— Я не стану ничего забирать. Я должна увидеть это.

— Что?

— Поверь, для тебя оно не имеет никакой ценности.

— Для меня ценность представляет моя жизнь. Хотелось бы знать, оправдан ли риск.

— Я не вынуждаю тебя забираться далеко. Не понадобится даже спускаться вниз. Только дойти до библиотеки.

— Что там можно найти? Там все сгорело во время сражений.

— То, что мне нужно, сохранилось.

— Откуда вы это знаете?

— Я подслушала разговор вчера… Мастер магов обмолвился, что библиотека особняка представляет интерес даже сейчас… Там уцелели некоторые книги, заклятые от огня и воды, не говоря уже… — Элиалия осеклась и докончила не так, как намеревалась. — Мне кажется, маги приехали как раз затем, чтобы найти что-то для себя.

— Попроситесь к ним в компанию.

— Я хочу их опередить. Им не нужно то, что ищу я, но наверняка они запретят мне соваться в развалины. Маги не любят посторонних.

Что правда, то правда.

— Это опасно.

— Не так опасно, как считается. Вокруг Руин больше суеверий, чем настоящего зла…

— Это вы тоже от магов наслушались? — с иронией вставил Брюс.

— …но многие ловушки все еще действуют, — дочь баронессы царственно проигнорировала сарказм, — и мне нужен тот, кто предскажет их вовремя… Согласен?

— Нет.

— У тебя нет выбора.

— Есть. Руины не так безобидны, как вы пытаетесь себя уверить. Там можно подцепить серьезную пакость или погибнуть. С другой стороны, даже если вы попытаетесь раскрыть глаза окружающим на мою зловещую сущность и даже если вам поверят, то это грозит мне в худшем случае ссылкой дальше, к Краю земель. И я не могу сказать, что стану сильно скучать по этому дому.

Ох, и лицемер… А чего тогда так переживал, когда утренний городской жлоб рассердился?

— А по той девушке, дочке лекаря?

Брюс открыл и закрыл рот, не издав ни звука. Заготовленные возражения утратили всякий вкус.

— Я заплачу тебе за работу, — чуть мягче проговорила Элиалия. — Хочешь… — Она подумала и неуверенно предложила: — Тысячу золотых?

Так. Судьба определенно развлекается, подкидывая приманки, уводя их из-под носа и снова выкладывая на видном месте. Ох, сдается, что это ловушка…

— А вы не боитесь?

— Я ничего не боюсь, — с какой-то странной интонацией произнесла девушка.

— Вы пришли ко мне в дом, одна. Назвали некромантом… Вы слышали про кукол, в которых некроманты превращают людей?

— Ты? Ты даже у мертвяка сундук не смог отобрать! — Она настолько пренебрежительно отмахнулась, что Брюс обиделся и уязвленно пригрозил:

— А если я заведу вас в развалины и там оставлю?

— Тогда ты не получишь деньги.

— Что ж, может, оно и к лучшему.

— Я думала об этом, — созналась Элиалия. — И отправила сегодня письмо на имя моей матушки. В нем все рассказала. И про то, что беру тебя в проводники. Письмо дойдет примерно через два-три дня, так что, если я сама его не перехвачу…

То есть она не сомневалась, что убедит Брюса. Самоуверенная барышня.

— Я не такая несмышленая, как тебе кажется! — Элиалия горделиво приосанилась.

Не только самоуверенная, но и наивная. За три дня можно оказаться о-очень далеко…

— Скажите, — не выдержал Брюс, — а последнего-то из женихов вы чем спугнули?

Она вспыхнула, словно клок соломы, — ярко, мгновенно, бездымно. Кончик носа покраснел, по скулам расплылись алые пятна. Но, как и соломенный клок, гнев ее сгорел бесследно. Она усмехнулась краем рта и неожиданно мирно ответила:

— Хвастун. Сто раз за день рассказал, как в одиночку расправляется на охоте с целой стаей пилозубов. Вечером я привела в его спальню пилозуба из нашего зверинца… Всего лишь одного, но он… м-м… Ему не понравилось.

Брюс сглотнул.

— Понятно. — Решительная девушка. С такой лучше не спорить. И Брюс кивнул: — Хорошо, я согласен.

Она просияла.

— Идемте! Пока еще светло.

— Вы с ума сошли? Куда так сразу?

— Я хотела опередить водяных.

— А мне надо зверей кормить.

— Этих шипастых? — Вывараны все же оказались способны отвлечь ее внимание хоть на пару минут. — Дома в подземелье живет один, уже старый. Забавное существо. Как ты с ними уживаешься?

— Я их не люблю, но кормлю. Они меня не жалуют, но кормят. Так что у нас полное взаимопонимание. Главное, их не бояться.

— Ну это просто, — легкомысленно решила настырная баронская дочь.

Процентов девяносто тех, кто имел дело с вываранами, с ней бы категорически не согласились, но возражать своей гостье Брюс порядком утомился.

— Может, я возьму у тебя пару уроков общения с этими красавчиками…

— С удовольствием вам дам их, — несколько двусмысленно пообещал Брюс. — Попрактикуетесь с самыми лучшими экземплярами.

Все же ему удалось убедить свою нанимательницу потерпеть хотя бы до утра. Уговорились встретиться за час до рассвета возле Брюсовых вчерашних раскопок. Раз уж она была там однажды, то и второй раз найдет.

А когда она ушла, Брюс без сил опустился на лавку, вздохнул и, наклонившись, вытащил из-под нее свиток, чей угол так и торчал предательски, несмотря на все усилия запихнуть бумагу подальше.

Напрасно старался…

Увы, никакой он не краденый принц. И хорошо помнил своих родственников-некромантов, горевшие в злом пламени дома и собственный ужас, когда чужаки громили поселок…

На самом деле не так важно, действительно ли она знала, о чем говорила. Слово баронской дочки против слова изгоя даже ставить незачем. Может, она случайно ткнула — и точно попала.

Брюс провел ладонью по свитку, стряхивая пыль. Кривые закорючки лишь отдаленно напоминали то, что он встречал в детстве в книгах… Но вот эта цепь закорючек неделю назад сработала.

Хуже того, Брюс все чаще чувствовал, что способен действовать без чужих заметок. А это значит… А ничего это не значит. Вот попробовал он вытянутьзолото, а разбудил мертвяка. Чувствовать присутствие своей силы, связи с которой не должно быть после рассечения, мучительно. Ибо они с ней общаются, словно глухой с немым.

Брюс выпростал из-под рубашки шнурок, на котором висел грубо оплетенный в серебро камешек. Камешек был простым кусочком базальта. Все, что осталось от родного дома. Фрагмент былого, бесполезный без остального.

* * *

В дверь поскреблись.

Вот зачем, спрашивается, Брюс собственноручно отковал отличный бронзовый колокол и повесил его над порогом? Его звон слышен даже в пещере вываранов, но разве кто-то пользуется этим благом цивилизации? За сегодня колокол качнулся лишь раз. Зато одни стучат, другие скребутся, а третьи входят и вовсе без спросу…

— Открыто!

— Бр-рюс, пр-ривет!

— А, это ты Кочма… — Брюс отложил кипу бумаги, которую готовился отдать выжаркам. Посещение баронской дочки подвигло Брюса на уничтожение компромата. На всякий случай.

— Добычу тебе пр-ринес. Интер-ресует? — Вихрастый рыжий человек неопределенного возраста вкатился в дом и тут же уцепил краюху хлеба из корзины.

Ну вылитая жар-птаха. Быстрый, хваткий, юркий. Отовсюду выклевывает крошки. И яйца приносит, словно птица. Правда яйца вывараньи. Кочма собирает их на пустошах.

— Интересует… — Брюс покопался в садке, который Кочма выставил на стол. От короба, обмазанного термостойкой глиной, все равно тянуло жаром. — Чего мелкие-то такие?

— Р-радуйся, что хоть такие пр-ринес… — Рыжий жевал так, что за ушами трещало, хлебнул заварца прямо из чайника, отдуваясь, наконец плюхнулся на скамью. — Твар-ри озлобились, хуже некуда. Тр-рех охотников у меня на глазах спепелили в миг, что твои маги! Но это еще что! Яйца все подчистую повыбр-раны, еле нашел хоть что-то.

— Кем повыбраны?

— Да кто ж его знает. Конкур-рентов стало — тьма! Спр-рос р-растет, цены — тоже, — не без намека сообщил Кочма, запуская освободившиеся от хлеба длани в растрепанные вихры и со вкусом почесываясь. Посыпалась пыль, пахнущая золой.

— С ума все посходили…