Мелисса успокоилась и спрятала его под рыхлую землю, чтобы не засох, однако слегка промахнулась и снова больно уколола палец. Да так сильно, что на нем выступила крохотная капелька крови.
Она поспешно вытерла алое пятнышко и прижала упрямый росток уже ладошкой, но он каким-то образом снова высвободился и ткнулся кончиком в нежную кожу. Правда, на этот раз не так больно, но Милле все равно вздрогнула и машинально обхватила его, чтобы больше не вырвался. В тот же миг у нее все поплыло перед глазами. Неожиданно закружилась голова, к горлу подкатила тошнота, но это быстро прошло, после чего в теле возникла восхитительная легкость, а взгляд стал странно расплывчатым, невидящим и каким-то пустым.
Мелисса замерла прекрасной статуей и широко раскрытыми глазами уставилась в никуда.
Вокруг нее неожиданно стало удивительно светло. Как-то тихо и очень спокойно, словно в родном доме, где она провела всю свою жизнь. Но это был вовсе не дом, а какая-то странная роща, почти целиком состоящая из огромных, могучих, достигающих небес, но совершенно белых деревьев. Белым здесь было все, начиная от стволов и заканчивая самыми крохотными листочками, тянущими свои острые кончики повыше к солнцу. Белые ветки, испещренные необычными трещинками. Белые кроны, нежно подпевающие игривому ветерку. Белый мох на идеально прямых стволах. Не дубы, не сосны, не лиственницы. Скорее нечто, похожее на громадные ясени, но гораздо величественнее и красивее. Абсолютно белые ясени, при одном взгляде на которые хотелось смиренно склонить голову и благоговейно молчать, наслаждаясь увиденным и предаваясь странному чувству умиротворения. Только трава здесь оставалась привычно зеленой, но она лишь подчеркивала необъяснимую прелесть этого странного места, в котором Мелисса чувствовала себя поразительно хорошо.
На широкой поляне, окруженной могучими исполинами, неподвижно застыли двое: невероятно красивый юноша в распахнутой на груди белой рубахе и суровый мужчина в длинной белой хламиде и с венценосным обручем на высоком лбу. Оба рослые, широкоплечие, с искрящимися зелеными глазами истинных Перворожденных, в которых еще не остыли жаркие алые искры. С удивительно похожими лицами, сразу выдающими ближайших родственников. У юноши за плечами торчали рукояти парных мечей необычной гномьей ковки. Мужчина не был вооружен, хотя похожие ножны без труда можно было углядеть рядом с одним из великолепных в своей законченной красоте деревьев.
Они стояли в десяти шагах друг от друга и напряженно молчали.
- Еще раз! - требовательно велел Владыка Тирриниэль, нахмурившись. - Ты можешь лучше, я знаю!
Тир плотно сжал губы и послушно сосредоточился, пытаясь вызвать в груди знакомый жар. Но, как и в прошлый раз, все усилия привели к тому, что у него в руках оказался лишь крохотный огненный шарик, который и опасным было трудно назвать. Так, игрушка для малышни. Тем более что был он не рыжим, а каким-то ядовито зеленым.
- Плохо! Еще раз!
Юноша со скрипом погасил неудачный огонек и попробовал снова. С тем же результатом: опять эта отвратительная зелень, буквально издыхающая на корню.
- Ты недостаточно стараешься!
- Я стараюсь, - процедил Тир, бросив горящий взгляд на нетерпеливо скрестившего руки Владыку эльфов.
- Значит, мало!
- Как умею. Уж извини.
- Делай, я сказал! - рявкнул Тирриниэль и в раздражении сотворил точно такой же шар, только в несколько раз больше и крупнее. - Я уже сто раз показывал и объяснял, как надо. Смотри! Достаточно сконцентрировать свою злость и захотеть ее увидеть! Повторяй!
- Сам видишь, не выходит!
- Вижу! И это меня совсем не радует!
- А тебя вообще хоть что-то радует?!
- Торк тебя возьми, мальчик! - вспылил царственный эльф. - Такими темпами ты и через тысячу лет не сумеешь меня одолеть! Тебе нужно учиться вызывать свою ярость по первому требованию, а не молоть языком там, где не следует!
- Извини, но, похоже, я просто плохо умею злиться. Опыта, так сказать, маловато: мне же не тысяча лет, как некоторым! - ядовито отозвался Тир, и громадный сгусток Огня, внезапно сорвавшийся с ладоней сородича, едва не подпалил ему шевелюру. Он торопливо пригнулся и нервно обернулся. - Спятил?! Совсем с ума сошел на своем дурацком троне?! И меня таким же сделать хочешь?!!
Владыка эльфов спокойно проследил, как мирно гаснет зеленый огонь, достигший белоснежных исполинов, и молча сотворил еще один.
- Если не повторишь, я больше не ударю мимо, - бесстрастно сообщил он, и юноша пораженно замер. Что? Что он собрался сделать? Бросить в меня снова?! ВОТ ЭТИМ?!!
- Нет, ты точно ненормальный! Я же в первый раз! Дай хоть немного времени!
- Когда-нибудь времени у тебя не будет. И тогда останется только твой Дар и твой враг. Что ты выберешь? Жизнь или смерть? Победу или поражение?
- Глупый вопрос!
- Тогда делай, неразумный мальчишка, пока тебя не сожгли на месте! - не на шутку разозлился эльф. - Один раз у тебя это получилось! И неплохо, раз там дотла сгорела половина леса! Значит, ты можешь! И умеешь это делать! Ну же!! Не заставляй меня причинять тебе боль!
Но Тир неожиданно насупился и опустил руки.
- Тогда бросай, потому что мой ответ: нет.
- Что "нет"? - раздраженно дернул плечом Темный Владыка, не торопясь исполнять свою угрозу.
- Не хочу снова испытывать ЭТО.
- Глупец! В этом и есть твой Дар! В ярости, в ненависти, в злости, которую всего лишь нужно уметь вызвать и правильно обуздать! Без них не получится добиться Огня! Не выйдет из тебя настоящего мага! Ты никогда не обретешь истинной силы Изиара!! Наша ярость - как кремень для сухой ветви! Как искра для большого костра! Без нее не бывает пожара, ты понял?
Юноша странно нахмурился: он помнил совсем другое. И дело было не только в цвете: здесь есть что-то еще. Что-то, о чем он пока только смутно догадывался, но никак не мог ухватить нужную мысль.
- Думаю, ты ошибаешься, Тирриниэль: проблема не только в ярости.
Владыка эльфов играючи перекинул из руки в руку свой страшноватый Огонь и хрипло рассмеялся.
- Глупый мальчик! Неужели ты думаешь, я зря прожил эту тысячу лет? Или плохо владею своей силой?
- Может, и плохо. Только я уверен: не в ненависти дело.
- Именно в ней! - раздраженно притопнул эльф. - Почему ты не хочешь принять это, как данность? Почему упираешься там, где не надо? Торк! За девять эпох мой Род достиг таких высот, что не тебе менять правила! Зачем ты изобретаешь то, что давно придумано и освоено? Неужели я в тебе ошибся и ты слишком глуп, чтобы понять эту простую истину? Неужели я зря взялся за твое обучение? Нет? Тогда ДЕЛАЙ, что говорят, и перестань препираться со мной, неразумный юнец! Потому что в следующий раз я не стану тебя щадить и поджарю все, до чего смогу дотянуться! Хочешь испытать это на себе?! А может, ты просто испугался?! Струсил в последний момент?!
Юноша упрямо тряхнул роскошной гривой, не желая уступать в том, что считал правильным. Но, взглянув в пылающие глаза сородича, полные досады и неприкрытой ярости, вдруг отвернулся и до боли прикусил губу.
- Скажи, ты и сына учил вот так? Заставляя злиться на себя и искренне желать твоей смерти? Провоцируя на атаку столь дурацким способом? Неужели не нашлось другого? Какого-то иного пути? Неужели ты не мог сказать так, чтобы я тебя услышал?
Тирриниэль неожиданно замер.
- Ты хоть раз пытался ему объяснить, почему ваша сила работает так, а не иначе? - удивительно тихо продолжил юноша. Нечеловечески спокойный, напряженный и искренне не понимающий некоторых вещей. - Рассказывал о своих ощущениях? Ошибках, промахах? О том, где когда-то обжегся сам? Говорил о том, что желаешь всего лишь защитить, а не убить по-настоящему? Тирриниэль? Ты когда-нибудь говорил с ним… откровенно? Как отец с сыном? Хотя бы раз в жизни?
Владыка эльфов внезапно опустил напряженные плечи и, отводя глаза, глухо уронил:
- Какое это имеет значение?