— Как тебе сказать… — начала Ксанта почти с облегчением: тема подходящая, надолго хватит. — Костик раньше много рассказывал о Клейме. Мол, в байках сталкеров так называются паранормальные способности — сверхчутье, интуиция, умение на глазок определять степень радиоактивности, — которые в той или иной степени проявляются у всех, кто часто ходит за Периметр.
— В байках? — переспросил Кузнец. — Значит, на самом деле ничего такого нет? Или как?
— Не знаю, Дениска. Сначала Костик был уверен, что нет. А потом… потом он стал говорить об этом с меньшей охотой. Особенно после того, как наш Центр открыл в Зоне станцию. Наверное, не хотел меня пугать, а может, и сам потихоньку начал в это верить.
— Значит, местные страшилки — Черный Сталкер, Доктор, Оборотень и прочие — это просто экстры с Клеймом Зоны?
— Нет. Они — призраки Зоны. Вроде бы все они добрались до Монолита, и тот исполнил сокровенное желание каждого из них. Но исполнил так, что мало не показалось. Их нельзя убить, им подчиняются местные феномены, при желании они способны быть неуловимыми. А экстры… те, на ком Зона оставила свою печать, — они пока еще люди. По крайней мере, внешне. Но, если верить сталкерским байкам, человеческая часть отмеченных Клеймом постепенно отмирает, и они превращаются в нелюдей. Говорят, первым из тех, кто прошел по этому пути до конца, был некий Синий Генерал. На самом деле он, конечно, не генерал, а капитан какой-нибудь или майор; правда, никто не может точно сказать, в каком подразделении он служил. По легенде, командование отправило его с секретным заданием вглубь Зоны, он не вернулся, и все подумали: погиб. А потом выяснилось, что он потерял человеческий облик и стал Синим Генералом…
— Мозги он потерял, — мрачно сказал вернувшийся Москит через щель в двери. — Радаром выжгло напрочь. Стал он действительно нелюдем, но не экстрой каким-то там, а просто жестоким, отмороженным ублюдком. Захватил территорию, объявил ее закрытой и всех честных бродяг, кто пробовал к нему сунуться, казнил. И лучше не спрашивайте меня как. Лезьте давайте наверх, чисто.
Сначала Ксанта даже не поняла: может, проводник вывел их через какой-то другой выход? Так все переменилось со вчерашнего вечера. Буйная поросль одичавшей смородины прижата к земле, ветви обломаны, а часть кустов даже вырвана с корнем, словно через них прорывался неуправляемый трактор. Вдоль всей поляны, вывернув пласты сухой почвы, протянулись неровные борозды, деревья почернели и лишились половины листьев. На северной их стороне, обращенной к станции, горбились какие-то рыжие наросты, похожие на сморщенные воздушные шарики.
И тишина. Ни единого звука, только шуршала под ногами развороченная земля да позвякивало оружие.
— Тихо как, — сказала Ксанта.
— Сразу после выброса зверье по норам прячется, — пояснил Москит. — Если бы не море новых аномалий, гуляй по Зоне, как по Крещатику.
Первые минут двадцать Ксанта и Кузнец то и дело крутили головами и даже время от времени принимались спорить, что именно из окружающего пейзажа могло измениться под воздействием выброса. Москит пару раз прикрикнул на них, но потом плюнул и дальше шел молча.
Так могло продолжаться долго, но на краю очередной оплывшей дренажной канавы группа наткнулась на первый труп.
Москит подал знак остановиться, Кузнец, увлеченный шутливой перепалкой, отреагировал не сразу и едва не наступил на растерзанное тело. Ксанта ойкнула и отшатнулась.
Человек лежал в гниющей траве, раскинув руки, словно его тащили несколько метров, а потом бросили. Вместо лица у него чернел страшный кровоподтек, череп казался сплюснутым и ненастоящим. Выцветшее армейское обмундирование было порвано на груди и животе. В прорехах ткани бурая корка запекшейся крови скрывала поврежденную плоть — какая-то тварь явно пыталась поужинать, но ее спугнул выброс.
— Кто… кто это? — сглотнув, спросила Ксанта. — Солдат?
Москит ощерился, но ничего не сказал. Скай ответил за него:
— Нет, конечно. Это боец клана.
— А почему… он без снаряжения?
— Лучше спроси: какого клана? — сказал Москит. — Тогда поймешь. Это монолитовец.
— С чего вы так решили? — спросил Кузнец. — Есть какие-то клановые знаки?
— Есть. На рукавах, повязках или на банданах. А у этих, — Скай кивнул на труп, — эмблема всегда на броне. Большинство бойцов «Монолита» ходит в экспериментальных экзоскелетах. Дорогая штучка, поэтому его и сняли. Либо свои, либо те, кто завалил парня. Как думаешь, Москит?
— Похоже. А завалили грамотно — из оптики в голову, — одобрил ведущий. — Пуля тяжелая, даже шлем не выдержал — видишь, что от башки осталось. Интересно, кто это решил с «Монолитом» поссориться?
— Да мало ли желающих… Что, у Саркофага одни невинные овечки обитают? Если воякам дадут добро, они первыми возьмутся за этих ребят. Или тот же «Последний рубеж». С монолитовцами у них давние и очень серьезные терки…
Москит задумчиво посмотрел на труп.
— И некрологов от Че не было… Убрали парня очень вовремя, в самый выброс или сразу после него. Кто-то под шумок разжился неучтенным боевым костюмом. Паршивые дела.
— Да уж, хорошего мало, — согласился Скай.
Следующий убитый попался им на пути совсем скоро.
А потом и еще двое — на изрытой небольшими воронками поляне. Внешне ямы были похожи на следы выброса, вроде тех странных борозд, что Ксанта с Кузнецом видели у самого убежища, но Москит вдруг насторожился и приказал принять в сторону.
— Думаешь, вляпались в растяжку? — спросил Скай.
Ведущий не ответил, только скривился.
— «Монолит» кого-то искал, — продолжал Скай. — Бойцы клана шли по следам и наткнулись на…
— Засаду? — закончил Кузнец.
— И не одну. Кто-то сработал очень четко, почти по учебнику. Снайпер, растяжки, все как положено…
— Хватит языком трепать! — неожиданно рявкнул Москит. — Смотри в оба, брат, не то напоремся на ловушки. Или «Монолит» прискачет, пылая жаждой мести…
Скай пожал плечами:
— Не прискачет.
— Это почему?
— Потому.
Москит выглянул из-за плеча помощника и присвистнул, проследив, куда он смотрит. Кузнец и Ксанта подтянулись за ним и тоже увидели.
В залитых кровью зарослях сваленные друг на друга неряшливой кучей лежали мертвые тела. Не менее десятка. Размозженные ударной волной, с оторванными конечностями и скатанными в тугой ком внутренностями. Было похоже, что победители наскоро обыскали убитых и сволокли их в одно место. Может, хотели похоронить, но что-то помешало. Тот же выброс, например.
В любом другом случае над подобной бойней кружила бы омерзительная туча мух, но в Зоне стояла тишина. Только бил наповал сладковатый, тошнотворный запах разложения. От первого же взгляда на трупы желудок у Ксанты сжался и ухнул вниз, в животе проснулось что-то живое и немедленно запросилось наружу.
Она зажала рукой рот и отвернулась. Хотела сделать шаг в сторону, но ведущий остановил ее:
— Стой! Не отходи никуда. Даже на миллиметр!
— Но… мне… — глухо пробормотала Ксанта, борясь с накатывающей тошнотой.
— Вываливай здесь. Мы привычные.
Денис тоже отвернулся от побоища, подхватил подругу под локоть, и в этот момент ее вырвало. Вытирая рот платком, она спросила:
— Что… что это?
— Война, — ответил Скай за Кузнеца. — Война между кланами. Мы почти на границе Мертвого города, тут все время кто-нибудь бодается. Но чтобы так круто… Не соврал, значит, Хемуль, когда сказал, что «Последний рубеж» взялся за «Монолит» по-взрослому. Давно пора было, между прочим…
— Уходим, — сказал Москит. — Быстро валим отсюда. Не хватало еще, чтобы нас здесь застукали.
Ведущий заметно нервничал, и Ксанта в кои-то веки была с ним согласна. Про «Монолит» она не раз слышала от Костика, и того, что она уже знала, хватало с лихвой. Кстати, Дети Саркофага были в числе тех кланов, что назначили цену за информацию о Муте. Столкнуться с ними над трупами их собратьев — хуже ничего не придумаешь.
Москит погнал их прочь от места бойни. Лишь через час они все-таки вышли из опасного леса и, миновав заросший проселок, увидели справа от себя пару дряхлых деревянных домишек и несколько полуразрушенных фундаментов.