Изменить стиль страницы

— Не продолжай, — поморщившись, прервала она его. — Не надо, Антонио. Не заставляй себя лгать. Я достаточно взрослая, чтобы спокойно смотреть правде в глаза. А заключается она в том, что я лишена всякой привлекательности, в том числе и сексуальной. Извини, что поставила тебя в неловкое положение. Обещаю, что подобное не повторится. — Натали выдавила подобие улыбки. — Ну что, останемся друзьями?

— Друзьями? — процедил Антонио сквозь зубы, глядя черными, бездонными, как ночное небо, глазами в ее лицо, бесстрастное и холодное, словно лунный свет. — Друзьями? — повторил он, крепко беря Натали за руку.

И в следующее мгновение женщина уже очутилась на кровати в крепких объятиях.

— О да. — Голос Антонио стал глухим и хриплым. — Мы друзья, а значит, должны быть откровенными. — Прижав ее хрупкую ладошку к своему телу, он стал медленно опускать ее ниже.

— Антонио, что ты… — Натали не успела закончить вопрос, потому что дыхание на мгновение замерло в груди. Рука почувствовала горячую, твердую, да-да, твердую плоть. Он ощутил усиленное давление пульсирующей крови в паху, когда женские пальцы коснулись ее.

— Вот что, — выдохнул он.

Антонио был настолько возбужден, что едва не кинулся на Натали, чтобы мгновенно овладеть ею. Он сдерживался из последних сил.

— И такое творится со мной с той минуты, когда я впервые увидел прекрасную отважную женщину в маленькой тонущей лодке. Стоит тебе улыбнуться, или провести языком по пересохшим губам, или грациозно склонить головку, как я тут же завожусь и не могу думать ни о чем другом, кроме как о том мгновении, когда ты разведешь ноги и я войду в тебя. Так что не смей даже заикаться о своей непривлекательности, иначе я…

Слова застряли у него в горле, потому что пальчики Натали начали осторожно продвигаться по пылающей страстью плоти. Мужские бедра инстинктивно выгнулись навстречу ласковым рукам, которые дарили неземное наслаждение.

Антонио взглянул в лицо Натали. На нем играла улыбка — счастливая улыбка женщины, ощущающей полное господство над мужским телом, которое сотрясала сладострастная дрожь. Антонио испытывал невероятное блаженство, настолько приятное, что он стиснул зубы, сдерживая стон.

— О нет, остановись. Не продолжай, прошу тебя. Это выглядит нечестно по отношению к тебе. Я лишь хотел доказать, насколько сильна твоя власть, Натали. Поверь, никто так сильно не возбуждал меня.

Сузившиеся от напряжения глаза Антонио пылали огнем, губы превратились в побелевшие, подрагивающие, словно от боли, ниточки. Кожа стала горячей и блестела от проступивших капелек пота. Каждый его мускул туго натянулся в томительном ожидании. Натали чувствовала, как жаждущее тело вздрагивало в ответ на любое движение ее руки.

Мужчина, сильный, красивый, сексуальный, о котором она даже не решалась мечтать, сгорал от страсти. Эта мысль огненной волной обожгла сознание Натали, пробуждая незнакомые чувства. Сладкая дрожь овладела ее телом. Она попыталась что-то сказать, но смогла лишь прошептать его имя, чувствуя, как изнутри начинает сочиться горячий нектар.

Вожделенный запах достиг обоняния Антонио. Его тело замерло в предвкушении. Словно во сне, не веря до конца в реальность происходящего, он ощущал, как возбуждена Натали, как раздвигаются ее ноги, приглашая проникнуть внутрь естества…

— Не надо… не надо… — выдохнул Антонио, заметив, как нежная, горячая Натали стискивает зубы, чтобы сдержать бушующую страсть. — Я не могу так поступать с тобой… Я слишком нетерпелив и груб. А ты… ты заслуживаешь лучшего, чем…

— Но я сама хочу тебя, — порывисто прошептала Натали. — Хочу сейчас, до безумия. — И она прижалась бедрами к его возбужденной плоти.

Антонио пытался побороть страсть, удерживая Натали за рубашку, но тут раздался треск отлетающих пуговиц, и его взору открылась прекрасная грудь с острыми набухшими сосками. Это стало последней каплей.

Продолжая жадно целовать Натали, Антонио одним мощным движением бедер вонзил свою плоть в ее влажное, изнемогающее лоно. Подсознательно понимая, что не следует спешить, он уже не мог замедлить ритма изголодавшегося тела. Слишком долго Антонио ждал этого момента, слишком долго сдерживал себя. А ведь раньше никогда не терял над собой контроль. Но сейчас его закружило в водовороте страсти. Он словно лишился рассудка при виде обворожительного женского тела. Он слышал жаркое дыхание Натали, неземные эмоции переполняли его. Но вот по его телу пробежала дрожь, и, хрипло выкрикнув ее имя, Антонио оросил ее живительным соком. Самая восхитительная, самая замечательная женщина подарила ни с чем не сравнимое наслаждение.

Обнимая Антонио, ощущая неистовые содрогания могучего тела, слыша свое имя, которое срывалось с его приоткрытых губ, Натали наслаждалась каждым мгновением близости. Сознание того, что великолепный, божественно сложенный мужчина с таким жаром желал ее и именно в ней нашел утоление страсти, вызвало у Натали слезы. Они неожиданно покатились по щекам, но, не обращая на них внимания, она лишь крепче прижалась к Антонио. Натали мечтала, чтобы сказочные мгновения длились вечно и мужчина, которому она принадлежала, всегда находился рядом. Но вот дыхание Антонио стало успокаиваться, и он уже намеревался откинуться на спину, однако Натали не выпустила его из объятий.

Словно прочитав ее мысли, Антонио стал покрывать счастливое лицо легкими нежными поцелуями, приятно щекоча его усами. Вдруг он, ощутив на губах солоноватую влагу, приподнялся и заметил в полумраке слезы в серо-зеленых глазах.

— Бог мой! — испуганно воскликнул Антонио. — Извини. Я причинил тебе боль?

— Нет, нет, — поспешила успокоить Натали, удерживая его. — Мне совсем не больно.

Явно неудовлетворенный ее заверениями, Антонио осторожно высвободился из кольца рук, несмотря на молчаливое сопротивление.

— Извини. — Дрожащая рука гладила Натали по волосам. — Со мной никогда такого не случалось, я всегда сдерживал эмоции, — виновато шептал Гандерас. — Я, наверное, слишком долго ждал этого момента, и когда он наконец наступил, мной овладело какое-то безумие. Я забыл, что такой здоровый, сильный мужлан, как я, может нечаянно сделать больно прелестному хрупкому созданию. Извини еще раз, я… — Антонио замолчал и закрыл глаза. Ну почему, почему ему так трудно с Натали?

А она между тем ласково провела кончиками пальцев по густым черным ресницам, по щеке с мужественными скулами.

— Поверь, мне очень хорошо.

— Но ты же плачешь, — возразил Антонио. — Неужели я чертовски груб?

— Нет. — Натали прикрыла ладонью его горячие губы. — Это прекрасно, что ты желанна, что чувствуешь в себе того, кого сама страстно желаешь и кому даришь наслаждение, — шептала она. — Вот почему я заплакала. Это слезы радости, слезы счастья.

Антонио потянулся к выключателю, и мягкий свет от небольшой лампы, висевшей на стене, заполнил каюту. Как бы убеждаясь в правдивости ее слов, Гандерас осторожно пробежал пальцами по телу Натали, выискивая малейшие признаки того, что в неистовстве страсти поранил ее.

Замерев от неожиданности, она позволила его рукам скользнуть по ногам и дотронуться до самых чувствительных мест. И хотя прикосновение было совсем легким, горячая волна возбуждения тут же захлестнула ее. Охваченная чувственной дрожью, она слабо застонала.

Но Антонио по-своему истолковал реакцию Натали. Ему показалось, что она скривилась от боли и что, несмотря на ее уверения в обратном, он был все же действительно слишком груб.

Очень бережно, с выражением сострадания и раскаяния на лице, Антонио снова погладил ее тело, чтобы окончательно убедиться в своей вине.

Ощутив нежное тепло мужских рук, Натали опять застонала, закрыв глаза от удовольствия и слегка покусывая губы.

Постепенно выражение лица Антонио начало меняться. Во взгляде черных пристальных глаз засветилась чувственность. На губах заиграла улыбка. Он снова и снова ласкал Натали, убеждаясь, что его прикосновения доставляют ей удовольствие. Белеющее на фоне темно-синих простыней тело извивалось в сладкой истоме, открываясь навстречу жадному взгляду, которым он, казалось, просто поедал женщину.