— Ладно, пошли! — пробурчал Лукас.
Он ни за что бы не согласился снова ехать в дом этого занудного мусульманского друга своего крестного. Но Лукаса просто неудержимо тянуло опять увидеть красотку танцовщицу, не выходившую у него из головы. И поводом стоило воспользоваться.
В это время Жади, Зорайде и Латиффа спешно собирались идти на тренировку по женскому футболу. Жади впервые примеряла платок, в соответствии с традициями мусульманок, стараясь покрыть им голову покрасивее, и поэтому немного отстала от своих спутниц. Сестра и служанка уже ушли, когда Жади, наконец, спустилась с лестницы ипобежала к входной двери. Вошедший Лукас столкнулся .с девушкой лицом к лицу... Он инстинктивно протянул руку и дотронулся талии незнакомки. Смело... Она от неожиданности выронила платок, который держала в руках, так и не накрыв им волосы. Лукас торопливо попытался поднять его, девушка тоже, и Лукас ненароком коснулся ее руки. Словно ток пробежал по их пальцам, и незнакомка моментально отдернула руку. Они оба некоторое время стояли молча, как изваяния...
Лукас первым решился прервать молчание.
— Вы говорите по-португальски? — несмело спросил он.
И незнакомка на чистейшем португальском объяснила, что она идет на футбольное поле, и умчалась. Лукас попытался побежать за ней, но вскоре потерял ее из вида, плохо ориентируясь в незнакомом месте, и, расстроенный, вернулся в дом Али. Там Албиери горячо обвинял своего старого друга в том, что тот стал варваром. Нельзя так слепо подчиняться законам ислама! — твердил он. Нельзя становиться ортодоксальным и фанатичным. В ответ Али уверял, что Аугусто мнит себя Аллахом, думая, что может клонировать человека. Доктор пытался это отрицать — он всего лишь занимается животными, но хитрый Али ему не верил. Разговор-прервал Лукас, явившийся извиниться за свой проступок.
Али благосклонно кивнул — он обожал вежливых и покорных ему молодых людей — и тотчас усадил гостя пить чай.
— А почему у вас на стенах совсем нет картин? — с любопытством спросил Лукас, прихле- бывая вкусный горячий напиток.
— Наша религия запрещает рисовать живых существ, потому что таким образом человек стремится стать выше Аллаха, — важно объяснил Али.
Албиери снова возмутился.
• — Да каким образом одно связано с другим? — вспылил он.
И спор между давнишними друзьями разгорелся с новой силой, поэтому никто из них не заметил, как Лукас, которому быстро надоело их слушать, опять от них сбежал.
Он отправился искать футбольное поле, о котором говорила девушка, и любовь привела его именно туда. Заметив свою прекрасную незнакомку, Лукас радостно махнул ей рукой, приглашая пойти с ним. Сердце его тревожно вздрагивало: согласится она или нет? Согласится или нет?..
Танцовщица кивнула и ловко, с удовольствием удрала от немолодой женщины-мусульманки, увлеченно наблюдающей за тренировкой. Лукас догадался, что эта женщина приставлена следить за его проворной красоткой.
А та стремительно бежала к старинным развалинам, которые ей недавно показала Зорайде. Лукас поспешил за ней. Среди этих руин дворца какого-то шейха они наконец-то и познакомились...
Слегка запыхавшись, девушка остановилась и повернулась к Лукасу. Ее огромные выразительные глаза горели.
— Я все время думаю о тебе... — неуверенно признался Лукас. — Как тебя зовут? Кто ты?.. Незнакомка вновь блеснула большими глазами.
— Меня зовут Жади... Это в переводе значит камень Нефрит. Он когда-то спас от гибели мою мать. Я выросла в Бразилии, но мама умерла, и мне пришлось приехать сюда к дяде. Я здесь совсем недавно и чувствую себя в Марокко совсем чужой...
Она грустно и задумалась, и Лукас, почти машинально, желая немного утешить, коснулся ее руки. Жади тотчас пугливо отстранилась.
— По нашим мусульманским обычаям на не должен прикасаться к женщине до свадьбы. Это «харам» — грех, — объяснила она и внезапно невпопад добавила: — Но я все равно выйду замуж только по большой любви.
Тут послышался женский голос, и девушка убежала, чтобы не навлечь на себя еще больший гневсвоей надсмотрщицы.
— Мне нужно идти! Меня уже ищут!
Она проскользнула мимо Лукаса, который едва успел крикнуть ей вслед свое полное имя и название гостиницы, где остановились Феррасы.
— А как я тебя еще смогу — закричал он, но Жади уже мчалась по направлению к застывшей неподалеку той самой женщине-мусульманке, которая за ней следила.
Зорайде встретила Жади сурово и сразу заговорила о том, что девушке нельзя одной ходить по улицам. Иначе ее может поймать бедуин и увезти в свой гарем, и никто ее не спасет... Жади слушала служанку вполуха и, загадочно улыбаясь, думала о своем, явно что-то замышляя...
Дома Жади умышленно покорно склонилась над Кораном, якобы изучая его и спрятав в книгу хитрые глаза. Она стояла на балконе, откуда ей было хорошо видно и слышно, как дядюшка раздает приказания на кожевенной фабрике. Но ее мысли витали очень далеко и от фабрики, и от дяди, и от
Корана. Подошла Зорайде и сообщила, что вместе с Латиффой уходит на рьшок, а дядя Али предупредил, что скоро будет спрашивать у племянницы задание.
— Ты помнишь, я надеюсь, что он приказал тебе выучить отрывок из Корана? — строго спросила служанка.
— Конечно, конечно! — послушно закивала Жади и с готовностью продемонстрировала книгу. — Видишь, я как раз учу текст!
— Вот и умница! — похвалила ее служанка и удалилась, очень довольная смирением девушки.
Едва Зорайде скрылась из вида, Жади ухмыльнулась и прошмыгнула в комнату. Она пару раз оглянулась, опасаясь слежки, но вокруг никого не было. Тогда Жади торопливо схватила толстую телефонную книгу и быстро отыскала в ней телефон гостиницы.
— Пожалуйста, попросите мистера Лукаса Фер-
рас, — сказала она в трубку, когда ей ответили. Жади очень волновалась, сердце билось, как
безумное, щеки горели. Лишь бы ее никто не услышал...
— Алло! — наконец, отозвался Лукас. — Я слушаю... Кто это?
— Это я, Жади... — прошептала девушка, снова встревоженно оглядываясь.
— Я все время думаю о тебе... — повторил Лукас свои слова, произнесенные на развалинах.
Жади растрогалась, но, к сожалению, выслушивать понравившиеся ей признания было некогда.
— У меня очень мало времени на разговор с тобой, — объяснила она. — Но ты не должен искать меня, и ты не можешь больше приходить к нам в дом, как раньше. — Жади постоянно нервно озиралась, боясь, что кто-то может войти в комнату.
— Давай лучше поговорим об этом при встре- ,че... Скажи, когда ты сможешь меня увидеть, — с надеждой отозвался Лукас.
— А я буду встречаться с тобой одна?
•— Нуда, конечно... А что тут такого? — удивился Лукас.
— Ты с ума сошел! Это невозможно! — пробормотала Жади.
— Дай мне свой номер телефона! — стал настаивать Лукас. — Я позвоню тебе...
— Нет, это нельзя, я не хочу, ты звонил мне, — продолжала шептать в трубку Жади.
На самом деле ей хотелось этого больше всего на свете.
— Но я вечером улетаю, и, возможно, мы никогда больше не встретимся.
Жади больно прикусила губу. Никогда?! Это ужасно... Какое страшное, жестокое слово...
— Это к лучшему, — сказала она, взяв себя в руки.
Лукас продолжал требовать у Жади номер телефона, когда в гостиничный номер вошел Диогу и заявил с порога:
— Брат, ты не представляешь, что случилось там, в Эль-Жадиде!
Но Лукас не слушал его и не расставался с телефонной трубкой. Закончив на неопределенной ноте, не дав ни номера телефона, ни надежды на свидание, Жади сказала, что кто-то идет, и бросила трубку.
Диегу устроился в кресле, рядом с братом, в ожидании интересной истории о «сверхважном» разговоре Лукаса, и начал доставать брата.
— Кто это был?
— Девушка, с которой я познакомился, — Лукас попытался придать минимум значимости этому событию. — А почему ты приехал раньше отца?
— Подожди... Ты познакомился с девушкой?
Без моей помощи?! — Диогу неприятно удивился. Он привык во всем опекать несамостоятельного брата. — А кто она?