Можно будет позволить себе перебор с шоколадом и ванильным пломбиром.
Можно будет нежиться в джакузи хоть час, хоть два.
Можно будет устраивать в бассейне гонки с подводной тенью — доплывая от одной стенки до другой то вольным стилем, то баттерфляем, то распластываться звездой, раскинув руки и ноги, блаженно покачиваясь на волнах, разгулявшихся от буйных заплывов.
Можно, наконец, будет просто разгуливать совершенно голой по замку, отражаясь в многочисленных зеркалах.
Но, попробовав на протяжении бесконечно затянувшегося дня и то, и другое, молодая жена вдруг осознала, что все-таки самый захудалый муж лучше, чем никакой.
Джессика убедилась в этом, как только часы на башне пробили традиционную полночь.
Томас, ее Томас, не вошел в белой рубашке до пят с заранее надетым презервативом.
Томас, ее Томас, не привязал руки жены к медным кольцам.
Томас, ее Томас, не пополнил свою коллекцию очередными снятыми трусиками с потемневшими розочками.
Томас, ее Томас, не провел ставший привычным скучный половой сеанс.
Джессика пыталась уснуть как можно скорей, но чем больше она этого хотела, тем хуже у нее получалось.
Вот, оказывается, что порождает у женщин хроническую бессонницу.
Не помог ни горячий душ.
Ни обильный перекус чересчур холестеринового содержания.
Ни просмотр на плазменном экране длиннющего фильма из серии готических ужасов.
Терпеливо досмотрев длиннющий фильм до титров, Джессика вновь испытала приступ ночной булимии, а затем вернулась маяться в спальню.
11
Мистический поцелуй
Проведя ночь без сна и мужа, Джессика на рассвете, прихватив измятую подушку, отправилась в зимний сад, к фонтану.
Может, хоть там удастся соснуть часок.
Под журчание мерных струй.
Под монотонный шелест листвы.
И зеленый рай не обманул.
Джессика кинула подушку в гамак, рухнула следом, завернулась в плед с головой и наконец-то провалилась в лабиринты сновидений.
Брошенная новобрачная очутилась на кладбище бытовых приборов.
На могильных аллеях высились гиперболизированные памятники устаревшим и обреченным в утиль моделям.
Телевизор из гранита имел диагональ в полтора метра.
Стиральная машина сияла мрамором и принимала в центрифугу только женские саваны.
Посудомоечный шкаф отражал никелированными боками каменных соседей.
Микроволновая печь, выполненная из бронированного стекла, демонстрировала свою внутреннюю траурную пустоту.
А из нержавеющих кранов чайно-кофейного агрегата капал не капучино, а кровь…
Джессике невыносимо захотелось узнать, чем же свежеприготовленная кровь отличается от черного кофе и чая с лимоном.
Но мешал душный плед.
Гамак резко качнулся, когда молодая особа, не выходя из абсурдного сна, отправила плед на ближайшую клумбу.
Теперь можно было провести дегустацию.
Джессика протянула к багровым каплям ладонь.
Джессика лизнула порцию гемоглобиновой влаги.
Но это оказалась не кровь, а всего лишь томатный сок, и даже не соленый.
И в этот сложный момент, когда хочется убежать от нагромождений подсознания в тривиальную реальность, в этот шокирующий миг странного и нервного сна одинокой молодой особе показалось, что ранее обещанного вернулся ее пожилой супруг.
Ведь только строгий Томас, ее Томас, имел законное право и основание целовать супругу.
Джессика, заранее сложив губы в наиболее приятную из улыбок, доверчиво открыла глаза.
Но рядом не оказалось Томаса, ее Томаса.
Джессика огляделась.
Фонтан исторгал из пастей позолоченных грифонов тонкие белесые струйки.
Но ближняя пальма колебалась, да где-то неподалеку возник недолгий сквознячок.
Джессика вслушалась в атмосферу зимнего сада.
Ни единого подозрительного звука.
Журчание.
Шелест.
Едва уловимое потрескивание напряженного гамака.
Но ведь она точно почувствовала нежное прикосновение к своей щеке.
Нежное-пренежное.
Молодая особа томно зевнула.
А ведь пожилой джентльмен не мог спрятаться так быстро и незаметно.
Джессика покинула гамак.
Не мог.
Еще раз оглядела пышные окрестности.
Который час?
Но в зеленом раю не было часов — они не нужны для рая.
Джессика запрокинула голову.
За стеклянным куполом виднелась серая неопределенность.
Кажется, уже вечер.
Джессика накрыла пустой гамак пледом.
Есть лишь одно приемлемое объяснение случившемуся.
Джессика осторожно качнула гамак.
Ее целовал призрак.
Тот самый, влюбленный в старую баронессу юноша.
По имени…
По имени Ральф.
В этот момент башенные часы напомнили о себе, пробив отчетливо и значительно восемь раз.
Ах, как быстро прошел день!
Джессика обогнула фонтан.
Впереди целая ночь.
Джессика направилась в кухню, чтобы поскорей избавиться от наваждения посредством крепкого черного кофе без сахара…
12
Оккультный рецепт
Испив кофе, Джессика благоразумно решила отказаться от ужина.
Во-первых, не хотелось готовить ничего, даже глазунью.
Во-вторых, ночные визиты к холодильникам все еще напоминали о себе неприятными ощущениями в отвыкшем от излишеств животе.
Джессика сейчас не вспоминала ни далекое прошлое, ни близкое минувшее.
Ни педантичного мужа, отбывшего неизвестно куда.
Ни призрака, осмелившегося поцеловать спящую хозяйку замка непонятно зачем, — ведь у бедняги наверняка остались от мужских достоинств лишь неясные очертания, да и то вряд ли.
Ни, тем более, Ральфа, призрака-человека.
Наверное, по-прежнему драит на кладбище надгробья и даже не вспоминает о сломанном каблуке и тревожных намеках на Томаса Джона Крейга-младшего.
Молодой особе, пребывавшей в состоянии полной свободы, ограниченной лишь периметром каменных стен да электронной сигнализацией, захотелось немного развеяться.
Конечно, Джессика не собиралась нарушать обещание, данное Томасу, ее Томасу.
Так что из возможных мероприятий были сразу исключены объекты, находящиеся за крепостными стенами.
Бар, где подают знаменитые баварские сосиски с не менее знаменитой баварской горчицей и непревзойденным баварским темным пивом.
Горное казино, спрятанное в пещере Троллей, где крупье наряжены гномами, а полуобнаженные официантки скользят вдоль игорных столов почти неосязаемыми феями.
Кабаре, сочетающее народные танцы под бубенцы и стриптиз под аккордеон.
Бывший концлагерь, превращенный в музей, со всеми жуткими атрибутами — колючей проволокой, бараками, печами крематория и пожелтевшими фотографиями, запечатлевшими массовые казни.
Выставку кошек.
Выставку собак.
Выставку цветов.
Выставку мотоциклов.
Национальный парк «Баварский лес», напичканный живностью:
Надменными лосями с беременными лосихами.
Благородными оленями.
Неблагородными кабанами, хрюкающими со славянским акцентом.
Волками, скрещенными с оборотнями.
Жирными барсуками, благополучно пережившими в глубоких норах все мировые войны.
А также глухарями, тетеревами, куропатками…
И прочей флорой и фауной с четким клеймом «Сделано в Германии».
В общем, все, о чем Джессика вычитала в местном путеводителе, случайно обнаруженном за одним из фосфоресцирующих пустоголовых рыцарей, тоже германского производства, оставалось недоступным.
Молодая особа не хотела потерять ни отреставрированный замок, ни богатого мужа, ни встроенную бытовую технику.
Оставалось лишь одно: превратить собственный замок в аттракцион по типу лабиринта ужасов.
До отъезда супруга Джессика не особенно вглядывалась в замковые интерьеры и перемещалась исключительно по сложившемуся маршруту:
Спальня с кроватью под балдахином.
Туалет.
Душевая.
Кухня.
Зимний сад.
На половину строгого супруга, как и в библиотеку, новоявленная хозяйка даже не заглядывала.