– Не так давно.
– Вряд ли, – небрежно сказал он, когда мы вошли в здание и направились к стойке. – По твоим словам, ты ни с кем не поддерживаешь серьезных отношений, но у меня сложилось впечатление, что по вечерам тебя дома не застанешь… Десятый, пожалуйста.
– Шесть с половиной.
Кассирша выдала нам по паре неказистых тапочек, и я почувствовала, что от благодарности к Роману не умру. Он достал пригоршню мелочи, и кассирша показала пальцем на свободную дорожку.
– Я уже говорил, что твои намерения значения не имеют. Ты просто обязана с кем-то встречаться. Ты привлекаешь к себе такое внимание, что иначе и быть не может.
– Что ты имеешь в виду? – Я села у дорожки и сняла сандалии, все еще искоса поглядывая на тапочки.
Роман, завязывавший шнурки, поднял голову.
– Не притворяйся. Мужчины просто пожирают тебя взглядами. Когда мы вместе, это бросается в глаза. И в книжном магазине, и в тот вечер в баре. Даже здесь, в кегельбане. Пока мы шли сюда от стойки, по меньшей мере, трое парней стояли и смотрели тебе вслед.
– К чему ты клонишь?
– Скоро поймешь. – Он встал, и мы пошли к решетке с шарами. – При таком внимании тебя должны все время куда-то приглашать. Иногда тебе приходится соглашаться. Так же, как было со мной. Верно?
– Допустим.
Роман отвлекся от выбора шара и смерил меня задумчивым взглядом, от которого замирало сердце.
– Тогда расскажи мне о своем последнем свидании.
– О последнем свидании? – Пожалуй, встреча с Мартином Миллером была не в счет.
– Да. Я имею в виду настоящее свидание, а не случайную выпивку. Свидание, во время которого парень изо всех сил старался затащить тебя в постель.
Я прикинула на вес шар со светящейся оранжево-зеленой спиралью и задумалась.
– Это было в опере. А потом мы обедали в «Санта-Лючии».
– Хороший выбор. А до того?
– О господи, какой ты любопытный. Дай вспомнить… Кажется, это было на открытии художественной выставки.
– После которого последовало посещение ресторана, где после выбора блюда официанты говорят тебе спасибо. Верно?
– Допустим.
– Так я и думал. – Роман выбрал темно-синий шар и взял его под мышку. – Именно поэтому ты и не хочешь ни с кем вступать в серьезные отношения. Ты слишком ходкий товар и привыкла к свиданиям в фешенебельных местах. Мужчины лезут вон из кожи, стараясь произвести на тебя впечатление, но это быстро надоедает. – В его глазах появился лукавый блеск. – Я решил отмежеваться от этих неудачников и повести тебя туда, куда не ступала нога человека, принадлежащего к элите. Назад, к природе. Именно таким и должно быть настоящее свидание. Во время которого люди думают друг о друге, а не о роскошной обстановке.
Мы прошли к началу дорожки.
– Мог бы и попроще сказать, что меня привлекают трущобы.
– А они тебя не привлекают?
– Нет.
– Если так, то почему ты здесь?
Я посмотрела на него и вспомнила недавнюю беседу о классической филологии. Красота и интеллект. Убийственная смесь.
– Потому что это не трущобы.
Он улыбнулся и сменил тему.
– Таков твой выбор?
Я посмотрела на шар с психоделическим рисунком.
– Да. Сегодняшний вечер превращается во что-то сюрреалистическое. Ладно, попробуем. Увидим, что из этого получится.
Глаза Романа заискрились от смеха. Он кивнул в сторону дорожки.
– Начни с шара.
Я неуверенно шагнула вперед, пытаясь вспомнить нужное движение. Обвела взглядом кегельбан и посмотрела, как это делают другие игроки. Потом пожала плечами, встала на линию и бросила шар. Он пролетел по воздуху метра полтора, громко стукнулся о дорожку и скатился в желоб. Роман стоял со мной рядом, и мы молча следили за тем, как шар заканчивал свое путешествие.
– Ты всегда так грубо обращаешься с шарами? – наконец, спросил он.
– Большинство мужчин не жалуется. [36]
– Могу себе представить. Когда бросишь шар в следующий раз, постарайся сделать это параллельно полу.
Я недовольно покосилась на него.
– Ты случайно не из тех парней, которые любят показывать женщинам, что те ни на что не годятся?
– Ни в коем случае. Просто даю тебе дружеский совет.
Мой шар вернулся, и я последовала указаниям Романа. На этот раз удар был не таким громким, но результат оказался тем же.
– Ладно. Посмотрим, как получится у тебя, – с досадой проворчала я и села на стул.
Роман шагнул к линии. Его движения были изящными и гибкими, как у кошки. Шар выскользнул из его руки словно вода из кувшина, беззвучно приземлился на дорожку и сбил девять кеглей. Когда шар вернулся, Роман, не глядя, бросил его еще раз и сбил десятую.
– Я вижу, вечер будет долгий.
– Не унывай. – Он взял меня за подбородок. – Ты справишься. Попробуй еще раз. Возьми немного левее. А я тем временем схожу за пивом.
Последовав совету, я взяла влево, но только угодила в левый желоб. Во время второй попытки я слегка успокоилась, сумела сбить крайнюю левую кеглю и завопила от радости.
– Отлично, – весело, сказал Роман, ставя на стол две кружки дешевого пива. Я не пила такой дряни лет десять. – Именно так младенец учится ходить.
Он оказался прав. Количество заработанных мной очков медленно возрастало, несмотря на сложившуюся с первого раза плохую привычку оставлять зазоры между кеглями. С этим я справиться не могла, хотя Роман давал мне дельные советы.
– Руку надо держать так, а все остальное – так, – объяснял он, положив одну ладонь мне на бедро, а другую – на запястье. От этих прикосновений меня бросало в дрожь. Чем они диктовались? Альтруизмом или желанием прикоснуться ко мне? Я сама постоянно пользовалась этим приемом, когда выполняла обязанности суккуба. Он сводил мужчин с ума, и теперь я понимала, почему.
Да я все понимала, но не просила перестать.
Наилучшего результата я достигла во второй игре, сумев сделать один страйк, сбив все кегли одним шаром. Во время третьей игры дали себя знать пиво и усталость. Почувствовав это, Роман заявил, что для первого раза достаточно, и сказал, что я делаю большие успехи.
– Ну что, для завершения картины отправимся перекусить в какой-нибудь подвальчик?
Пока мы шли к машине, Роман обнимал меня за талию.
– Все зависит от того, насколько на тебя подействовали мои чары.
– Если я соглашусь, ты сможешь отвезти меня в какое-нибудь приличное место? Знаешь, иногда шикарная обстановка делает свое дело.
К моему удовлетворению, мы поехали в фешенебельный японский ресторан. Еда и беседа доставляли мне одинаковое удовольствие. Интеллект и остроумие Романа снова произвели на меня сильное впечатление. На этот раз мы обсуждали новости культуры, выясняли, что нам нравится, что сводит с ума и так далее и тому подобное. Я узнала, что Роман много путешествовал и хорошо разбирается во внешней политике и международных отношениях.
– Америка слишком любит себя, – пожаловался он, потягивая сакэ. – Похожа на женщину, которая весь день сидит у большого зеркала и любуется собой. А когда удосуживается посмотреть на других, то говорит остальным «делай так» или «делай как я». Наша военная и экономическая политика консервативна. Она заключается в запугивании инакомыслящих как за границей, так и внутри страны. Я это терпеть не могу. – Он покачал головой. – Как рассуждает большинство законопослушных граждан? «Не нравится – вали отсюда!» К несчастью, порвать со своей страной труднее, чем с семьей. – Роман откинулся на спинку стула и заставил себя улыбнуться. – Я то и дело совершаю маленькие акты неповиновения. Воюю со статус-кво. Отказываюсь покупать товары, произведенные с использованием рабочей силы стран третьего мира.
– Не носишь меха? Ешь только органические продукты?
Он хмыкнул.
– И это тоже.
– Странно, – после недолгой паузы сказала я.
Наконец до меня что-то дошло.
– Что именно?
– Сегодня мы говорили только о текущих событиях. Не о душевных травмах, полученных в детстве, не об учебе в колледже, не о бывших возлюбленных…
36
Игра слов. По-английски «bails» – это и шары, и мужские половые железы в разговорной лексике.