— Гари!.. На помощь!..
Он был совсем близко и повернул на крик свою мокрую голову. Конечно, сейчас он выйдет из-под волны и вернется к ней!.. Надежда вспорхнула птицей вверх, но тут же упала сраженной: Эйва увидела, как Гари стал удирать. Она успела крикнуть еще раз и была накрыта другой волной. Ее переворачивало в воде, швыряло во все стороны, хлестало, било. Боль была почти невыносимой… В следующую минуту волна выплюнула Эйву на поверхность еще раз, и она с облегчением увидела, что доска медленно покачивается на спокойной воде на некотором удалении. Эйва попыталась доплыть до нее, но при первом же движении руки, ее пронзила жесточайшая боль, и она поняла, что все бесполезно. Плечо, вероятно, было сломано.
— Га-а-а-ри-и-и-и-и!
У нее уже не было сил, чтобы кричать громко. К тому же, Гари Хейдена уже нигде не было видно.
Только бы ей удалось размять пальцами ноющее плечо, раскатать мышцы вокруг кости, чтобы к плечу вернулась чувствительность. Тогда она сможет доплыть до доски… Эйва снова попыталась поднять руку и охнула от боли. Сцепив зубы, чтобы не закричать, она еще раз подняла ее и согнула. Как-то отстраненно Эйва почувствовала, что ее онемевшие пальцы вонзились в плечо. Она осторожно исследовала больное место… Несмотря на дикую боль, похоже было, что плечо не сломано, а лишь здорово ушиблено! Эйва во весь голос нервно рассмеялась, выплеснув в этом смехе весь свой гнев, который сейчас придавал ей силы, заставлял бороться, утешал… Она не станет жертвой морской ярости и не сойдет в морскую могилу! Слава Богу! Слава Богу!..
Морщась от боли, она медленно поплыла, часто расслабляясь и позволяя приливу подталкивать ее дальше. Время от времени она поднимала из воды голову, чтобы передохнуть и обозреть перспективу. Берег был очень далеко… и тут она увидела, как какой-то человек бросился в воду и, мощно разгребая водоросли, поплыл в ее сторону. Под резкими и неустанными взмахами его рук вода бурлила. То и дело он поднимал голову, чтобы вздохнуть и не сбиться с курса. Он приближался к ней очень быстро, руки его работали, как лопасти вентилятора… Они были почему-то непохожи по цвету на человеческие! Господи, да ведь это же пиджак! Он в пиджаке! В пиджаке… доктора! Блейк…
Он спешил ей на помощь. Бросился в воду, не раздеваясь, в чем стоял. Одежда тянула его вниз, но он продолжал плыть к ней. Он рискует собственной жизнью, потому что думает, что может потерять ее…
— О, милый…
Эйва начала кричать и махать ему руками, чтобы он возвращался на берег. Затем вдруг оборвала себя. Если Блейк бросился в воду спасать ее, значит, он услышал ее крики и увидел ее отчаянное положение, а если услышал и увидел он, то услышали и увидели и все остальные на пляже, все подумали, что она тонет! И Тони думает, что она тонет. Он смотрит сейчас в свой бинокль и наблюдает за тем, как отец спасает ее… Мальчик до сих пор не верил, что отец способен на такое, полагая, что он намеренно не кинулся спасать мать и дал ей утонуть, потому что струсил.
Эйве пришла в голову идея: она должна симулировать свою беспомощность и тем самым дать Блейку возможность спасти ее на глазах у всех, на глазах у сына!
Она набрала в легкие воздух и, когда Блейк уже почти достиг того места, где она барахталась, вновь погрузилась в холодный водяной водоворот, который еще минуту назад действительно чуть не поглотил ее. Боже, только бы ему не изменили силы, только бы он не сбавил темп!
Спустя несколько секунд Эйва почувствовала, как ее талию обхватили сильные руки. Блейк подтянул ее к себе. Они вынырнули на поверхность, и доктор выгреб из засасывающей воронки к благословенному воздуху и солнцу.
— Эйва! — тяжело дыша крикнул он, прижимая ее к себе. — Милая!..
Милый! — отозвалось ее сердце.
Эйва не открывала глаз. Расслабившись, она позволила ему завершить ее спасение. Вскоре в уши Эйвы ворвался многоголосый восторженный рев, и она поняла, что они уже у самого берега. Блейк сгреб ее в охапку и вытащил на песок.
— Не прикасаться к ней!
— Подождите! Надо что-то делать! — услышала Эйва чей-то знакомый голос.
И снова раздался резкий голос Блейка:
— Проклятье, не сметь ее переворачивать! Назад всем! Назад, я сказал!
Сильные и невыразимо нежные руки принялись осторожно массировать ее спину и плечи. Сквозь ресницы проникали проблески света. Она чувствовала раздражающий щеку песок. Блейк склонился над ней и начал делать искусственное дыхание.
Она дышала нормально. Легко. Через нос. Теперь ей надо было убедительно изобразить медленный приход в сознание. Она была медсестрой и неоднократно видела, как это бывает, так что постаралась, чтобы все выглядело правдоподобно. Для зевак. И особенно для Тони.
— Пап? — услышала она его тоненький голос. — Как она, а?
— Отойди, сынок.
Сквозь полузакрытые глаза Эйва увидела, как отступили от нее на шажок две маленькие загорелые ножки. Она внутренне улыбнулась. Неужели сработало?! Нужно узнать… Она глубоко вобрала в легкие воздух, и ее спина подалась под заботливыми руками Блейка. Окружавшая их толпа ахнула. Затем раздалось чье-то всхлипывание. Китти? Да, это была она.
— Слава Богу, она дышит! Доктор, здесь стоит «скорая». Можно мне сопровождать ее? — сквозь рыдания пролепетала ее подруга.
— И мне, пап! Пожалуйста!
Эйву подняли на носилки, и тут она почувствовала, что ей по-настоящему худо.
Смутно она почувствовала, что кто-то положил на нее свою теплую ладонь. Это было последнее ощущение того дня. Эйва потеряла сознание.
Глава четырнадцатая
Ей было больно не только двигаться, но даже поворачивать голову, даже дышать… Было такое чувство, будто на ее теле не осталось живого места. Эйва тихонько постанывала в ответ на любой звук, который вырывал ее из убаюкивающей тьмы бессознательности. Порой она слышала осторожные приглушенные шаги, замирающие у ее постели, иногда шепот… Все это врывалось в ее голову шумным вихрем и вызывало новый приступ боли. Она стонала… Обычно это заканчивалось тем, что чьи-то теплые, заботливые руки касались ее предплечья и в следующую секунду Эйва чувствовала, как в ее измученную плоть входит благословенная игла.
Дни для нее незаметно перетекли в ночи. Часы неразличимо ползли один за другим. Лекарство действовало как снотворное и постоянно держало ее в таинственных чертогах дремы. И все-таки временами сознание возвращалось к ней, вновь и вновь вызывая к жизни боль, которая терзала и мучила ее до тех пор, пока неизвестный благодетель снова не погружал ее в состояние оцепенения очередным уколом.
Наконец Эйва вернулась к жизни. Сознание возвратилось к ней вместе с ароматом цветов. Этот аромат окружал ее со всех сторон и подавлял едкий запах медикаментов. Солнечные лучи грели ее лицо, проникали сквозь сомкнутые веки. Она открыла глаза и огляделась.
Рядом суетилась Китти. Такая знакомая и красивая в своем больничном халате и сестринской шапочке, небрежно надетой на самую макушку. Она расставляла по вазам огромные букеты из сочных оттенков роз, орхидей, фиалок и ярко-оранжевых хризантем и что-то тихо напевала.
Эйва некоторое время молча наблюдала за ней, чувствуя острые приступы здорового голода.
— Что нужно сделать человеку, оказавшемуся здесь, чтобы получить завтрак? — слабым голосом произнесла она наконец.
— Ага, очнулась-таки! — воскликнула, вся засветившись от радости Китти. — Опять вместе с нами в этом старом и скучном мире, да?
Но для Эйвы этот мир казался настоящим раем, когда, умытая и освеженная, она удобно откинулась на подушки и атаковала отлично приготовленный омлет, с тостом и ветчиной.
— Значит, ты и есть тот коварный демон, который все это время накачивал меня наркотиками и не давал подняться, — сказала она, когда Китти убрала поднос и села рядом с ней на кровать. — Ну, давай рассказывай, что у вас тут происходит.
Китти глубоко вздохнула, приготовившись к длинному повествованию.
— Начнем с того, что у тебя сломаны два ребра и повреждено плечо, красавица-серфер. Так что осторожнее дыши и поменьше болтай. Предоставь это дело мне.