Санька подскочил к царю и начал его трясти. Тот медленно открыл глаза:
– Где?
– Растворился.
Рядом зашевелился Липуня.
– Ты брат, того, даешь.
– А что такое?
Берендей уселся на пол:
– Это прадед мой убиенный. По дворцу шастает, людей изводит. Он грибками отравился, теперь ищет, кто ему эти грибки подсунул. Житья от него нет.
– Знаю, рассказал он мне эту историю. Я, правда, в именах запутался. Кто и с кем. Да он и сам, по-моему, уже плохо все это дело помнит. И неудивительно, столько лет прошло. А так неплохой мужик. Вы-то его чего боитесь? Не вы же травили.
– Прадед обычно появляется перед всяческими неприятностями. После того, как его в последний раз видели, я зуб сломал, – с серьезным видом ответил Берендей. Он встал, отряхнулся и подозрительно прищурился: – А почему ты его не испугался? А почему он тебе свою байку рассказал? А почему...
– А уж не хотел ли кто, чтобы часового отсюда вперед ногами вынесли? – В дверях стояла Василиса.
– Да ты что?! Скажешь тоже, даже обидно становится. Обычная предосторожность, проверка, так сказать. Теперь вижу: орел, а не парень. Ладно, – царь похлопал молодца по плечу, – так и быть, прощаю. Будешь у меня с нечистой силой бороться. А то она в последнее время совсем распоясалась.
Санька сначала хотел возразить, что все это сплошное везение и он-то тут как раз и ни при чем и произошло все это чисто случайно. Но, вовремя вспомнив поговорку «Не знаешь – молчи, знаешь – помалкивай», решил рта не открывать.
Кроме того, как ни странно, но ему тут начинало нравиться. Не так уж все вокруг и плохо; и приключения не такие жуткие, как показалось поначалу, и друзья появились. Сейчас вот сам царь на службу пригласил. И Василиса...
На радостях Санька и Липуня отправились в ближайший трактир праздновать успешное боевое крещение.
Едва они скрылись, как в тронный зал через потайную дверь вбежал советник. Все это время он стоял, прислонив ухо к замочной скважине, и от злости грыз ногти, ругаясь про себя: «Пора, пора менять царя. Совершенно неуправляем стал. Вечером говорит одно, утром другое. Не правитель, а тряпка».
Однако, бухнувшись в ноги Берендею, он закатил глаза и начал рвать на себе последние волосы:
– Отец-благодетель, ты что делаешь? Змеюку на груди пригреть хочешь. Он же с нечистой силой связан. Сам посуди, разве может обычный человек после твоего прадедушки, не в гнев тебе будет сказано, в здравом уме оставаться? Колдун он, у кого хошь спроси. Замышляет тебя короны лишить.
– Да успокойся. Я ему давеча предлагал Василису да полцарства в придачу, не согласился.
– Глаза отводит. Хочет все царство целиком заполучить.
– Пусть берет. Стар я стал, на покой хочется, внучков понянчить.
– Где это ты видел царя на отдыхе? Для вас покой только вечным быть может. А Василису он или в темницу запрет, или вовсе отравит, а себе из-за моря новую жену привезет.
– Что? – Берендей аж подлетел под потолок. – Кровинушку мою в темницу? Я ее растил, ночей не досыпал, не доедал, не допивал, не... А ты не врешь?
– Делать больше нечего. Ты сам-то умом пораскинь. Парень только появился, а воевода за него? За него. Василиса глаз не сводит? Не сводит. Прадед твой, призрак недоделанный, с ним справиться не смог? Не смог. Все признаки налицо. Колдун это – злой, коварный и мстительный.
У Берендея округлились глаза, и он заметался по залу:
– Я чувствовал, ох как чувствовал. Хотел же этого злодея в холодную посадить, не дали. Твоя правда, околдовал он всех. Что делать? Что же делать? Давай думай живее. Ты у меня советник или пустое место?
– Нужно отправить его на Дальнее болото. Места там гнилые. Нечистая сила шалит. Не один богатырь бесследно сгинул, и этот обязательно пропадет.
– Мудро, – восхитился царь. – Эй, кто там! Саньку во дворец. Живо!
В заколдованных болотах...
Добраться до трактира Санька и воевода не успели, их догнали и парнишку завернули назад.
– Пойдешь на Дальнее болото, – сквозь зубы процедил советник. – Там целебные травы растут. Царь головой мается, нужно подлечиться.
– Ты чего мелешь? Какая голова? – взвился Берендей. – Если у тебя самого с головкой не в порядке, так я ее вмиг вылечу. И ходить никуда не надо.
– Ты разве забыл, куда мы его посылаем? – зашептал перепуганный Хряк. – Это так, повод.
– Это не повод! – рыкнул в ответ Берендей. – И это ты забыл, что у нас, царей, болезней вообще не бывает.
– Хорошо, хорошо, – согласно закивал советник и, посмотрев на Саньку, пробурчал: – Пойдешь на болото. Принесешь разрыв-траву. Она счастье приносит. А еще она... Короче, получай царский указ – и вперед. Отправляешься немедля, а для пущей важности назначаешься посланником по секретной надобности.
– Царь-батюшка, позволь прежде слово молвить, – попытался встрять парнишка.
– Нет! – взвизгнул Хряк. – Опять супротив царской воли идешь. Заруби себе на носу: когда царь говорит – все молчат. Но это не означает, что, когда царь молчит, кто-то может разговаривать. Не выполнишь службы – познакомишься с палачом. Он, кстати, о тебе уже спрашивал, очень ты ему приглянулся. С чего бы это?
– Правильно. – Царь важно поднял вверх указательный палец. – Стража, проводите посла, да смотрите, чтоб не сбежал по дороге.
Знакомство с палачом совершенно не входило в Санькины планы. Поэтому, стиснув зубы, он только молча кивнул: «Ладно, еще это задание выполню, тогда, может, и получится разговор».
На крыльце с самым невозмутимым видом стоял воевода и поджидал парнишку.
– Василиса приказала проводить тебя немного.
Они вышли из города и углубились в лес. Липуня беззаботно шагал по дорожке, весело посвистывая. Санька шел следом и украдкой, с легкой завистью посматривал на него. «Вот это настоящий богатырь, которому все по плечу. Никогда бы не подумал, что обычные люди могут в сказке жить, рядом с чудесами, – размышлял про себя парнишка, – впрочем, у нас колдунов да экстрасенсов тоже хватает. И ничего, даже в газетах объявления дают».
Он так задумался, что с размаху расплющил свой нос о широкую спину воеводы, который резко остановился и стоял, беспокойно разглядывая свой перстень. Камень, еще недавно голубой, стал тревожного черного цвета. Неведомая опасность нависла над путниками.
Молнией мелькнули темные тени, и из ближайших кустов на них бросились два волка. Воевода выхватил меч. Санька автоматически принял боевую стойку, но каким-то шестым чувством почуял, что за спиной возникла еще одна, гораздо более серьезная опасность. Он резко развернулся и увидел летевшего на него в длинном прыжке матерого волка. Времени на то, чтобы отразить нападение, не оставалось, Санька просто вытянул вперед руки и, упав под тяжестью животного, перекатился на спине, перекинув его через себя. Он немедля вскочил, но и серый уже стоял, оскалив пасть. Последовал новый прыжок, однако молодой богатырь на этот раз был готов к нападению и нанес зверю сильнейший удар, от которого тот покатился по земле.
– Посторонись! – подскочил Липуня и одним ударом меча добил хищника. Два других разрубленных трупа уже валялись на земле.
– Чего это волки на людей средь бела дня нападать вздумали? – удивленно спросил Санька.
– Волки, говоришь? Погоди немного, сейчас кое-что интересное увидишь.
Действительно, сквозь волчье обличье понемногу начали проступать человеческие черты, и спустя несколько минут на поляне лежали три мертвых человека.
– Вот тебе и волки, – проговорил воевода, убирая меч. – Оборотни.
– Про оборотней я знаю, – решил блеснуть своими знаниями Санька. – Это люди, которые ночью в волков превращаются и на одиноких путников нападают.
– Молодец. Придем домой, возьмешь с печки пирожок с капустой, – хмыкнул Липуня. – А заодно смекни: день на дворе, нас с тобой двое, да на беззащитных путешественников мы никак не похожи. Во загадка.