Но эти же ледяные каньоны в древности служили потайным путем для хагсмаров, нашедших себе убежище на другой стороне мыса, вдали от берега. Как известно, хагсмары предпочитают держаться подальше от моря. Они боятся соленой воды, которая мгновенно пропитывает и склеивает их лишенные жировой смазки перья, так что отяжелевшие крылья камнем утягивают несчастных в воду. В древние времена хагсмары обычно торопились поскорее миновать узкий канал, чтобы вновь оказаться над безопасной сушей, поэтому не утруждали себя исследованием хитросплетения ледяных туннелей и переходов в скалах.
Но сейчас две совы, которым, казалось бы, нечего было опасаться моря, заметно нервничая, летели над проливом. Путь их лежал не в древнее убежище хагсмаров, о существовании которого они даже не догадывались, а в потайное место, расположенное в самом сердце ледяных каньонов. В когтях совы несли корзинки, где лежало около двух дюжин двухжелтковых и трехжелтковых яиц, из которых очень скоро на свет должны были появиться чудовища.
— Ты уверен, что знаешь, куда мы летим? — спросила Нира.
— Да. Ваш сын, Корин, рассказал мне об этом месте. Вернее, он читал мне легенду о первом угленосе, в которой подробно о нем говорится.
— Моего сына зовут Нирок. Ни-рок. Я не желаю знать никакого Корина. Я назвала его Нирок. И он мне не сын. Он перестал быть им, когда назвался Корином. И сколько нам еще лететь? Скажи, ты хочешь найти то самое место, где эта древняя королева высиживала свое яйцо?
— Нет, зачем нам то самое место? Нам нужен просто безопасный уголок, где мы могли бы без помех заняться своими экспериментами. Несмотря на то что очень скоро у нас будет еще больше яиц, мы не можем позволить себе потерять еще одно. — Стрига помолчал, а потом посмотрел на Ниру. — Все идет прекрасно. Наши войска в Кунире прекрасно обучены и готовы к бою. В Долгую ночь они присоединятся к нам. Осталось исполнить последнюю и самую важную часть нашего плана.
Нире не понравилось то, что голубая сова назвала ее армию «нашими войсками». Это она собрала под свое крыло жалкие остатки Чистых и вновь превратила их в грозную боевую армию! Да, в последнее время все новые и новые силы прилетают к ним из Серединного царства, однако костяк армии до сих пор составляют Чистые. Ее Чистые. Но Нира решила до поры до времени помалкивать об этом.
— Надо было прикончить тех тупиков, которые притащились искать своего братца, — сказала Нира. — Тупики глупые. Это было бы несложно.
Стрига едва удержался, чтобы не сказать: «Это ты глупая!» Вместо этого он вежливо ответил:
— Рано или поздно тела этих тупиков были бы обнаружены. Поползли бы слухи. К чему нам лишнее беспокойство? Давайте лучше поторопимся и поскорее все закончим. Нам повезло, что вчера ночью к нам прилетела еще одна драконова сова с полной сумкой яиц!
— Думаю, ты прав. Мы не много потеряли. Одно яйцо упало в воду, другое разбилось о пол ледяной пещеры. Как ты думаешь, та драконова сова, которой мы дали поручение, сумеет найти дорогу в Ледяной дворец? Кстати, как ее зовут?
— Улун, — ответил Стрига. — Так ее назвали за цвет оперения. На нашем языке это означает «бирюзовый». Улун умная сова. Она не заблудится. А теперь оставьте свои тревоги. Все идет хорошо. Среди этих яиц очень много экземпляров с двумя и даже тремя желтками. Это будет наша первая, пробная партия. Вскоре наши новообращенные принесут нам еще.
Новообращенными они называли драконовых сов, которые тайно учились летать и, поодиночке, а то и попарно, покидали дворец Панцю. С помощью подкупленных слуг они похищали яйца и тайком приносили их в Северные царства. До сих пор яйца приходилось прятать в самых отдаленных уголках царства, в местах, куда не добирались пиратствующие совы или краали, от которых все пернатые обитатели Северных царств старались держаться подальше. Доставляемые из Серединного царства яйца были стерильными, однако при правильном уходе в них зарождалась жизнь, и на свет мог появиться птенец. Разумеется, все это было частью таинственной магии, страшного заклятия рождения хагсмаров.
— Подумать только, ведь я держала эту книгу в когтях! — в который раз простонала Нира. — Я даже пыталась ее прочесть, но она была невероятно трудной!
— И тем не менее, вам удалось кое-что запомнить. Милая Нира, давайте же оценивать ситуацию беспристрастно! За последнее время мы достигли огромных успехов. Да, без ошибок не обошлось, но ведь это неизбежно! Я сам готов выщипать себе все перья в наказание за то, что, когда впервые услышал от Корина про «Книгу Крит», у меня не хватило ума расспросить его поподробнее! А ведь однажды я даже видел эту книгу в библиотеке! Вы оказались гораздо мудрее меня. Вы сразу поняли ценность этой книги.
Если Стрига в чем-то и знал толк, так это в лести. Именно лесть расцвечивала безрадостную жизнь драконовых сов, а тонкое подхалимство было ее главным топливом.
Стрига вновь вспомнил ту ночь, когда он впервые увидел «Книгу Крит». Казалось, это было в другой жизни. (Вообще-то, он уже начал подозревать, что у него было несколько жизней. Недаром в памяти его то и дело звучали отголоски событий далекого прошлого.) В ту ночь Стрига заметил, что Отулисса случайно оставила открытой дверь в тесную комнатку в задней части дупла, и, движимый любопытством, заглянул туда. Внимание его привлек огромный том, озаглавленный «Книга Крит». Стрига пролистал его. В книге были практически одни иллюстрации. Картинки показались Стриге совершенно бессмысленными, и он решил, что это очередные никчемные излишества. И еще он подумал, что Отулисса поступает правильно, держа такую книгу под замком. Каким же он был глупцом!
Наконец две совы, несущие драгоценный груз, добрались до узкого просвета в ледяных утесах.
— Кажется, долетели, — с облегчением вздохнул Стрига.
— Это и есть Ледяной дворец? — спросила Нира.
— Я не уверен, тот ли это самый дворец. Но думаю, здесь мы будем в безопасности. А теперь давайте построим хороший шнедденфир, — воскликнул Стрига.
— Какой еще шнеден-шмеден?
— Шнедденфир, — терпеливо поправил Стрига. — Так на старом кракиш называется ледяное гнездо. В Северных царствах нет деревьев, а значит, совы не могут устраивать гнезда в дуплах, поэтому им приходится по-своему выходить из положения.
Стрига принялся деловито раскладывать яйца в гнездо. Нира последовала его примеру.
— А ты много знаешь, — заметила она, не отрываясь от работы.
— Я многому научился у твоего сына, Сорена и Отулиссы. Ты же знаешь, они далеко не глупы.
Нира злобно сверкнула глазами.
— Нира, дорогая, тебе тоже следует научиться использовать своих врагов.
Нире уже в который раз не понравился его излишне фамильярный тон. Она хотела было одернуть Стригу, но вовремя удержалась. Стрига был прав. Нужно уметь использовать своих врагов. Кто знает, кто будет ее врагом после того, как она завладеет углем? Возможно, сам Стрига? Темные блестящие яйца были средством добраться до угля. Но владеть им может только одна сова, и Нира рассчитывала стать этой единственной владелицей. Значит, до поры до времени ей придется сдерживаться. Она будет снисходительна к этой голубой сове, которая, похоже, наслаждается их доверительными отношениями. Внезапно Ниру осенила новая мысль. «Уж не пытается ли он заигрывать со мной? Заигрывать, как с подругой?» Об этом нужно было хорошенько подумать. Интересно, согласилась бы она разделить уголь с Клуддом, со своим давно умершим мужем, с которым они породили на свет неверного сына Корина? Когда-то Клудд заставлял ее желудок петь от счастья… «Но нужно быть практичной. Уголь нельзя разделить», — строго одернула себя Нира. Какая разумная птица захочет быть королевой при каком-то короле, когда можно быть одновременно и королем, и королевой?
Нира принялась внимательно разглядывать голубую сову, сновавшую вокруг гнезда с усердием слепой змеи-прислуги. Казалось, Стрига тоже был погружен в свои размышления, но когда он снова заговорил, внутри у Ниры все всколыхнулось.