Изменить стиль страницы

— Неужели ты в самом деле собиралась дожарить их? — спросил Антонио, сотрясаясь от смеха.

— Конечно. В детстве я научилась не уступать в упрямстве своим более сильным братьям.

— Ты действительно маленькая воительница, — ласково обронил Антонио и так легко коснулся распушившихся волос с бронзовым отливом, что девушка даже не заметила. — Они, наверное, частенько мучили тебя?

— Нет. Братья любили меня. Впрочем, иногда я казалась им маленькой ведьмой.

— Ты тоже отвечала им взаимностью, правда? — Антонио заметил, какой нежностью и любовью засветились глаза Натали при воспоминании о близких.

— Да, — подтвердила она. — Братья всегда защищали меня, порой даже чересчур. Например, меня ужасно раздражало, что мои свидания всегда проходили под их надзором, хотя и не очень откровенным. Многие ребята вообще боялись подойти ко мне, опасаясь столкнуться с братьями, добровольно взявшими на себя роль телохранителей. Исключительным доверием пользовался только Филиппо, наш сосед. Он даже нравился моим родственникам за трогательно бережное отношение к их сестренке. — Девушка вдруг стала очень серьезной. — Если бы только мои братья предполагали, почему он столь покладист и внимателен…

Нет, она не имеет права их ни в чем обвинять. Возможно, тогда и сам Филиппо не знал еще причину собственного поведения.

— Филиппо? Твой муж?

— Да, только брак продолжался недолго.

— А почему?

Натали, мешавшая соус, на мгновение замерла, но потом энергично стала орудовать ложкой.

— Как оказалось, мы совершенно не подходили для семейной жизни.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Антонио, почувствовав, что причина распада семьи кроется не просто в несхожести характеров, а находится гораздо глубже.

— Ну, понимаешь… — Девушка в замешательстве замолчала, затем пожала плечами. — Филиппо воспринимал меня только как сестру, иногда даже как мать, но не как любимую женщину. — Ее голос оставался спокойным, лишь исчезла нежность, которая согревала Гандераса минуту назад. Помолчав, она спросила: — Как лучше, добавить лимон в соус или нарезать кружочками?

Некоторое время Антонио вопросительно смотрел на Натали, рассчитывая подробнее узнать и о ней самой, и о мужчине, которого она любила настолько, что связала с ним жизнь, хотя Филиппо, судя по всему, не отвечал ей взаимностью.

— Мне больше нравится второй вариант, — сказал он наконец, поняв, что Натали не склонна продолжать разговор на личную тему.

Ясные живые глаза, казалось, покрылись непроницаемой темно-зеленой пеленой, которая полностью скрывала от постороннего взгляда чувства и мысли Натали. Антонио не смог разгадать, что принес ей разрыв с мужем — облегчение и свободу или печаль и боль?

«Воспринимал меня как сестру, мать, но только не как любимую женщину», — повторил про себя Гандерас. Теперь ему стала понятна реакция Натали на комплимент по поводу материнского таланта.

— Твой муж — просто слепец, — заявил Антонио весьма авторитетно.

— Очень мило. — Чувственные губы тронуло некоторое подобие улыбки. — Но ты не прав. Мой муж по профессии пилот и обладал отличным зрением. Кстати, у тебя есть штопор, чтобы открыть бутылку?

— А ты его любила?

— Да нет, конечно. О чем ты говоришь? Обычно я выхожу замуж за каждого, кто делает мне предложение.

— Натали… — начал Антонио.

— Кажется, мы остановились на штопоре. — Она улыбнулась, но во взгляде сквозила холодная отчужденность. — Мои братья откупоривали бутылку ударом руки по донышку. Я еще так не пробовала, видимо, у меня не хватит сил. А вот у тебя, наверное, получится без особого труда.

— Но ты по-прежнему любишь его? — допытывался Антонио.

— А тебе никогда не говорили, что неприлично совать нос в чужие дела? — отрезала Натали.

— Говорили. Но почему ты не хочешь ответить?

— Почему тебя так волнуют мои чувства? — Разыгрывать спокойствие и невозмутимость ей становилось все труднее.

— Да потому, что не следует, как Алисия, жить только воспоминаниями, постоянно оглядываясь назад, подсчитывая потери и ошибки, — ответил Гандерас и тихо добавил: — Я тебе не позволю.

— Что? Ты не позволишь? — Натали с неподдельным удивлением посмотрела на Антонио, который неподвижно сидел напротив. — Да какое отношение ты имеешь к моей жизни? Хватит с меня отца и трех братцев, считавших, что они тоже несут ответственность за благополучие дочери и сестры, а потому постоянно вмешивались в мои личные дела.

— Так ты любишь Филиппо? — настаивал Антонио.

— Нет! Я разлюбила его с той самой ночи, когда убедилась, что он не может заниматься со мной сексом. Филиппо, рыдая, заснул в моих объятиях.

— Что?! — Антонио не верил своим ушам.

— Видимо, Филиппо женился на мне потому, что я ему просто нравилась. Он тоже мечтал о семье, детях, полагая, что я вполне подхожу для роли заботливой матери и любящей жены. По его мнению, только я была способна изменить его жизнь. Но бедный Филиппо ошибался. Несмотря на все старания, он так и остался гомосексуалистом и боялся признаться в этом не только кому-либо, но в первую очередь себе.

Натали потрясли собственные слова. Она никогда не рассказывала о той ужасной ночи, когда муж и жена вдруг поняли, что их брак — сплошной самообман. Девушка не разоткровенничалась бы и сейчас, если бы Антонио не проявил такую настойчивость. Она судорожно вздохнула, испытывая желание провалиться сквозь землю, растаять в воздухе, словом, скрыться от черных внимательных глаз, полных сострадания.

— Ну, доволен? — Ее голос дрожал. — Что касается меня, то хуже, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала. В следующий раз я предпочту утонуть, чем выворачивать душу наизнанку перед едва знакомым человеком. Так что, когда моя лодка снова пойдет ко дну, не пытайся меня спасать, ибо ты назначаешь слишком высокую цену за помощь.

Антонио покачал головой.

— Забавно, точно так же говорила мне когда-то Алисия.

Грустная улыбка, свидетельствовавшая о пережитом страдании, тускло заиграла на его губах. Словно острый нож полоснул девушке по сердцу. Она поняла, что разбередила рану, не менее болезненную, чем ее собственная. Гнев тут же сменили раскаяние и сочувствие.

— Извини, — послышался шепот. — Я не хотела…

— Все в порядке, — остановил ее Антонио, отворачиваясь. — Ты не виновата, что когда-то и со мной жизнь поступила очень жестоко.

— Но если бы я предполагала, то не была бы настолько бессердечной.

Улыбка смягчилась. Антонио погладил Натали по щеке жесткой ладонью.

— Я же сказал, все в порядке, и ты можешь не беспокоиться.

Повернувшись, он достал из ящика стола штопор. Пара легких движений сильных мужских рук — и пробка вылетела из бутылки.

— Бокалы в шкафу, слева от тебя, — указал он.

Натали достала бокалы и поставила на стол.

Пока Антонио наполнял их солнечным искрящимся напитком, его ноздри трепетали, вдыхая тонкий аромат. Перед тем как сделать первый глоток, он слегка покачал бокал, чтобы почувствовать богатый букет.

— Ты сказал, что одно время Алисия жила только воспоминаниями. Кто или что заставляло ее постоянно возвращаться к прошлому? — Натали удивилась, что у нее хватило смелости, а может, наглости задавать подобные вопросы.

— Человек, который трагически погиб.

— Она любила его?

— Очень. Он попал в автомобильную катастрофу за день до свадьбы. В той же машине разбились и ее родители, сама Алисия чудом осталась жива. Из-за полученных травм она не могла двигаться и лежала, страдая от бессилия, слушая предсмертные стоны самых близких людей.

Антонио говорил спокойным будничным тоном, но жуткое впечатление от его рассказа тем самым только усиливалось. Закрыв глаза, Натали пыталась подавить дрожь, когда представила, через какой ад пришлось пройти Алисии. Как бы тяжело и болезненно ни переживала Натали разрыв с мужем, это не шло ни в какое сравнение с теми муками, которые испытала женщина, на глазах которой умирал возлюбленный.

— В конце концов Алисия справилась с собой, — продолжал Антонио, поставив на стол тарелку с устрицами.