Изменить стиль страницы

«Спит твоя девочка там, меж крестами…»

Спит твоя девочка там, меж крестами,
К ней заросла на кладбище тропа.
Бродит другая нездешними снами,
Третья под церковью бродит, слепа.
Всех ты баюкала песнями нежными,
Всех ты оплакала в ночи без сна.
Приняло ль сердце твое Неизбежное?
Выпило ль чашу до дна?
Свечечку тонкую перед иконою
В день погребенья Христа
Молча затеплишь с земными поклонами,
Стань с Богоматерью возле креста.
1918, Киев

«Кто счастливей этой нищей…»

Кто счастливей этой нищей,
Что к Почаеву ушла?
Ей не нужен кров жилища,
Мир и все его дела.
Корка хлеба, Божье слово
От монаха иль дьячка,
Ноша бремени земного
Ей, как сон, уже легка.
Все морщины как улыбка,
Тихий свет идет от глаз.
«Там по трахту грабят шибко,
Отберут твой рубль как раз».
И даяния на свечи
Юродиво не взяла.
Подняла суму на плечи,
Поклонилась и ушла.
Перед ней не наши зори
И не наши небеса.
И какие явит вскоре
Смертный час ей чудеса…
1918, Киев

«Да будет так. В мистерии кровавой…»

Наташе

Да будет так. В мистерии кровавой
Согласна ты мечом закланья быть.
Так суждено. И есть у сердца право,
И кровь и смерть переступив, любить.
Да будет так. Но снилось мне иное:
И ты, и я торжественным путем,
Предав земле сожжение земное,
В далекий Монсальват идем,
Где, Грааль святой ревниво сохраняя
И не сходя с заоблачных вершин,
Тебе и мне дорогу озаряет
Грааля рыцарь Лоэнгрин.
1918. Киев, Труханов остров

«Зачем ты ко мне наклоняешься…»

Зачем ты ко мне наклоняешься
И в глаза мне глядишь горячо?
И так долго со мною прощаешься,
И целуешь еще и еще?
Или сказка твоя недосказана,
Или там, где ее эпилог,
Повернется Судьбой еще разное
На распутье минувших дорог?
И на первой измена мне встретится,
И разлука, и гибель моя.
На второй твоя гибель наметится,
А на третьей — твоя и моя.
[1918]. Киев

«Зацвели мои белые тернии…»

Зацвели мои белые тернии,
Заалела закатом река.
И печаль, как молитва вечерняя,
Мне сладка.
Златоверхая церковь над кручею,
Замирающий звон
Овевает надеждой певучею
Жизни сон.
Там вдали, где в зарю облекается
Белый ангельский клир,
Боль земная вся претворяется
В ясный мир.
[1918]. Киев, Труханов остров

«Я тебя не знаю, я тебя не знаю…»

Я тебя не знаю, я тебя не знаю,
Чем была, чем будешь, кто ты, жизнь моя.
Только знает кто-то, в сердце умирая,
Что, со мною слитая, ты была не я.
Солнце и движение. Муки и утраты,
Дальние и высшие, светы и мечты,
Отдаю тебе я полно, без возврата,
И смеюсь, и знаю: я была не ты.
[1918]. Киев

«Кукушка летала…»

Кукушка летала,
Деток созывала,
Сидя на березке,
Слезки проливала.
Кукушкины слезки
Выросли потом
Золотым ковром.
Прилетали детки.
Кто сидит на ветке,
А кто на суку.
Все кричат «ку-ку».
На ковер слетали,
Слезки поклевали.
[1918]. Киев

«Воет ветер неуемный…»

Воет ветер неуемный,
Бездорожный и бездомный,
Бьет и рвет железо с крыши.
Отвечает сердце: «Слышу.
Это голос тьмы беззвездной,
Бесприютность тучи слезной,
Далей черное кольцо,
Смерти близкое лицо,
Это стуки топора…
Тише, тише — спать пора».
1918, Киев

«Тоскует дух, и снятся ему страны…»

Тоскует дух, и снятся ему страны,
Каких в пределах жизни нет.
Но в час, когда сквозь алые туманы
В речной дали пурпуровый рассвет
Конец бессонной ночи возвещает,
Там, на востоке, тонких облаков
Живое золото, как остров, возникает,
Над океаном призраков и снов.
Припав к нему в томленьи беспредельном,
Забытый рай на миг я узнаю.
И всё, чем сердце ранено смертельно,
Звучит как пенье ангелов в раю.
Но крепнет день, и гаснет рай мой дальний,
И лишь перо жемчужного крыла
Плывет в дали безбрежной, беспечальной,
Куда и жизнь ушла.
[1918]. Киев, Трехсвятительская ул.