Изменить стиль страницы

Что он мог подумать, когда ты встретила его в таком виде? — выругала она себя.

Когда она кинулась звонить Уолту, все казалось так просто… Ей хотелось броситься в его объятия, как только он войдет, и открыть свое сердце. Но, войдя в квартиру, он повел себя настороженно… Мало того, дал понять, что не хотел приезжать.

Теперь собственный план казался Ширли эгоистичным и каким-то алчным. Она-то думала, что поступит правильно, открыв ему свое сердце, и надеялась, что он поймет: она ничего не просит взамен.

Видимо, она ошиблась. А может, такое признание поставит его в неловкое положение? Или ее любовь окажется для него обузой? Поймет ли ее Уолт?

И все же отступать было некуда, и Ширли решила попытаться довести дело до конца.

Она вскинула голову и храбро взглянула Уолту в глаза, а потом сделала шаг и осторожно тронула пальцами его губы, словно стараясь прочесть невысказанные слова.

Его тело напряглось, и он начал закрывать глаза, но Ширли не позволила ему сделать это. Удерживая на себе его взгляд, она сделала еще шаг, и они оказались стоящими почти вплотную друг к другу. Она запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. Ей очень хотелось прочесть, что на нем написано.

— За последние две недели, Уолт, ты был для меня волшебником из сказки, рыцарем в сверкающих доспехах. Ты приехал, хотя я тебя не просила, и давал мне все, ничего не требуя взамен. Мы об этом уже говорили, — прошептала Ширли, поглаживая его щеку. — А теперь ты уезжаешь, может быть, навсегда. — Она тяжело вздохнула, стараясь не вникать в смысл этого слова, потому что понимала, что тогда у нее ничего не получится. — Я не могу позволить тебе уехать, не дав того немногого, что могу предложить. — Девушка приподнялась на цыпочки и коснулась губами его небритой щеки.

Уолт затаил дыхание. Он закрыл глаза, стиснул зубы, положил ей руки на плечи и отстранил от себя.

— Ширли, я уже говорил, что мне ничего от тебя не нужно.

Эти слова ударили ее в самое сердце, но она знала, что он не хотел намеренно причинить ей боль. Кроме того, встретив его взгляд, она убедилась, что он лжет.

— Уолт, — прошептала она, снова придвигаясь к нему. — Неужели ты сам не веришь в то, чему меня учил? Не ты ли убеждал меня, что самое лучшее — выложить карты на стол? Почему же ты не делаешь этого?

Ширли понимала, что ее упрек несправедлив. Свое-то сердце она знала хорошо и готова была предложить его без всяких мыслей о награде. Но человек, который с детства привык, что никогда не получает того, в чем больше всего нуждается, не станет ничего требовать для себя.

Тем не менее это был последний шанс вызвать Уолта на откровенность, и теперь девушка с замиранием сердца ждала ответа.

Слова «я люблю тебя» вертелись у нее на языке. Произнести их было бы нетрудно, но она понимала, что должна заставить Уолта попросить… чего-то для себя. Это очень важно для него самого.

Они стояли молча очень долго. Где-то вдалеке громко пробили часы.

Наверное, я не права, думала Ширли. Нельзя было давить на него.

Ее охватило такое глубокое разочарование, что она даже пошатнулась, а потом, заставив себя отстраниться от Уолта, попыталась собрать остатки самообладания.

— Прости меня, — начала она. — Я думала, что смогу…

С его губ сорвался стон.

— Не надо, Ширли, — сказал он. — Не мучай себя только из-за того, что тебе не удалось заплатить мне какой-то долг. Ты сама его выдумала. Не стоит думать, что я настолько благороден, что отказываюсь получить по счету. Тебе лучше, чем кому бы то ни было, известно, что я не святой. И, черт возьми, что ты права. Я не живу по тем правилам, которые проповедовал тебе, и действительно кое-чего хочу, но ни за какие блага в мире не попрошу тебя дать мне это.

Ширли вздрогнула и почувствовала, как слезы подступают у нее к глазам.

— Попроси, — выдохнула она.

Лицо его застыло.

— Нет.

Однако Ширли уже зашла слишком далеко, чтобы отступать. Неужели этот легкомысленный повеса оказался ее пленником?

— А почему ты не хочешь попросить меня о чем-нибудь? — спокойно, но настойчиво произнесла она.

Было совершенно ясно, что этот допрос допек Уолта окончательно. Когда он опустил глаза на Ширли, в них горел огонь. Он разозлился и снова стал опасным, но это только обрадовало девушку. Перед ней стоял тот самый Уолт, в которого она влюбилась.

— Потому что если я скажу тебе, чего хочу, — медленно, сквозь зубы выдавил он, — то ты, моя прелестная Ширли, дашь мне это, потому что обладаешь патологическим чувством справедливости.

Он словно бросал ей вызов.

— Ты хочешь сказать, что я сама не знаю, что делаю? — не сдавалась Ширли.

— Я хочу сказать, что ради меня ты не станешь прислушиваться даже к собственному сердцу.

Так, значит, он считает, что я готова отдаться ему из благодарности? Просто по доброте душевной? Без любви? — вдруг осенило Ширли.

— Похоже, ты обо мне не слишком высокого мнения, — заявила она, упирая руки в боки.

Девушка поняла, что начинается решительная схватка, и ей вдруг захотелось оказаться закованной в броню.

— Ты не поняла!.. — воскликнул Уолт.

— Почему же? Ты считаешь, что я так стремлюсь тебе угодить, что готова пожертвовать собой из одной только благодарности? Неужели за это время ты меня так и не узнал, Уолт Рейнольдс? — Ширли сердито скрестила руки на груди. — Разве я не отправилась в кабинет Годфри Уилсона? Разве не взяла, еще до твоего появления, ситуацию под контроль? Я всегда твердо знаю, чего хочу, и прямо иду к своей цели. Неужели ты в этом еще сомневаешься?

Она стояла, борясь с переполнявшими ее чувствами, и смотрела на мужчину, которого любила всей душой.

Уолт некоторое время молча изучал ее лицо, а потом его губы тронула ласковая улыбка.

— Нет, — согласился он. — Я всегда знал, что ты сильная личность, которая способна разобраться, где правда, и самостоятельно принять решение.

Ширли глубоко задумалась.

Правда… В чем же все-таки она? В том, что все их общение было для него всего-навсего приятным приключением? Что он больше никогда не вернется?

Она стояла молча, понимая, что Уолт наконец готов сказать ей то, чего она так долго добивалась.

— Я действительно кое-чего хочу от тебя, — тихо произнес он. — И если бы я мог позволить себе попросить это, то ты оказалась бы сейчас в моих объятиях.

Волна чистой радости затопила Ширли. Она бросилась к нему на шею и подставила лицо для поцелуя. Но Уолт не стал ее целовать, а лишь прижал к себе очень крепко, так, что их губы почти соприкоснулись.

В полном смятении, затаив дыхание, она ждала, что он скажет. Ведь ночь откровений скоро подойдет к концу…

— Слушай внимательно, — очень серьезно продолжал Уолт. — Больше всего на свете я хотел бы сорвать с тебя этот миленький халатик и обнаженной отнести в постель. Но даже этого мне мало, родная. Ибо, как бы сильно я тебя ни желал, ты нужна мне вся целиком. Мне нужен брак, дети, внуки… одним словом, полный комплект. — И он стал покрывать поцелуями ее лицо, медленно продвигаясь к губам. — Я всегда любил тебя, Ширли, и мне больше не нужна игра в жениха и невесту. На этот раз все должно быть по-настоящему и навсегда.

Глаза девушки наполнились слезами.

— Я бы ни на что другое и не согласилась, Уолт, — прошептала она. — Только не уверена, хватит ли мне вечности. — И Ширли приподнялась на цыпочки, чтобы ответить на его поцелуй.

— Ты очень требовательная дама, — прошептал он.

Она лукаво улыбнулась.

— Такая уж я есть. Всегда хочу только самого лучшего. То есть тебя. Я люблю тебя, Уолт. Ты — тот самый мужчина, которого я любила всю жизнь. Я очень давно втайне мечтала стать твоей женой.

Уолт удовлетворенно засмеялся и приподнял Ширли так, что ее огромные голубые глаза оказались на одном уровне с его янтарными.

— Не стану притворяться, — торжественно произнес он. — Я люблю тебя, Ширли Беннет, и это самая настоящая правда. Ты моя, родная, и мы будем вместе — в горе и в радости на веки вечные.