— Знаешь, вообще-то я собиралась купить дом, когда перееду в Бристоль, — заметила она. — А пока этот малыш может пожить у моего брата. У Джейка доброе сердце, и что не менее важно, большой двор. Я, пожалуй, съезжу к нему и поговорю насчет собаки… Все равно собиралась взять отпуск перед отъездом.
Уолт пристально вгляделся в лицо Ширли, и глаза его потемнели.
— Снова ищешь, кому бы помочь? — спросил он.
— Да ты только погляди на него! Разве можно перед таким устоять? — воскликнула она.
Когда дверца клетки снова открылась, щенячий хвост заходил ходуном. Уолт наклонился и, погладив извивающийся от восторга комок, опустился на одно колено перед новым другом.
— А я-то считал, что ты всегда прислушиваешься к доводам разума, — пробормотал он, поднимая глаза на Ширли. — Кто бы мог подумать, что ты можешь прийти в питомник за собакой для сестры и взять пса себе, причем такого, который обещает со временем стать размером с пони. Не слишком ли опрометчивое решение? Я бы даже сказал, опасное, — улыбнулся он, почесывая розовое брюшко щенка.
— Нет, — твердо заявила Ширли. — Если я перееду в другой город, мне тоже понадобится друг.
Теперь, когда решение было принято, она не сомневалась, что поступила правильно. Ибо ей после отъезда Уолта суждено было познать настоящее одиночество, а этот щенок всегда будет напоминать о любимом мужчине. Пес станет тем, кому она сможет отдать всю любовь, накопившуюся в ее сердце.
Ширли почувствовала, что узы, связавшие ее с этим крошечным существом, уже стали неразрывными, и эта привязанность сулила стать долгой и прочной.
Я отдам тебе всю свою любовь, мысленно обещала она щенку, и, может быть, это успокоит мою душу…
— Выбирайте клюшку, Рейнольдс, — предложил Годфри Уилсон.
— Спасибо, — вежливо отозвался Уолт.
Только бы не промахнуться, подумал он, прицеливаясь.
Перед глазами у него все плыло, потому что всю ночь напролет он ворочался в кровати, превратив постель в сплошной комок смятого белья. Перед его глазами стояла Ширли, зарывшаяся носиком в пушистую шерстку щенка, и он представлял, как вскоре огромный пес размером с теленка — а таким он и станет — будет приветствовать ее, кладя лапы на плечи. Уолт ни минуты не сомневался, что в ее руках он вырастет самой преданной и ласковой собакой на свете, однако его не оставляло подозрение, что она взяла щенка только из-за него, Уолта Рейнольдса. Эта женщина, как всегда, заботилась о том, чтобы всем было хорошо. А Уолт хотел от нее совсем другого…
Он с силой размахнулся и отправил шар в сторону леса.
Ну и наплевать!
— Не можете сосредоточиться, Рейнольдс?
Уолт вздернул подбородок и повернулся к Уилсону.
— В общем, да. Дело в том, что мы с Ширли наконец пришли к соглашению насчет дня свадьбы, — отозвался он.
Тот подошел к нему и дружески обнял за плечи.
— Я рад, сынок. Искренне рад. Знаете, эта девушка всегда сторонилась мужчин, и я даже побаивался, что она в последний момент струсит и пойдет на попятную. Нет, я ничего не хочу сказать плохого про вас и… про нее. Для Ширли работа всегда была на первом месте, и я не считаю, что это плохо. Я ею просто восхищаюсь. Серьезно.
Уолт внимательно вгляделся в лицо собеседника и понял, что тот говорит совершенно искренне.
Захочет ли Уилсон отпустить Ширли в Бристоль? — снова подумал он. Вполне возможно, что он предпочтет оставить ее в головной конторе, и то, что мы назначили день свадьбы, ничего не изменит.
Ему хотелось напрямик спросить Уилсона, почему тот до сих пор не дал Ширли повышения, но он не мог действовать без ее ведома. Возможно, ей следовало давно пойти к боссу и прояснить ситуацию. Тогда не пришлось бы идти на крайние меры, чтобы подняться на следующую ступеньку служебной лестницы. Уилсон ценил хороших работников и должен был признать справедливость ее требований.
— Я рад, что вы отдаете должное моей невесте, — сказал он вслух. — Могу я передать ей ваши слова?
— Конечно, черт побери. Она и сама это знает, но все равно передайте. И вот еще что, Рейнольдс…
— Да? — Уолт в нетерпеливом ожидании оперся на клюшку. Остальные участники игры ушли далеко вперед.
— Только пока не говорите об этом Ширли.
Уолта так и подмывало заявить, что у него нет секретов от любимой женщины, но он не хотел прерывать Уилсона.
Тот повернулся, потирая руки, и по его лицу медленно расплылась довольная улыбка.
— На вашей свадьбе я сделаю заявление, — торжественно сообщил он. — Очень важное. Можно даже сказать, что оно станет поворотным пунктом в вашей жизни. Вы понимаете, что я имею в виду?
Уолт смотрел на Уилсона во все глаза, а тот принялся насвистывать свадебный марш.
Молодой человек едва не рассмеялся. Ему все стало ясно.
Этот мерзавец по-прежнему трясет перед ними вакансией, словно дождевым червем перед носом изголодавшейся рыбы. Он мечтает, чтобы как можно больше сотрудников компании были людьми семейными, и не хочет рисковать, пока Ширли не окажется связанной брачными обетами. Он намерен и дальше давить на нее, понял Уолт и изо всех сил стиснул клюшку, хотя ему хотелось сжать кулаки.
Как сказать об этом Ширли? И как ей теперь помочь?
11
Уолт сидел на балконе в квартире Ширли с чашкой кофе в руках и мучительно обдумывал, как сообщить ей печальное известие.
Это произведет эффект разорвавшейся бомбы, похоронит все ее мечты, а главное — положит конец их отношениям, думал он. Сегодня такой солнечный воскресный денек… Для дурных вестей подошла бы дождливая погода.
Ширли подняла от своей чашки глаза, в которых застыл невысказанный вопрос. Она понимала, что Уолт приехал к ней в такую рань неспроста.
— Плохие новости? — наконец спросила она, осторожно опуская чашку на стол.
Уолт заглянул в ее серебристо-голубые глаза и понял, что она обо всем догадалась.
С Ширли он терял способность притворяться. Этой женщине не нужна была ложь, облеченная в красивые слова. Она предпочитала пусть горькую, но правду, и встречала неприятности с открытым забралом.
— Уилсон сказал, что считает тебя самым лучшим своим работником, и я советую тебе этим воспользоваться. Ты должна постоять за себя и прямо потребовать то, что принадлежит тебе по праву.
Ширли закрыла глаза и сделала слабую попытку улыбнуться.
— Неужели все так плохо?
Она храбрится и держит себя в руках ради меня, подумал Уолт. Это сильная женщина, которая с готовностью берет на себя чужие проблемы. Однако теперь ей пора позаботиться о себе.
— Уилсон собирается объявить о твоем повышении в качестве свадебного подарка, — объявил Уолт, поднимаясь во весь рост. — Этот человек беспощаден и циничен, Ширли, и он намерен припереть тебя к стенке. Неужели ты и это спустишь ему с рук?
В русых волосах девушки играли солнечные блики. Ее глаза были ясными, как весеннее небо, и сама она была свежа, как утро, еще розовая со сна.
Уолт понимал, что нехорошо обрушивать на человека такое, когда он еще толком не проснулся, но, проведя еще одну бессонную ночь, не выдержал и помчался к Ширли при первых лучах солнца. Если уж ей суждено узнать дурные вести, то пусть услышит их от него. Он хоть сможет обнять и утешить ее… если она позволит.
Девушка судорожно вздохнула, потом покачала головой, словно стряхивая с себя неприятности, улыбнулась и ласково дотронулась до сжатых в кулаки рук Уолта.
— Знаешь, с тобой я чувствую себя очень сильной. Я ведь всегда жила по правилам, Уолт. Делала то, что нужно, и получала заслуженную награду. Даже здесь, у Уилсона, я добилась того, что имею, просто выполняя все, что от меня требовалось. Вот только в последнее время… — Она умолкла.
— Правила перестали действовать, да? — понизив голос, спросил Уолт и положил руки ей на плечи.
— Да, — негромко засмеялась Ширли. — И я решила подыграть боссу, делая вид, что продолжаю выполнять все, что от меня требуется. Глупо было думать, что таким образом смогу добиться того, чего хочу…