— Слушай дальше. Всем старикам, кто не может охотиться, назначишь пенсии.
— Чего?
— Пенсии, говорю, — повторил шаман. — Тьфу… Кормить стариков мясом надо. Всех, даже тех, кто уже ходить не может.
— А чего их кормить? — удивился вождь. — Берешь камень побольше, хрясь, и не надо никого кормить…
— Это пенсия, осел, — оборвал его шаман. — Колдовство такое.
Вождь открыл было рот, чтобы возразить, но шаман уже продолжал:
— И в-третьих…
— Сколько же у тебя этих пальцев, — обеспокоенно сказал вождь.
— Это самое важное, — сказал шаман. — Ты сейчас от всей добычи берешь себе половину, так?
— Ага, — кивнул вождь. — Я же вождь!
— Вот, — сказал шаман. — А с сегодняшнего дня бери поровну со всеми.
— Это еще зачем? — не поверил ушам вождь.
— За деревом! — огрызнулся шаман. — Чтобы люди думали, что ты щедрый и справедливый.
Вождь нахмурился, слова шамана показались ему зловещими, хотя смысл от него ускользал.
— Через какую-нибудь пару лет, — продолжал шаман, — люди будут тебя обожать. Хорошего вождя люди сами захотят помнить. Возьмут каменный топор, высекут на скале твой портрет, подпишут: «Угу, самый лучший вождь племени». Я потом придумаю письменность, может, на той неделе, чтобы можно было подписать… И уж тогда тебя никто не забудет.
— Никогда? — недоверчиво спросил вождь.
— Никогда, — пообещал шаман.
Вождь задумчиво пожевал губами.
— Ждать уж очень долго, — сказал он.
— Ну, а ты как хотел?
— Побыстрее бы…
Шаман вздохнул.
— Иди. Сегодня назначаешь пенсии, завтра — устроишь голосование. Про добычу не забудь: со всеми поровну.
Вождь печально вздохнул и вышел. Когда шкура за ним опустилась, шаман почесался и улегся обратно на шкуры. Через несколько минут тишину пещеры нарушал только мирный раскатистый храп.
На следующий вечер вождь вернулся.
— Вот и ты, шаман, — сказал он, завидев шамана, сидящего на корточках рядом с пещерой. Перед шаманом стояла плошка с ягодами, которые шаман неторопливо отправлял в рот.
— Вот и я, — хмуро отозвался шаман. — А вот ты. Мы оба тут, нет только моего горшка с вареным мясом.
Вождь отмахнулся от него.
— Шаман, я все сам придумал. Я сделал по-другому.
— Да ну? — приподнял бровь шаман.
— Ага, — радостно кивнул вождь. — Пойдем, покажу!
Шаман не двинулся с места.
— Идем, идем! — потянул его за рукав шкуры вождь.
Шаман неохотно поднялся и последовал за вождем. Тот обогнул холм, спустился по лощине и наконец остановился перед плоским обломком скалы, лежавшим у тропинки.
— Вот! — гордо сказал вождь. — Вот, видишь? И не надо никаких этих, сований, или как их там.
Шаман взглянул на камень. На гладкой поверхности виднелись глубокие царапины, приглядевшись, шаман понял, что они изображают человека с дубинкой в руке.
— Примитивное искусство, — сказал шаман. — Это, стало быть, ты сам?
— Ага! — с гордостью произнес вождь. — Отличный рисунок, ты с первого взгляда понял, что это я. По этой тропинке все племя каждый день ходит, все будут видеть меня, и никогда не забудут. Будут говорить: «Вот, это Угу, он самый лучший вождь племени, потому что он на камне нарисован!» Здорово я придумал?
Шаман помолчал. Потом пожал плечами.
— Ну, — сказал он, — что-то в этом есть.
— Я мудрый, — сказал вождь. — Ты тоже мудрый, шаман, но я мудрее.
Шаман вздохнул.
— Горшок с мясом чтоб был в моей пещере завтра, — сказал он. — И про бизоньи шкуры не забудь. Это моя идея, так что ты мне должен.
Потом он отвернулся и неторопливо побрел по тропинке обратно. Дойдя до поворота, он обернулся к вождю, все еще любовавшемуся своим портретом, и добавил:
— И вот что еще… Я конечно не спорю, можно и так. Помнить-то они будут, вот только…
— Что? — недовольно спросил вождь.
— Да нет, ничего, — ответил шаман. Секунду помедлив, он снова повернул голову к вождю и добавил:
— Если захочешь узнать, почему люди над тобой смеются — заходи, растолкую.
И ушел.
![И жили они долго и счастливо... i_003.png](https://litlife.club/books/154447/read/images/i_003.png)
Лучший охотник племени
Костер тихо потрескивал, прогорая. Шаман подкинул в него пару обломанных веток и почесался.
— Иди сюда, — позвала Ры из угла. Она лежала на ложе, раскинувшись под теплой шкурой, и глядела ему в спину. В черных глазах блестели отсветы костра.
— Иду, — кивнул шаман, но не двинулся с места, продолжая глядеть, как огонь пожирает сухое дерево.
— Ну иди! — заныла Ры. — Мне скучно.
Шаман поднялся.
— Как пить дать, — проворчал он, забираясь под шкуру, — сейчас придет кто-нибудь.
Ры выпучила глаза. Ее всегда удивляли способности шамана прозревать будущее.
— Ты такой мудрый, — прошептала она. — Ты все-все знаешь!
— Тут и знать нечего, — отрезал шаман. — Закон подлости.
— Ты даже законы знаешь, — закивала Ры, прижимаясь к шаману. Умные мужчины приводили ее в восторг. — Это тоже эта, урис… уриспур… как ты говорил?
— Юриспруденция, — ответил шаман. — Нет, это другой закон. И вообще, не забивай себе голову. Почеши вот здесь, под лопаткой.
Ры испустила вздох восхищения. Разве можно не восхищаться мужчинами, которые с легкостью разбираются в вещах, которые ей ни за что не понять, хоть тресни? Она принялась ласково почесывать ногтями его лохматую спину.
Как раз в эту минуту у входа в пещеру послышался деликатный кашель.
— Ну вот, что я говорил? — сказал шаман.
Ры еще раз восторженно вздохнула.
— Кто там еще? — крикнул шаман.
За шкурой, прикрывавшей вход в пещеру, смущенно затоптались, прокашлялись, а потом раздался голос:
— Это я, Гугук.
— Пошел к черту, Гугук, — посоветовал шаман. — Я сплю. И я занят. И вообще, у меня гости.
— Я это… — смущенно сказал Гугук. — У меня тут это…
— Вот осел, — тихо заворчал шаман. — Не хочет уходить.
Он неохотно выбрался из-под шкуры. Не переставая ворчать себе под нос, он надел набедренную повязку и прошлепал босыми ногами к выходу.
— Тапки надо изобрести, — буркнул он. — Холодно босиком…
Он высунул голову из пещеры.
— Чего тебе?
Гугук, укутанный в медвежью шкуру, сидел на корточках перед пещерой, ковыряя пальцем землю перед собой. Увидев шамана, он вскочил на ноги, поднял руки в приветственном жесте.
— Здравствуй, шаман! — воскликнул он.
— Угу, — ответил шаман. — Оставим формальности на теплое время года. К делу.
Гугук замялся.
— Вот, — сказал он. — Знаешь, шаман… Я недавно женился.
— Поздравляю, — холодно ответил шаман. — Совет да любовь.
Гугук смутился еще сильнее.
— Ну, и вот, — сказал он. — Тут такое дело…
— Вы ссоритесь, я знаю.
Гугук вытаращил на него глаза.
— А откуда…
— Я же шаман, — объяснил шаман. — Духи предков мне все рассказывают. А еще у тебя лицо расцарапано, и в волосах осколки горшка.
Гугук смущенно отряхнул голову руками.
— И чего же тебе от меня надо? — спросил шаман. Стоять на холодной земле ему было неуютно, но и пускать Гугука в пещеру тоже не хотелось. — Говори скорее, у меня важные дела.
Гугук мялся.
— Ну-Ну меня выгнала, — признался он.
— Пустить к себе не могу, — отрезал шаман.
Гугук замотал головой.
— Я не о том, — сказал он. — Слушай, шаман, я ей столько всего хорошего сделал, а она!..
— Вот что, — сказал шаман. — Мне все ясно.
— Правда? — удивился Гугук.
— Да, — сказал шаман.
— И что ты мне посоветуешь?
— Снять шкуру, — сказал шаман.
Гугук открыл рот.
— Снимай, снимай, — нетерпеливо повторил шаман. — Положи вот тут, на землю, перед камнем.
Шаман уселся на большой камень, лежавший перед входом в пещеру, и обернул ноги медвежьей шкурой, которую Гугук скинул с плеч.
— Вот, — сказал шаман. — Теперь ты будешь говорить коротко и по делу, а я смогу слушать, не опасаясь воспаления легких.