— А может быть, вы лягушка? Этим бы все объяснялось.
Он улыбнулся.
— У вас есть возможность поцеловать меня и проверить, непревращусь ли я в принца.
Необъяснимым образом сердце сбилось с ритма.
— И не мечтайте, — отрезала она.
— Ворчунья.
— Вот и считайте так. Я не прихожу в восторг, когда менязастают врасплох.
— Видимо, нет смысла говорить вам, что вы остались быочаровательной даже если бы обмазались грязью с головы до пят?
Она засмеялась.
— Ладно. Вам черный или с молоком?
— Черный; покрепче, без сахара.
Угадала! Молли подала ему кружку, взяла свою и пошла на залитыйсолнцем дворик позади коттеджа. Ее дворик тоже был обращен к озеруи доступен взгляду любого прохожего — нашла где разлечься с маскойна лице! Но в тот момент никого вокруг не было… Она села на стул исунула ноги под столик для пикника. Джек сел рядом, стал глядеть наозеро и тоже протянул ноги под стол. Тогда она быстро убрала своиноги, чтобы не соприкоснуться с ним.
— Роскошное утро. — Он закинул руки за голову, сцепилпальцы и широко зевнул. Майка туго обтянула мышцы на его груди, иМолли поскорее отвела глаза и стала считать уток на озере,дожидаясь, когда утихнет сердцебиение.
— Как же получилось, что вы оказались не нужныдетям? — спросила она, когда убедилась, что в состояниинаконец говорить.
— Там у них оказалось много помощников, Ника была оченьдовольна. Она встретила девушку, которая вчера учила еерисовать.
— И вы решили пойти и соблазнить меня? — спросила онас улыбкой, чтобы прогнать остатки обиды. Вообще-то, несмотря наэпизод с маской, она была очень довольна тем, что он пришел. С нимвесело, а она сто лет как не веселилась.
— Что-то в этом роде, — с улыбкой ответил Джек. Глазау него были теплые и добрые и лучились морщинками в уголках. Вгруди у нее размякло; что за нелепость, быть не может, чтобы онзаинтересовался ею. Пустой флирт, не более того.
Он допил кофе и с видимым сожалением уставился на днокружки.
— Еще? — автоматически предложила она.
Его улыбка была ленивой, довольной, сексуальной.
— С удовольствием, но вместе с вами.
— Вам опять черный?
— Будьте добры.
Она сделала кофе, принесла и поставила перед ним.
— Недавние исследования показали, что избыток черного кофеможет привести к стерильности, но ваши четверо детей опровергаютэто утверждение, — заметила она с усмешкой.
В глазах у него что-то изменилось.
— Это еще неизвестно, — тихо сказал он. — Они немои дети.
— Не… — Молли вдохнула воздух полной грудью. Опятьвляпалась! — Не ваши?! — переспросила она.
Если не его, то чьи? Кто он им — дядя? Крёстный? Друг? Можетбыть, отчим? Они зовут его Джек. А где их настоящие родители? Илиони дети его бывшей жены?
— Их родители умерли, — ответил он по крайней мере наодин из вопросов.
Ее накрыла волна сочувствия, и скачка мыслей на мигпрекратилась.
— Какой ужас, — пробормотала она. — Как? Чтослучилось?
Джек вздохнул.
— Ник был моим напарником, — безучастным тоном началон. — Его убили, когда он работал под прикрытием. В это времяего жена была беременна, но он этого еще не знал. Во времябеременности у нее обнаружили рак.
— О нет! — Молли зажала рот рукой, чтобы удержатьвопросы и дать Джеку договорить.
Он продолжал:
— Из-за ребенка лечить ее было нельзя. Она умерла, когдаНике было пять месяцев.
— И вы взяли детей, — мягко добавила она, отчаянно имвсем сочувствуя.
— Да. В любом случае Тому я крестный отец. Я женился наЖанне еще до того, как родилась Ника.
Этого она никак не ожидала.
— Однако вы не теряли времени, — не задумываясь,брякнула она, и его лицо окаменело.
— Я не мог терять время, поскольку его у меня небыло, — жестко сказал он и отодвинул стул. — Пойду заберуНику. Спасибо за кофе.
И он ушел, поставив полную кружку на стол. Молли машинальноподхватила ее, вылила кофе в раковину. Как она могла оказатьсятакой бестактной? Как можно обвинять его в поспешной женитьбе наматери этих детей, если она ничего не знает?
— Какая же я дура, — пробормотала Молли. Теперь Джекне станет с ней общаться. И поделом.
Но она сразу позабыла о себе, подумав о детях. Как, должно быть,горевали они о родителях! А маленькая Ника вообще не видела отца ине помнит мать… Боль за детей захлестнула ее.
Каково было Джеку потерять друга, а потом и жену? Любил ли он еевсе те годы? А дети? Как они это пережили?
Она всхлипнула и смахнула слезу. Бедняжки. Растут без матери.Кто их утешит, когда они ушибутся или испугаются? Кто расскажет им,особенно Эми и Нике, обо всем, что девочки должны знать, а мальчикипонимать?
Джек для них и мать, и отец.
И что же он за человек такой — все взвалил на себя! Или полныйдурак, или ангел.
Как бы то ни было, он остался с детьми, тогда как большинствомужчин убежали бы без оглядки, не взяли на себя такуюответственность.
Джек еще больше вырос в ее глазах, и она снова пригорюнилась.Неужели их начавшиеся было дружеские отношения безвозвратноиспорчены? Как жаль! Он сейчас так нуждается в помощи, и ейпочему-то безумно хочется оказать ему эту помощь.
Джек ждал Молли у входа на картинг. Она говорила, что днем у неекартинг, и он собирался извиниться за то, что сорвался. За это емуне раз попадало от матери Жанны и первое время от детей. Следовалоостаться и все объяснить ей, а он вместо этого умчался, каккапризный мальчишка, и, наверное, оставил ее смущенной ирасстроенной.
Проклятие.
А вот и она, в джинсах, майке и кроссовках, неуверенноприближается к нему. Он пошел ей навстречу:
— Извините…
— Извините…
Он невесело засмеялся, и она улыбнулась, робко инастороженно.
— Мне не следовало так говорить. Почему вы женились — немое дело.
— Мне надо было объяснить; я понимаю, что мелькнуло у вас вголове, я это слышал не раз. Давайте пока остановимся на том, чтоэто было сделано ради детей. Позже я расскажу вам, если захотитеуслышать.
Напряжение исчезло с ее лица.
— Конечно, захочу, — сказала Молли, и у него будтогруз свалился с души.
— Хорошо. А теперь посмотрим, умеют ли лягушки гонять накартинге.
Он увидел, что в ней закипает смех, и был страшно доволен тем,что заставил ее улыбнуться и что в этих огромных сине-зеленыхглазах опять зажегся свет.
На картинге он был убийственно хорош. В то время как она биласьнад тем, чтобы удержать маленькую напористую машину, Джек раз заразом с ревом проносился мимо нее — сосредоточенный, пугающесобранный.
Когда оба остановились, он вылез из карта, улыбаясь до ушей.
— Чудесно. Сто лет не катался.
— А я вообще никогда, — сухо отозвалась она, — иэто было заметно.
Он засмеялся.
— У тебя отлично получалось.
— Ты же ничего не замечал, развивая бешеную скорость.
— Тебя заметил. — Он заглянул ей в глаза. — Поразабирать детей. Приходится быть сразу в трех местах.
— Давай я схожу за мальчиками, а ты возьмешь девочек;костюмерная рядом с детсадом, а велотрек совсем в другом конце. Такбудет разумно.
Он задумчиво кивнул.
— Это было бы здорово.
Какие же потрясающие у него глаза!
— Встретимся у своих коттеджей. Пока!
Она направилась к велотреку.
Мальчики как раз выходили, чумазые и довольные, и она помахалаим рукой.
— А где Джек? — спросил Том, оглядываясь.
— Пошел за девочками. Вы пойдете со мной, и мы всевстретимся у коттеджей. Как покатались?
— Здорово! — сказал Филип. Они с Томом сияли отвосторга. Увлеченно болтая, мальчики пошли вперед. Молли елепоспевала за ними. Приблизившись к домикам, они побросаливелосипеды и ринулись искать остальных. Она подобрала велосипеды изаперла их.
Джек с девочками был уже на месте: он лежал в шезлонге, на грудиу него прикорнула Ника.
Молли опустилась на траву возле Джека и, кивнув на Нику, тихосказала:
— Устала, бедняжка.