Вокзал Канадской Тихоокеанской железной дороги — не слишком внушительное здание. Тем не менее там могут высадить пассажира чуть ли не из окна вагона на палубу лайнера, который через четырнадцать суток доставит его в Иокогаму. Когда я прибыл, «Парсия» водоизмещением, скажем, в пять тысяч тонн ожидала пассажиров у причала, и мне было приятно взглянуть на бывшего «Кьюнарда» [349]. Ванкувер располагает почти совершенной гаванью, если не считать течений (о них не стоит много говорить, хотя они несколько затрудняют там плавание парусников). Город раскинулся вокруг гавани, он тяготеет к ней и, несмотря на свою молодость, имеет более благоустроенные улицы, чем любой город американского Запада. Кроме того, кое-где развевается «старый» флаг, и это радует сердце. В городе полно англичан, которые чисто говорят по-английски, не сквернословят и никуда не торопятся, когда проводят время за стаканчиком. Это и прочее, о чем я понаслышался здесь, как, например, превосходные мастерские и многое другое, что собираются построить для Канадской Тихоокеанской железной дороги, убедили меня вложить средства в недвижимость.
Мной занимался восхитительный английский юноша. Он пытался поступить на службу в армию, но потерпел неудачу, а затем каким-то образом угодил в контору по продаже недвижимости и начал преуспевать. Я не стал бы покупать что-либо у американца — тот сильно преувеличил бы значимость сделки, пытаясь доказать, что я становлюсь обладателем Эдема. Англичанин же сказал очень просто: «Даю вам честное слово, участок не находится на вершине горы или под водой. Город действительно скоро будет развиваться в ту сторону. Советую вам купить его». И я согласился с такой же легкостью, с какой покупал пачку табаку. Et voici [350]я стал владельцем четырехсот высоченных сосен, нескольких тысячетонных гранитных глыб у подножия этих сосен и горстки земли. Таков городской участок в Ванкувере. Вы или ваш агент придерживаете его до тех пор, пока не поднимутся цены, затем продаете и покупаете еще больше земли подальше от города, и все повторяется снова. Правда, мне не совсем понятно, как таким образом растут города, однако англичанин сказал, что в этом суть «игры» и все будет в порядке. Но все же хотелось бы, чтобы на моем участке оказалось поменьше сосен и еще меньше гранита.
Подгоняемый любопытством и страстью к форели, я проехал семьдесят миль по Канадской Тихоокеанской в одном из трансконтинентальных вагонов, которые чище и вентилируются лучше, чем пульманы. Путешественника, пересекающего Канаду, возможно, ждет разочарование. И дело не в пейзажах, а в развитии страны. Так мне объяснили политические деятели из Англии. Но, пожалуй, они все-таки зашли слишком далеко, когда заявили, что Восточная Канада — это вообще «провал» и отсутствие прибылей. Они жаловались на то обстоятельство, что страна топчется на месте и целые графства (они называли их провинциями) находятся под влиянием римско-католических священников, которые заботятся лишь о том, чтобы люди не перегружали себя земными заботами в ущерб спасению душ. Меня же особенно интересовала сама дорога (по-настоящему современная железная дорога), которая в один прекрасный день займется переброской войск на Восток, когда наши силы на Суэцком канале временно ослабнут.
В чем нуждается Ванкувер — так это в добротном земляном укреплении на вершине горы (вокруг множество гор, и есть что выбрать), батарее тяжелых орудий и парочке пехотных полков, а позднее — в хорошем арсенале. Незрелость Америки заставит ее думать, что подобные приготовления устраиваются для ее пользы, но Америку можно просветить на этот счет. Не оставлять же без прикрытия конечный пункт железной дороги…
Когда я перебрался на пароходе через пролив в нашу военно-мор-скую базу на острове Ванкувер, то нашел в этом спокойном, типично английском городке с красивыми улицами целую колонию стариков, которые не занимались ничем, кроме рыбной ловли и болтовни в своем клубе. Это значит, что отставники едут в Викторию. С пенсией в тысячу фунтов в год человек чувствует себя в тех краях миллионером, а на четыре сотни можно жить вполне прилично. Именно там мне рассказали историю пожара в Ванкувере. В шесть часов вечера жители Нью-Уэстминстера (в двенадцати милях от Ванкувера) увидели зарево, но приняли его за лесной пожар; позднее по улицам стали летать обрывки обгоревшей бумаги, и тогда догадались, что случилось несчастье; а еще через час в городе появился верховой, который кричал во весь голос, что от Ванкувера не осталось и следа. Все было уничтожено пламенем за какие-то четверть часа. Два часа спустя мэр Нью-Уэст-минстера посредством голосования получил от муниципального совета девять тысяч фунтов — и поток спасательных фургонов с продовольствием и одеялами устремился туда, где когда-то стоял Ванкувер. Сначала считали, что погибло всего четырнадцать человек, но даже сейчас, при закладке новых фундаментов, откапывают обугленные скелеты.
«В ту ночь, — продолжал рассказчик, — все жители Ванкувера остались без крова. Деревянный городишко исчез в мгновение ока. На следующий день принялись возводить кирпичные здания, и вы сами видели, чего сумели достичь».
Когда я возвращался пароходом в Такому, меня сильно утешил вид трех больших британских кораблей и одного миноносца, которые стояли вдали. Между прочим, я обнаружил, что пресытился ландшафтом. Я понял того разочарованного путешественника, который сказал: «Если вы видели великолепный лес, обрыв, реку и озеро, значит, вы наблюдали природу западной части Америки. Иногда сосна или скала достигают там трехсот футов в высоту, а озеро — сотню миль в длину. Но какое это имеет значение?» Я тоже почувствовал разочарование, но, видимо, просто от переутомления. Вот было бы здорово, если бы Провидению было угодно распределить всю эту красоту там, где ее недостает, например в Индии. И все же красоты природы en masse [351]ошеломляют, но никто, кроме жующего табак шкипера речного парохода, не видит ее. Говорят, что на Аляске острова поросли лесом еще гуще, снежные вершины там выше, а реки еще прекраснее. Это заставило меня отказаться от поездки на Аляску Я отправился на восток, в Монтану, проведя еще одну ужасную ночь в Такоме среди людей, которые плюются. Отчего плюется житель Запада? Ведь это не доставляет ему удовольствия, а тем более окружающим.
Однако я становлюсь недоверчивым. Считается, что все хорошее, как и все плохое, исходит с Востока. Вступают ли там в перестрелку именитые граждане? О, там вы не встретите ничего подобного. Существует ли там нечто более из ряда вон выходящее, чем линчевание? Там этим не занимаются. Вот попаду туда сам, тогда узнаю, действительно ли такое неестественное совершенство имеет место.
Итак, на восток, в Монтану! Я направил свои стопы в Йеллоустон-ский Национальный парк, прозванный путеводителями «Страной Чудес». Однако истинные чудеса стали совершаться уже в поезде. Я попал в веселую компанию. Некий джентльмен заявил о своем намерении не платить за проезд, а затем сцепился с кондуктором, который весьма точным ударом отправил нарушителя головой вперед сквозь двойное зеркальное стекло, отчего эта голова оказалась вскрытой местах в четырех. Врач-пассажир поспешно заштопал самую глубокую рану, и пострадавшего выбросили из вагона на ближайшей станции. Он являл отвратительное зрелище: кровь, казалось, сочилась из-под каждого корешка волос на его голове. Кондуктор намекнул, что джентльмен, наверное, умрет, и довел до сведения пассажиров информацию о том, что с Канадской Тихоокеанской шутки плохи.
Когда на землю опускалась ночь, мы выехали из лесов и поплыли по диким полынным просторам. Пустынность Монтгомери, дикость Синда или холмистой пустыни Биканер — нечто радостное и домашнее по сравнению с жалкой скудостью полынных пустошей. Это нечто чахлое, пыльное и голубое. Оно обволакивает волнистые холмы словно заплесневевший саван давно умершего человека, вызывает слезы и навевает ощущение одиночества. От него нет спасения. Когда Чайлд Роланд пришел в Черную башню [352], он наверняка проследовал полынными зарослями.
349
«Кьюнард» — крупная английская судоходная компания, обслуживающая линии между Великобританией и Северной Америкой; была основана в 1839 году и названа по имени основателя Сэмюэла Кьюнарда (1787—1865)
350
И вот (франц.).
351
В массе (франц.).
352
Когда Чайлд Роланд пришел в Черную башню... — имеется в виду поэма Роберта Браунинга «Чайлд Роланд пришел в Черную Башню», основанная на старинной легенде (ср. также трагедию Шекспира «Король Лир», акт IV, сцена 2,185).