Он порывисто шагнул ко мне и обнял?!!! Я был в шоке, особенно после его слов.
— Ты всё равно мой брат, несмотря ни на что. Завтра, после моей победы, ты будешь моим почётным пленником, до самой коронации. А после, тебя ждёт герцогство! — мы постояли обнявшись, после чего он развернулся и решительным шагом вышел вон.
Ну что сказать? Я был под впечатлением: такое благородство, верность семейным ценностям и мужество — настоящий король. Если он завтра выживет, то можно будет подобрать ему герцогство поприличнее, навсегда лишив его короны, но он вряд ли выживет. Ведь судя по всему завтра будет такая мясорубка… А если он сдастся? Мысль была поганенькой и точила меня как капля камень. Под утро я не выдержал и вызвал к себе Патрика, которому мог говорить с минимальными экивоками. В общем я пожелал, чтобы мой брат не успел сдаться. Я ему лучше памятник отгрохаю и в лик святых возведу, чем он постоянно будет висеть надо мной дамокловым мечом. Так что я очень хочу, чтобы он умер.
— А кожу натяну на барабан, — пробормотал я тихо, устраиваясь в кровати поудобнее.
Утро было холодным, точно таким же как в день моей единственной самостоятельной битвы, закончившейся весьма плачевно. Я невольно поморщился, вспоминая свою наивность. Правда один плюс во всём этом был, я радостно улыбнулся, мой горячо любимый тесть и другие заговорщики, потеряли столько народу, что сейчас не выделялись среди толпы моих сторонников. Я ласково посмотрел на подъехавшего ко мне маршала, докладывающего о готовности и испрашивающего разрешения на начало сражения. Дурное дело не хитрое, необходимо озвучивать все приказы моего штаба и всё. То есть руководить, памятуя о своей неудаче я больше не пытался, доверившись профессионалам, только лишь озвучивал, отданные Готфридом приказы. Вот и сейчас, подошедший Готфрид, доложил мне о полной боевой готовности и выжидающе смотрел на меня. Я секунду помедлил, наслаждаясь торжественностью момента, потом кивнул и махнул беленьким платочком. Маршал развернулся к своим адьютантам, офицерам или кому ещё и рявкнул на них, те засуетились как тараканы, а стоящие отдельной шеренгой трубачи с огромными трубами, упёртыми в бока, слитным движением вскинул их к губам и окрестности огласил звук раненой коровы.
Что мне понравилось, так это наличие подзорных труб, в числе прочих подарков, преподнесённых мне посольством гномов. Я был даже удивлён, поскольку не ожидал столь технологичной вещи от средневековья. Впечатление сбивалось тем, что ни одна из трёх не показывала одинаково, увеличение было разное, но главное они были. А положение главной лягушки в этом болоте позволяло не замораяиваться, а выбирать самое лучшее. Так что теперь у меня был лучший обзор из всех присутствующих на этом представление. Можно сказать, что я занял место в императорской ложе.
Было очень красиво! Слитным движением качнулись ряды и шагнули вперёд, запели на разные голоса трубы, когда пошла конница, дрогнула земля, да и у противника происходило то же самое. Жалко что всё это великолепие продолжалось недолго, потом всё смешалось и я разочарованно отложил подзорную трубу. Интересней было прислушиваться к разговорам моей свиты, которые, как оказалось прекрасно понимали происходящее, тыкали пальцем, называли командиров отрядов, состав команд, тренеров… Сори, не удержался. Но действительно происходящее напоминало мне футбольные матчи, когда толпа «спортсменов» с пивными животами на диване, с азартом болеет за свою команду, называя фамилии игроков, кричит: Ну кто так играет? ну и ведёт себя в сущности очень глупо. Я не любитель футбола, да и других видов спорта. Жалко только что здесь коментаторов нет, которые бы орали: ГОООЛ! То есть надо радоваться, а я сейчас смотрю как дурак и ни черта не понимаю.
Я даже исподтишка начал поглядывать на своих верных клевретов, пытаясь подстроиться под них, но и тут не всё было понятно. Знаете, похоже как-будто на поле не два игрока, а несколько, причём мои болеют и за «наших» и за «не наших». Так один из моих прихлебателей очень одобрительно отозвался о командире отряда с черным драконом на знамени. Всё ничего, но тот, в смысле с драконом, играл за команду моего брата. У меня даже мелькнула крамольная мысль, что наш клуб его перекупил, но чу! В этом времени такое ещё не проходит.
Так вот и смотрели мы на это преставление весь божий день, с перерывом на обед. Обед прошёл по походному, а это значит, что перемен блюд было всего восемь, а не пятнадцать-двадцать как обычно. Причём мой шеф повар, сетовал, что ему никак не удаётся обеспечит настоящий королевский стол. Здесь же по походному меня всё устраивало, а и вообще, это сражение мне больше напоминало пикничок.
Вдруг посреди этой феерии, моя свита напряглась и зашептал многозначительно поглядывая в мою сторону. Я же почувствовал себя немного неловко, среди всех этих взглядов. Впрочем маршал пояснил мне проблему:
Ваш брат возглавил резерв, элиту своей гвардии!
Он ничего не говорил и даже не намекал, но остальные смотрели во все глаза. А это знаете какая пакость. Стоит тебе один раз смалодушничать, в тайной надежде, что никто не узнает, и именно этот момент тебе будет отрыгиваться всю жизнь. Пусть даже про него никто не узнает, но ты то сам знаешь и червячок сомнения будет тебя точить исподволь, меняя твою натуру, причём не всегда в лучшую сторону. А здесь… Если ничего не предпринимать и сделать вид, что просто не понял слов Готфрида, тем более, что ничего конкретного он и не говорил, то все эти твари внешне с почтением внимая моим словам и денйствиям, всегда будут относиться с некоторым презрением. А это не есть гут. Какой ты правитель, если в тебе сомневаются все. Так что мне ничего не оставалось, как приказать:
Коня и оружие! — и добавить лениво, — идиот, настощие короли стараются чтобы жили его подданые, а не стараются погибнуть сами.
Эту фразу запишут в хроники, по крайней мере я за этим самолично прослежу. А что? Пусть местные школьники и студенты знают её. В глазах Готфрида мелькнуло одобрение, зычным голосом подтвердив мой приказ, он наклонился ко мне и сказал вполголоса:
Верный ход Ваше Высочество. Я прослежу, чтобы к Вам не прорвался ни один из бойцов неприятеля. Кроме того я заготовил два резерва, задача которых будет охранять Вас. Мы выпустим Вас с другой стороны и как Ваш брат не будет гореть желанием сразиться с Вами лично, он не сможет проехать через всё поле без поединка. А так как у него слава одного из лучших бойцов королевства, то и выйти против него будут стараться не самые слабые воины. Те же, кто победнее и послабее, могут навалиться всем скопом, рассчитывая на выкуп либо с него, либо на награду от Вас. Так что будьте спокойны.
Да уж, успокоил, нечего сказать, а тем временем возле меня засуетился Патрик, помогая по быстрому одеться:
Вашсочества, — несколько фамильярно обратился он и я милостиво кивнул. — Я своим ещё до битвы весточку кинул, что если Вы на поле появитесь, то они со всего поля подтянутся, чтобы Вас от беды уберечь. А поскольку за узурпатора награда особая обещана, то ни он, ни его свита до Вас не подберётся.
Он продолжил меня одевать, явно ожидая похвалы. Пробормотав соответствующие (наличествующие) моменту слова я обратил внимание на тепреливо дожидающегося меня Шира. Этот тоже, не упустил момента, а учтивым тоном рассказал, что среди моей свиты, есть несколько человек, которые, даже рискуя навлечь на себя неудовольствие Моего Выосчества обязательно вызовут на поединок любого, посмевшего докучать мне. Честно скажу, больше всего я боялся, что теперь охраняющие меня люди перебьют друг друга, а не боевиков моего брата.
Разодетый словно на праздничной охоте, я поскакал навстречу братцу. Моя свита не отставала, многие выделывались, пытаясь удивить мен яразными трюками, навроде одного недорыцаря, сумевшего на копье вздеть целых троих пехотинцев. Ну а потом мы врезались в толпу точно также одетых в железо мужичков. После этого я только с остервенением рубил налево и направо, не особо заморачиваясь на защиту. Счастье ещё что люди моего брата видимо получили особый приказ, стараясь не угрохать меня. Его тщеславие в очередной раз победило разумную осторожность, ведь справится с опытным бойцом я явно был не в состоянии. Один хороший удар и всё. По моим ощущениям всё это продолжалось достаточно долго, хотя потом мне сказали, что я не пробыл в бою и получаса. Всадники, до этого бешено рубившиеся с нами, начали выходить из под удара, спешно разворачиваться и пытались то ли удрать, то ли наступать в противоположном направлении. Меня же окружила моя свита, к счастью изрядно поредевшая.