Эдди не торопилась.
Она не знала, что будет после этой ночи. Ей было все равно. Она не хотела об этом думать. Она хотела впервые со дня смерти Бена что-то почувствовать, порадоваться моменту. Тем более что она будет с Ником Савасом, будет заниматься с ним любовью.
Она получит от этого удовольствие. Почему бы и нет?
Она скучала по интимности спальни. После своего первого сексуального опыта с Кайлом она понять не могла, почему все поднимают такой шум по поводу секса. В те несколько недель, которые они провели вместе, он был яростен, жаден и требователен. Он всегда контролировал ситуацию. Кайлу было двадцать три, он был молод и безудержен, и его больше интересовал финальный аккорд, чем путь к нему. Он не дал ей возможности открыть для себя все тонкости занятий любовью.
С Беном все было по-другому. Они вместе учились любить и доставлять удовольствие, наслаждаться процессом, а не торопливо достигать оргазма.
В данном случае она совсем этого не ожидала. Одна ночь — ничто по сравнению с десятью годами, проведенными с Беном. После его смерти ей ни разу не хотелось ни с кем заниматься сексом. Легла бы она с ним в постель, если бы не появился Кайл? Вряд ли. Скорее всего, ее здравый смысл отправил бы ее спать пораньше. И что дальше? Ей бы приснился Бен? Он уже несколько месяцев ей не снился. Она очень хотела сохранить воспоминания о нем, но они словно ускользали от нее. Если бы она вернулась к себе одна, приснился бы ей Бен или этот красивый мужчина, который замер, пока она расстегивала пуговицы у него на рубашке? Она не собиралась повторять этот опыт. Это всего на одну ночь. И как ни странно, у нее было такое чувство, как будто это хорошо и правильно.
И Эдди постаралась не думать ни о чем, забыть свой жизненный опыт и наслаждаться моментом и этим мужчиной.
Она расстегнула последнюю пуговицу и стянула рубашку с плеч. Пока она раздумывала, что ей делать дальше, он рывком ее снял и отбросил в сторону. А потом выправил из брюк майку и стал снимать ее через голову.
Эдди взяла его за руки.
Ник застонал, но опустил руки.
— Но потом я вас раздену, — пробормотал он и бросил на нее взгляд, полный обещания.
— Когда до вас дойдет очередь, — согласилась она, стараясь не показать, что при мысли об этом она вся дрожит от нетерпения.
Она сняла с него майку, на секунду положила руки ему на плечи, а потом осмелилась провести пальцами по волосатой груди, слегка царапая его кожу. Она ощутила, как дрожь прошла по всему его телу под ее руками. Он не двигался, но внимательно следил за каждым ее движением из-под полуопущенных век. Она обвела его соски, потом провела пальцами по груди вниз на живот и остановилась, когда нащупала его ремень.
— Полагаю, и с этим тоже вам разбираться, — хрипло сказал Ник, опустив глаза.
— Меня это устраивает, — сказала Эдди. — Не хотите встать?
Он встал так, что его ремень оказался на уровне ее глаз. С ремнем она справилась быстрее, чем с рубашкой. Потом, стараясь не думать о том, что делает, расстегнула молнию. И только тут поняла, как близко она от его горячей плоти, до которой ей так хотелось дотронуться. Похоже, он хотел коснуться ее ничуть не меньше.
Брюки Ника упали на пол, он скинул ботинки и остался в одних только хлопковых трусах-боксерах, которые никак не могли скрыть его возбуждения.
— И это, очевидно, тоже снимать вам, — хрипло сказал он, опустив глаза. Потом встретился с ней взглядом. — А теперь моя очередь.
— Я еще не закончила, — запротестовала Эдди.
Ник взял ее за руки, чтобы она не смогла дальше его раздевать.
— Позвольте мне хотя бы начать. — Он наклонился и стал целовать ее голые плечи горячими губами, рукой поглаживая ей спину. А потом застонал и опустил голову:
— Что?
— У вас там пять тысяч пуговиц.
— По-моему, всего сорок, — сказала она и тут же вспомнила, как долго стояла выпрямившись, пока мама застегивала ей платье. — Ну, или пятьдесят.
— Пятьдесят? — Он опять застонал, но его ловкие пальцы уже взялись за дело.
У Ника Саваса было много разных талантов, и он умело их сочетал. Пока он расстегивал ей платье, он губами ласкал ей подбородок, мочки ушей, плечи. Ей казалось, что даже его волосы активно ее соблазняли. Шелковистые темные пряди мягко касались ее чувствительной кожи. Потом он довольно вздохнул, поднял голову и улыбнулся.
— Победа за мной, — пробормотал он и медленно опустил корсет ее платья, обнажив грудь.
Она содрогнулась от холодного воздуха и от выражения на лице Ника Саваса. Эдди никогда не была так уверена в собственной красоте, как ее мать и Риана. Но Ник, похоже, был просто очарован тем, что увидел. Он поднял руки, взвесил ее груди в ладонях. Потом большими пальцами стал ласкать ее соски, от этого она еще острее ощутила, как она его хочет.
— Какая же ты красивая, — пробормотал он, наклонился и втянул сначала один сосок в рот, потом другой.
Желание словно пронзило Эдди насквозь. Она содрогнулась.
— Тебе холодно?
— Н-нет, я просто... — Она не могла подобрать слов, чтобы описать свои ощущения, поэтому просто покачала головой.
Ник тоже не стал торопиться. Он поднял ее с кровати, поставил перед собой, стал целовать ее ключицы, потом взялся за лиф платья, который уже был у нее на талии. Он опустился на колени и потянул платье вниз, потом поднял одну ногу, вторую, снял с нее платье полностью. На ней теперь были только шелковые трусики.
— Ах... — Он посмотрел на нее.
Она почувствовала, как он заскользил взглядом по ее ногам все выше, по животу, потом по груди, а потом взглянул ей в лицо и улыбнулся. Он одним пальцем, дразня, провел по поясу ее трусиков, потом медленно снял их с нее.
Эдди бездумно через них переступила, потом посмотрела на стоящего перед ней на коленях Ника. Она ощутила прикосновение его пальцев на лодыжках, потом он погладил ей ноги так, что она вся задрожала от страсти. Она невольно ухватилась ему за плечи. Его дыхание согревало ей живот, он поцеловал его, потом провел руками по внутренней стороне бедер, погладил завитки, прикрывающие ее бутон, потом дотронулся до него.
Эдди подавила стон.
Он не остановился, наоборот, раздвинул ей ноги и стал гладить ее там. Колени у нее задрожали, пальцами она сдавила ему плечи.
— Н-нечестно.
Он посмотрел на нее и улыбнулся.
— Ты меня не ждешь.
— Можешь присоединиться ко мне, когда захочешь.
Она так и сделала. Он как-то оказался рядом с ней на кровати. Эдди взялась за пояс его боксеров и стянула их с него. Он скинул их с ног, потом устроился с ней рядом и стал исследовать каждый сантиметр ее тела. Эдди тоже старалась получить максимум удовольствия, но это было непросто, потому что ее снедала отчаянная жажда. Когда он устроился у нее между коленей, она вжала пальцы ему в бедра. Но он не торопился, провел ладонями ей по ногам, потом легко коснулся ее влажных складок и опять стал гладить ей ноги. Эдди подавила стон. Она старалась лежать неподвижно, не приподнимать бедра ему навстречу, не показывать, как сильно она его хочет.
Но он знал. Он улыбнулся и стал пальцами выписывать круги на ее коже, поцеловал внутреннюю сторону ее бедра. Его волосы щекотали ей кожу. Губы у него были горячие. Он остановился и подул ей на бедро, туда, где только что коснулся ее губами. С каждой секундой он подбирался все ближе. Потом он языком коснулся ее прямо там, и она тихонько ахнула:
— Ник!
Он поднял голову:
— Да?
А потом делал это снова и снова.
У Эдди задрожали колени, она вцепилась руками в его волосы, но не отстранилась.
Она замотала головой, а он все продолжал гладить ее, а потом его пальцы последовали за его губами, раздвинули влажные складки и скользнули внутрь. Большим пальцем он нащупал самое чувствительное место и стал медленно и ритмично выписывать им круги, сводя ее с ума. Она приподняла бедра ему навстречу.
— О! — Она вся извивалась на кровати. — Сейчас, пожалуйста! Я...