Чем ниже, тем отчётливее голоса… Кто-то плачет и зовёт маму. Ещё кто-то читает стишок…
Женский голос… Мягкий и одновременно усталый. Отчитывает за разбитую вазу…
Зачем под землёй ваза?.. Что в неё ставить?.. Да и зачем?.. Бред. Откуда все эти голоса?!
Вот, снова детский визг! Спор насчёт того, кто именно «сала»! Недовольное перешёптывание девочек…
Тошка снова брёл за Павликом, будто загипнотизированный, понимая, что уже точно сходит с ума… А как ещё это назвать? Когда в голове посторонние голоса?.. Стоп! Ведь Павлик тоже их слышит, иначе чего так испугался?!
Павлик замер и выключил фонарик.
Тошка притаился за его спиной, не понимая, чего страшится больше: того, что действительно поджидает внизу или очередных предположений друга?..
Однако Павлик так ничего и не сказал. Он просто стоял на месте и сопел.
Тошка немного осмелел — нет, простое любопытство, — выглянул из-за спины друга и тоже онемел… Точнее сказать, потерял дар речи — ведь они и без того молчали.
Внизу, где заканчиваются ступеньки, — светлое пятно! И тени!.. В убежище кто-то есть! И судя по голосам — это дети…
Тошка сглотнул и потянул Павлика за рукав курточки. Тот отмахнулся. Что-то прошипел, на счёт «и без тебя тошно, дай сперва переварить…»
Внизу снова закричали. Похоже, всё же определили кто «сала». Снова заплясали тени…
Женский голос предложил кому-то продолжить…
…Одна из теней заплясала у самых ступенек…
Женщина вскрикнула, но, похоже, всё же опоздала с предупреждением — внизу возник чумазый мальчишка…
Как раз, в этот момент Павлик включил фонарик…
Мальчик взвизгнул, но устоял на месте. Упёрся взглядом в Павлика и Тошку, будто те были чем-то нереальным… Затем попятился и скрылся в темноте.
Тошка стиснул зубы и снова дёрнул Павлика.
Павлик отмахнулся и решительно направился вниз.
Тошка проглотил страх. Почувствовал ноги. Неуверенно… Поспешил вслед за другом.
Голоса стихли… Остались лишь шорохи и скрипы.
Женский голос спросил, что произошло… однако Павлик уже спустился, а потому ответа так и не последовало.
Тошка не рассчитал собственных сил. Увидел замершую спину друга, поскользнулся на бетонной крошке… полетел носом вперёд, чертя забинтованными ладонями по полу… Чистый, как и тогда!
Тошка вылетел на свет — мысли тут же исчезли… Как и понимание всего происходящего!
Огромный бункер — Тошка и не представлял насколько, — подсвеченный тусклыми лампами под потолком… Лампы мерцают. Оттого недвижимые люди отбрасывают шевелящиеся тени… Жутко. Особенно когда смотришь на детей… Разного возраста, но все, без сомнений, школьники. Мальчики — в однотипной тёмно-синей форме, девочки — в коричневых платьицах, с чёрными передничками… Много белых бантов! У самых маленьких на груди красуется аккуратная звёздочка, у взрослых под воротничком — красный галстук… Пионеры!
Тошка с трудом сдержал возглас удивления.
Пионеры — он видел их только на картинках!.. Ещё на помятых фотокарточках собственных родителей…
Все застыли и смотрят на вновь прибывших, будто те и впрямь явились НЕВЕСТЬ ОТКУДА!
Где-то загнанно бьётся муха…
Мальчишки — кто где… Рассыпались по убежищу, словно горох! Девочки затаились возле кроватей… вроде как меняли постельное бельё… Сейчас же замерли. Смотрят на нежданных гостей. За столом у кроватей — женщина в очках… Вернее уже без очков — те в руке. А в глазах какое-то безумие! Свободной рукой теребит накинутую на блузку шаль… На столе — раскрытый школьный журнал, осколки вазы и искусственные цветы! У стола замер растерявшийся мальчишка — это именно он читал стишок наизусть… Ещё чуть дальше застыла худая девочка с совком и веником… Из совка на пол падают всё те же осколки от вазы…
Тошка посмотрел на девочку… и понял, что это Света! Такая же худая, какой он видел её последний раз в больнице!.. Такая же… и одновременно другая… Волосы заплетены в аккуратные косички, заканчивающиеся бантиками, такое же коричневое платье и передничек, на ногах — белые гольфы до колен и ветхие сандалии…
Тошка сглотнул. Девочка смотрела на него, будто тоже узнала… но не до конца. Из-за её передника выглядывал тот самый мальчишка — и как только Тошка его сразу не узнал! Жив-здоров, будто тварь с ним ничего и не сделала…
Тошка вздрогнул. Поборол оцепенение и огляделся по сторонам… Вдоль стен сгрудилась стандартная школьная утварь. Стопы учебников, задумчивый скелет, ящички с реактивами, глобус, скрученные в рулоны плакаты и таблицы, гантели, мячи, запылённые маты… На одной из стен подвешена небольшая доска, с выведенной мелом гиперболой…
Если отфутболится именно по гиперболе, то назад можно уже и не вернуться!
Тошка поскорее отвёл взгляд… Напоролся на метроном, с трудом сдержал крик! Посмотрел в другую сторону — парты. Стоят ровными рядами, как и кровати. На коричневой поверхности — тетрадки и письменные принадлежности… Ещё дальше нависают огромные стеллажи, заставленные железными банками, брикетами и картонными коробками — продукты!.. Рядом — ёмкости с водой и мерный стаканчик… ЖУТЬ!!!
Тошка понял, что оседает — дети тут живут!
Потому что наверху больше ничего не осталось!!! Потому что тварь уже уничтожила этот мир! Как, скорее всего, уничтожила и кучу других!..
Тошка глянул на Павлика. В этом загнанном взгляде царил один-единственный вопрос, да и тот немой: почему именно так?!
Павлик повёл плечом и сам, похоже, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями.
Женщина приподнялась из-за стола. Отложила очки и ухватилась за собственный подбородок. Заплакала. Тут же смутилась и вынула из нагрудного кармашка блузки сложенный платочек. Принялась неловко бороться с эмоциями.
Тошка снова уставился на Свету. Та вздрогнула и выронила совок… Прищурилась от звона — все прищурились, даже лампы, — тут же посмотрела под ноги… Снова вздрогнула. Мимолётно глянула на Тошку. Покраснела…
Тошка с трудом удержал себя на месте. Хотелось подбежать и обнять!.. Но было нельзя. Это не та Света… Как и не тот мальчишка. Это совершенно другие дети, у которых другая жизнь и другая судьба!
Ужасная судьба! Они все вынуждены скрываться под землёй!.. Потому что Тошка и Павлик никак не могут остановить тварь!
Женщина выдохнула. Тихо заговорила…
Тошка не понимал слов, потому что в голове царил полнейший кавардак! Страшное подземелье, Света, очередная победа твари, неизбежность, безнадёжность… Всё — это тупик! После него остаётся только петля… Или шаг с небоскрёба в неизвестность.