Изменить стиль страницы

К сожалению, он опоздал. Реакция шефа была, как всегда, стремительна. Звук выстрела, отразившийся от поверхности воды, показался оглушительным. Майкл на миг застыл в броске, будто наткнулся на каменную стену, а затем, разметав руки, откинулся прямо на Нормана. Раздался еще один выстрел. Тело Майкла, повисшее на его руках, снова содрогнулось. Третий выстрел — и Норман почувствовал резкую боль у виска. Он рухнул. Под тяжестью двух тел треснула доска. Норман попытался выбраться из-под Майкла, но тут же снова упал, ударившись головой о настил. Нога свесилась с пирса в холодную воду. Руки Нормана, обхватившие широкую грудь Майкла, стали мокрыми и липкими, а соленый морской воздух прорезал резкий медный запах крови.

— Нет, — закричал он, не находя слов для молитвы. Как когда-то он не смог остановить медленную и мучительную смерть жены от рака, так и теперь был не в силах исцелить Майкла от гибельной раны. — Нет!

И тут Норман услышал звук еще одного выстрела. Он резко оттолкнул от себя Майкла в ужасе от того, что тело друга может стать ему прикрытием, и ощутил щекой жар пролетевшей пули.

Спас Нормана чей-то голос, возможно, сообщника Джеймса. Как только шеф повернулся, чтобы рявкнуть что-то в ответ, Норман перекатился по настилу и с высоты двенадцати футов полетел в темную ледяную глубь. Плеск воды ударил в уши.

Ведомый животным инстинктом самосохранения, Норман нырнул и постарался как можно дальше проплыть под пирсом.

Он чувствовал себя потерянным. Кроме ужасного открытия, что Джеймс Уолтон — не только торговец оружием, но еще и убийца, Нормана мучила мысль о том, что он уже никогда не увидит друга живым. Он не успел проститься с Майклом, сказать, как много для него значили его доброжелательность, искренность, простое присутствие. Никогда не забыть ему помощь Майкла в ту страшную ночь, когда умерла Мэри.

Резкий звук мотора прервал грустные думы Нормана. По яркому свету фары и широкой белой полосе морской пены он понял, что так тщательно выслеживаемый ими катер ушел в океан, подобно огромной рыбе, вырвавшейся из рыбацкой сети.

Норман услышал над собой шаги шефа, который ходил взад и вперед. Он останавливался и всматривался в пространство под пирсом, видно желая убедиться, что его подчиненный мертв.

Стараясь не шуметь, Норман выбрался из воды на грязноватый каменистый пляж. Не задерживаясь на берегу, он быстро пошел вперед и вскоре оказался около уличного фонаря. Быстро оглянувшись, он понял, что пока остается вне опасности. Шеф по-прежнему не отрывал глаз от темных плещущих волн.

Некоторое время Норман наблюдал за Уолтоном. Только теперь он заметил, что тела Майкла уже нет на пирсе.

Нетвердой рукой Норман прикоснулся к виску и увидел на пальцах кровь.

Слегка пошатываясь, он двинулся к месту парковки. Цеплялся за грубые доски какой-то старой будки, поручни, за все, что помогало держаться на ногах. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он добрался до старенькой машины Майкла. Не стоило и пытаться проникнуть в нее — ключи остались у друга, друга, которого уже нет в живых.

Норман машинально достал из мокрого кармана платок и обвязал им голову. Морская вода, попавшая в рану, причиняла нестерпимую боль. Пальцы дрожали, когда он затягивал узел.

Его мозг напрягся в попытке ответить на главные вопросы. Кому он должен рассказать обо всем происшедшем? Что с телом Майкла? Норман понимал: Джеймс не успокоится, пока не расправится и с ним тоже. Отдохну пару минут, подумал он, а затем решу, что делать дальше.

Кому сообщить о случившемся? Его шеф входит в высшее руководство их департамента. Чего стоят слова Нормана против слов Джеймса Уолтона? К кому же обратиться? Устав от напряжения, Норман упал на бок возле автомобиля, смутно сознавая, что напоминает сейчас мокрого, растрепанного, бездомного бродягу, который с лихорадочно горящими глазами шепчет бессвязные слова.

Мысль о том, что даже знаменитый тезка едва ли придумал бы все, что с ним произошло, промелькнула в голове Нормана Генри прежде, чем он потерял сознание.

2

Виктория Генри помахала рукой кому-то из многочисленных знакомых, заполнивших книжный магазин ее двоюродного брата Пита, но мысли ее были далеко. Этот прием с раздачей автографов окончится через несколько часов. После него можно поехать домой и, переодевшись в свитер и удобные брюки, пойти на прогулку с ирландским сеттером по кличке Макс, который будет резвиться, распугивая диких уток и цапель.

Она посмотрела на высокие стопки романа Виктории и Нормана Генри «Сыщик» и перевела взгляд на дверь магазина. Как ей хотелось, чтобы этот вечер, не успев начаться, окончился или чтобы, словно по волшебству, появился Норман и хотя бы раз в жизни вместо нее раздал автографы.

Виктория вздохнула. Нет, его здесь не будет, потому что его никогда и не было.

К ней подходили люди, спрашивали о Нормане, о новом романе, задавали вопросы, ответы на которые добавляли новые звенья в длинную цепь лжи.

— Муж долго работал в ЦРУ и поэтому не может присутствовать на официальных приемах, — спокойно и несколько небрежно отвечала Виктория. Она так часто повторяла эти слова, что сама почти поверила в них.

— Ты готова, дорогая? — Голос кузена вывел Викторию из задумчивости. — Люди ждут.

Пит указал на стол с книгами. Виктория ответила ему спокойной улыбкой, осветившей ее большие глаза, и взглянула на тонкие пальцы своего кузена, постоянно находившиеся в движении. Пит был большим любителем карточной игры, но не терпел обмана и хитрости.

— Как всегда, — сказала Виктория и, обогнув группу людей, заняла предназначенное для нее кресло.

Ее глаза встретились с глазами Пита, который в знак поддержки сочувственно улыбнулся. Он знал, какой мучительной пыткой были для Виктории эти публичные выступления, поскольку сопровождались нескончаемой чередой лжи. Но только благодаря ей могли продаваться романы четы Генри. Пит, несколько раз кашлянул и помахал рукой, привлекая внимание присутствующих. Представив Викторию и дав умолкнуть аплодисментам, он изложил традиционную историю о Нормане, причинах, по которым тот не смог появиться на приеме, и принес уже обычные извинения по поводу отсутствия одного из авторов. Свое выступление он завершил словами:

— А мы ведь не хотели бы, чтобы Норман вдруг перестал писать, не так ли?

— Кроме того, — добавил, Пит прежде, чем Виктория успела дать первый автограф, — нам всем известно, кто на самом деле пишет эти потрясающие боевики.

Робкие смешки раздались в зале — никто из собравшихся в глаза не видел Нормана, но каждый притворился, будто понял эту шутку, предназначенную для своих.

— О, ваш муж такой прелестный, — проворковала одна из почитательниц, принимая только что подписанную книгу, — вам, должно быть, хорошо с ним?

— Очень, — машинально ответила Виктория и опять посмотрела на дверь, которую никогда не откроет ее загадочный муж. Почему-то именно сегодня эта мысль вызвала острое чувство сожаления.

— Он счастливчик, — прошептал ей на ухо мужчина в клетчатом спортивном пиджаке.

Его оценивающий, плутоватый взгляд скользнул по ее фигуре и остановился на груди женщины, четко обозначившейся под кремовой шелковой блузкой.

Виктория взяла у него книгу и, отступив на шаг, подняла ее к груди, стараясь укрыться от бесстыдного взгляда.

— Да, я счастлива, — сказала Виктория чуть резче, чем обычно. — Норман — это мужчина, о котором женщина может только…

Она запнулась. Слова застряли в горле. В дверях стоял высокий темноволосый человек. Как долго он уже был там? Как она могла пропустить его появление?

На мужчине был превосходно сшитый, но мятый костюм. У пиджака, правда, вопреки моде отсутствовали подплечники. Но этот атлет и не нуждался в них. Покрытый пятнами носовой платок, был стянут на виске небрежным узлом так, что закрывал левую бровь. А слегка изогнутая правая придавала незнакомцу немного дьявольский вид. Он оглядывал толпу темно-синими, почти кобальтового цвета глазами. Виктории показалось, что вошедший видит нечто не доступное ей, что очень смущало его, но и по-детски очаровывало.