форму разумной жизни. Шарлатаны, фигляры, лжецы, лицемеры – они готовы на все, лишь бы еще один срок остаться у власти или даже увидеть хвалебную статью в местной газетке. Если их всех собрать и хорошенько потрясти, порядочности не наберется даже на наперсток.
– Не все же они такие, – попытался возразить Джейк. Найт сокрушенно махнул рукой:
– Возможно.
– Когда мне заходить?
– Вы будете присутствовать на представлении с Доджерсом. Выступите после него. Обычно на этот цирк не пускают посторонних, но я упросил кое-кого выписать два пропуска. – Он показал их и один вручил Джейку.
Они вышли на улицу и направились в Библиотеку Конгресса. В гигантском фойе на втором этаже они нашли в углу скамейку и просмотрели документы, на которые в случае необходимости будет ссылаться Джейк.
Через полчаса Джейк заявил, что он готов, и сложил документы в кейс, прикованный цепочкой к его запястью.
– Нервничаете?
– Ну да. В желудке у меня, как…
– Ну, это естественно. Я видел вице-адмиралов, которые шли на это представление, как на виселицу.
– Жаль адмирала Генри.
– Жаль. Как вы думаете, они поймают Джуди?
– Он выплывет сам рано или поздно.
– Что вы скажете, если вас спросят о нем?
– Правду. Вот увидите.
– Только не раздражайтесь. Если чего-то не помните, так и скажите. И не дергайтесь, когда будете искать документы. Они все окажутся на месте – я вам помогу.
Еще пять минут они болтали на разные темы – о своей службе, об общих знакомых, о кораблях, на которых служили. Наконец, Найт сказал:
– Пора.
Они перешли улицу и, миновав лимузины и машины конгрессменов, выстроившиеся у фасада Капитолия, по мраморным ступеням поднялись в ротонду.
Это место кишело туристами, стоявшими группами человек по тридцать и больше; щелкали фотоаппараты, экскурсоводы пытались перекричать этот гул, и шум эхом отдавался в огромном фойе наверху. Двое морских офицеров в синих мундирах пробились через толпу и свернули направо, мимо ряда статуй, в главный коридор.
– Готовы? – спросил Найт.
– Давайте сперва сходим в туалет.
– Неплохая мысль. – Найт спросил у охранника, где ближайший туалет.
Когда они стояли плечом к плечу у писсуаров, Найт задумчиво произнес:
– Вы только подумайте, сколько великих людей облегчалось здесь: сенаторы, конгрессмены, генералы, миллиардеры, короли. Сразу ощущаешь собственное ничтожество, правда?
Зал, в котором проходили слушания, разочаровал Джейка. Он ожидал, что это будет просторное помещение, роскошное, как дворец, а он оказался ничем не примечательной скучной комнатой без окон, нуждавшейся в побелке и плохо освещенной. Они с Найтом уселись у задней стены и наблюдали, как заходят народные избранники. Те шушукались друг с другом и рассаживались за длинным столом на помосте, заметно возвышавшемся над залом. Зашел Дюкен, кивнул Джейку и положил кейс рядом с председательской трибуной в центре помоста. Потом он начал пожимать руки политикам, перебрасываясь с ними словами.
– Похоже, этому не будет конца, – прошептал Найт.
– Они будут пожимать руки и целовать младенцев даже на собственных похоронах, – согласился Джейк.
Доджерс даже не оглядывался по сторонам, когда его ввели в зал двое, как решил Джейк, помощников сенаторов. Они усадили его за свидетельский столик и сами сели рядом.
Взглянув на часы, Дюкен занял председательское место.
– По взаимному согласию открываю совместное заседание подкомитетов сената и палаты представителей по делам вооруженных сил. Рассматриваются проекты малозаметных самолетов. Доктор Доджерс, как я понимаю, вы вызваны сюда повесткой. Пожалуйста, отдайте ее секретарю и назовите свое полное имя.
– Сэмюэль Бруклин Доджерс.
– Это его настоящее имя? – спросил один из конгрессменов Дюкена, который переадресовал вопрос Доджерсу.
– Да. Я официально изменил имя несколько лет назад.
– Желаете ли вы сделать заявление подкомитету?
– Да.
Дюкен удивился:
– Оно в письменной форме? У вас есть экземпляры?
– Нет, сэр. Я хочу только сделать несколько предварительных замечаний.
– Давайте. У вас пять минут.
– Как вам известно, я изобрел устройство для подавления радиолокационных сигналов. Военно-морские силы США приобрели на него лицензию и ставят на производство под кодовым наименованием «Афина». Я тесно сотрудничал с представителями флота при разработке моего изобретения и должен сказать, они приложили немало усилий, как и я. Мое изобретение делает радиолокацию устаревшей, оно делает ее бесполезной, что произведет революцию в военном деле. Я считаю свое изобретение величайшим орудием в руках Господа, когда-либо явленным роду человеческому. Оно дает Соединенным Штатам неоспоримое военное преимущество, что позволит нам привести мир к новому Царству Божьему здесь, на земле. Мы можем раз и навсегда потребовать, чтобы нечестивые страны…
Сенатор Дюкен прервал оратора, видя, что его коллеги начинают перешептываться.
– Прошу придерживаться темы сегодняшнего обсуждения, доктор Доджерс.
– Хорошо, сэр. «Афина» позволит нам обратить евреев, мусульман и язычников в богобоязненных, праведных христиан, которые не станут затевать войны или…
– Доктор Доджерс, – резко прервал его Дюкен, – я настаиваю. Наш подкомитет сегодня рассматривает не только ваше изобретение. У нас мало времени. Кроме вас, мы должны заслушать еще одного свидетеля. – Дюкен указал на Джейка. Доджерс впервые оглянулся и заметил его. – Приступим к вопросам, если вы не возражаете.
– Еще одно, сэр. Флотский офицер, который отвечает за «Афину», капитан 1-го ранга Джейк Графтон, сегодня здесь. Вот он сидит у той стены. Я хочу заявить здесь, что он безбожный грешник, непристойный богохульник и агент Сатаны. Я жаловался флотскому командованию и нескольким членам Конгресса и ничего не добился. Я человек Божий и человек мира. Я не могу дальше работать с этим…
Дюкен стукнул молотком:
– Время истекло! Благодарю вас, доктор Доджерс. Приступим к вопросам.
Помощники начали что-то быстро шептать на ухо Доджерсу. Дюкен не спешил.
Когда Доджерс вроде бы успокоился, Дюкен задал ему несколько простых вопросов об «Афине»: что это такое, как она действует, каковы ее предположительные характеристики и так далее.
– Доктор Доджерс, устройство «Афина» должно обязательно устанавливаться на малозаметном самолете?
– Нет, сэр. Его можно ставить на любом самолете, не обязательно изготовленном по технологии «стелс». Оно будет действовать на корабле, на доме, на танке, на грузовике – на любом объекте, обладающем свойствами отражать радиолокационное излучение на некоторых частотах, которые можно заложить в память компьютера с целью их подавления.