Поцелуй заставил Патти забыть обо всем на свете и страстно ответить ему. Руки Алекса ласкали ее спину, бедра и горевшие огнем груди.
В этот миг Патти поняла, как отчаянно она стосковалась по нему. И тем не менее что-то мешало ей ответить согласием.
Алекс заметил ее нерешительность.
— Я не собираюсь торопить тебя, Патти, — повторил он, сделав шаг назад. — Я не очень терпеливый человек, но попробую потерпеть.
Они любили друг друга как никогда прежде, дорожа каждой минутой наслаждения. Они были вместе, и ничто не могло заставить их расстаться. Или могло?
В полночь Алекс неохотно ушел, пообещав заехать за ней в субботу вечером и отвезти к Нуньесам.
Грядет замужество, подумала Патти, когда дверь за ним захлопнулась. Ей вспомнились месяцы прожитые с Марком, чувство одиночества, пренебрежительный тон, которым разговаривал муж, когда она смела не соглашаться с ним, и давящие на нее стены.
Но Алекс был совсем другим. По крайней мере, Патти на это надеялась.
Как водится в Южной Калифорнии два дня стояла чудесная погода, а на уик-энд вновь разразилась буря. Когда Патти и Алекс остановились у дома Нуньесов, по стеклам машины бежала вода.
Улицу оглашали звуки музыки, и у всех гостей, несмотря на дождь, было чудесное настроение.
Дверь открылась настежь, на крытое крыльцо высыпал народ. Патти обратила внимание на яркие цветастые женские платья, явно привезенные из Мексики. Сама она надела ситцевую розовую юбку, белую блузку и серебряное ожерелье с бирюзой. Пожалуй, даже мать не упрекнула бы Патти, что та неправильно выбрала наряд. А Алекс? Не сочтет ли он, что бирюзу носят только хиппи? Патти махнула рукой. Алекс ведь сам хотел, чтобы она оставалась самой собой, не так ли?
Они вошли в дом и тут же оказались в гуще принаряженных людей. Напитки в пластмассовых стаканчиках, возбужденные голоса, трещавшие по-английски и по-испански, громкая музыка… Как это отличалось от чинных, торжественных приемов, которые устраивали ее родители… Шумное сборище у Нуньесов нравилось Патти куда больше.
— Сумасшедший дом, — сказал Алекс. — Если будем стоять на месте, нам переломают ребра.
Патти отыскала взглядом сестру Анну, и они стали пробираться друг к другу.
— Теперь я знаю, как чувствуют себя сардины в банке, — здороваясь с монахиней, пошутил Алекс.
Сестра Анна тепло приветствовала их и поздравила Патти с назначением.
— Я так обрадовалась, когда Фрэнк сказал мне… — Шум стоял такой, что от серьезной беседы пришлось отказаться.
Постепенно привыкая к хаосу, Патти и Алекс помахали членам совета, прочим знакомым и поздоровались с Нуньесами. А затем зазвучала «Кукарача» рядом с Патти выросла Роза и схватила ее за руку.
— Пойдемте! — сказала девушка, увлекая Патти за собой.
Каким-то образом. Розе удалось заставить людей расступиться и освободить пространство в центре комнаты.
— За мной! — крикнула она и пустилась в пляс, втягивая вкруг других девушек.
Испанская часть публики поддерживала их криками «оле!». Смеющаяся, раскрасневшаяся Патти по примеру Розы скинула туфли и, помахивая подолом юбки, закончила танец замысловатым коленцем.
Вспыхнули аплодисменты, и Патти, тяжело дыша, надела туфли.
— Ну, Роза, это было здорово!
— Что ж, для «англо» неплохо, — снисходительно похвалила ее девушка.
Увидев торопившегося навстречу Алекса, Патти смутилась. Не осрамила ли она его перед коллегами?
— Откуда в тебе столько энергии? — спросил Алекс, стараясь перекричать шум.
— От печеных устриц и сыра со специями, — ответила Патти. — А еще от маринованной селедки.
— Фу, какая гадость! — засмеялся он.
Откуда-то появились Айрин и Пол и принялись расхваливать танец Патти. Через полчаса обе пары очутились в ближайшем кафе — неказистом заведении, пропитанном запахами мексиканской кухни. Картину дополнял дремавший в углу пес диковинной желтой масти.
— Зря я не пришел сюда в сомбреро, — сказал Пол.
— Замечательная вечеринка! — вставила Айрин. — Знаете, мы ведь тоже испанцы, только сильно англизированные. Я и мечтать не могла о такой фиесте!
— Только не вздумай пригласить к нам в дом двести пятьдесят человек! — пригрозил ей Пол.
— Похоже, я многое потерял. Я ведь вырос в Новой Англии среди людей, возводящих свою родословную к прибывшим на «Мэйфлауэре» [13],— задумчиво промолвил Алекс.
Только тут Патти сообразила, что он не сказал о ее танце ни одного худого слова. Наоборот, Алекс вел себя так, словно искренне восхищался непосредственностью и непринужденностью собравшегося у Нуньесов общества.
Когда дождь слегка утих, они поехали домой по мокрой мостовой, в которой отражались огни фонарей. Было хорошо очутиться в тихом домике Патти и лежать вдвоем в двуспальной кровати. Она казалась теплым коконом, оазисом в холодной ночи.
Молодые люди проснулись в объятиях друг друга. Нежные прикосновения Алекса воспламенили Патти.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
Алекс в ответ поцеловал ее в грудь.
— Ты моя вечная любовь, — еле слышно проговорил он, подняв глаза. Губы Алекса нашли ее губы; его ласки становились все более настойчивыми.
Патти задыхалась, не в силах бороться с пронзавшим тело желанием.
И вдруг он отстранился и спокойно улегся рядом, хотя у обоих гулко билось сердце.
— Алекс… не останавливайся! — взмолилась она.
— Ты так и не сказала, что выйдешь за меня, — коварно напомнил он.
— Я… — Патти вздрогнула и поняла, что все ее опасения исчезли. Как будто за эту ночь растаял айсберг. Вечеринка у Нуньесов… танец… смеющийся Алекс…
— Да, — сказала она. — Я выйду за тебя. — Патти попыталась снова привлечь Алекса к себе, но тот вывернулся.
— Когда?
— Завтра. На следующей неделе. Мне все равно.
— Где?
— Алекс!
— Я хочу полной ясности.
Патти досадливо вздохнула.
— Как насчет озера Тахо? Не нужно возиться с гостями, угощением и всей этой ерундой…
— Издеваешься? — приподнялся на локте Алекс.
При виде его широкой груди в Патти вновь проснулось желание; она провела пальцами по завиткам волос. — Я всегда думал, что моя свадьба пройдет по всем правилам и о ней узнает весь город.
— Пожалуйста, поговорим об этом позже, попросила она.
— Ни в коем случае. Я хочу венчания в церкви, цветов, хора певчих, органа и грандиозного пира…
— Теперь ты издеваешься! — простонала Патти.
Она лизнула Алекса в ухо, но тот предпочел не отвечать.
— Если хочешь, я могу взять это на себя, — предложил он. — От тебя потребуется только надеть платье и выйти из дому.
— Прекрасно. Можешь побороться за эту честь с моей матерью. Она будет счастлива увидеть в тебе единомышленника.
Алекс широко улыбнулся.
— Здорово! А ты не передумаешь?
— Алекс!
Он фыркнул, прильнул к ней, — возобновил свои страстные ласки и продолжал их, пока Патти не почувствовала, что готова расплавиться, а затем объятия сменились яростными движениями в такт безумно колотящемуся сердцу и криком наслаждения.
— О моя любовь, — прошептал Алекс, прижавшись губами к ее уху. — Моя невеста. Моя жена.
Это слово звучало чудесно. А потом они испекли пирог с корицей и наполнили бокалы яблочным сидром, поскольку шампанского у нее в буфете не нашлось.
— Наверно, надо позвонить родителям — сказала Патти.
— Отличная мысль, — Алекс отвел ее в гостиную и сел на диван.
Патти набрала номер. Раздались гудки, и она с трепетом услышала голос матери.
— Алло?
— Мама? Это Патти.
— Ох! — воскликнула мать. — Эдгар! Это Патти!
Спустя мгновение отец взял параллельную трубку.
— Здравствуй, моя радость!
— Я хотела сообщить, что мы с Алексом решили пожениться.
На мгновение в трубке воцарилось молчание…
— Чудесно! — наконец сказала мать. — Я так рада за тебя! Когда свадьба?
— День мы еще не назначили, но скоро, — ответила Патти. — Конечно, мы хотим, чтобы вы приехали.
13
Судно, доставившее в Америку первых колонистов-англичан (1609 г.).