— Ни за что на свете я не могла пропустить триумф Марты в Лондоне! Папа узнал из газет, где вы остановились, и сразу же забронировал номер и для меня. Я приехала на поезде. А где же Марта?
— Кейт! — Клайв откинулся на спинку кресла, чтобы не упасть от изумления. — Ради всего святого, что вы здесь делаете?
— Я только что объяснила вам. — Кейт звонко рассмеялась при виде удивления, написанного у него на лице. — Я не могла пропустить великий день Марты. Так где же она?
— Пошла спать, — сдавленным голосом ответил Клайв.
— В таком случае я загляну к ней, чтобы пожелать спокойной ночи.
— Не нужно. — Алекс вскочил со своего места и загородил ей дорогу. — Марте действительно нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашним днем.
Кейт, похоже, растерялась.
— Но я ненадолго, — запротестовала она.
— Она, наверное, уже спит, — вмешался Клайв.
— Ну, хорошо. — Кейт пожала плечами и села. — Пока я ехала на поезде, я набросала пару строк. Полагаю, последний репортаж о «Дороге Марты» мы можем написать втроем.
— Нет!— одновременно вскричали Клайв и Алекс.
— Почему нет? — голос девушки дрожал от ярости.
— Потому что это нашаработа, и нам за нее платят. — До чего же несносная девица, с раздражением подумал Клайв.
— Правильно. — Алекс кивнул головой в знак согласия.
Кейт окинула обоих негодующим взглядом, выхватила из сумочки блокнот в ярко-красной обложке и принялась что-то торопливо писать в нем.
Мужчины некоторое время с подозрением смотрели на нее, а потом Алекс деланно зевнул и заявил:
— Пожалуй, и мне пора баиньки.
— Я тоже пойду лягу. Но сначала закажу чашку какао. Хотите что-нибудь выпить, Кейт?
— Да, пожалуйста, Клайв. — Она продолжала что-то быстро писать и ответила, не поднимая головы. — Чашку горячего молока, если можно.
— Я попрошу, чтобы ее принесли вам в номер.
— Благодарю вас. Спокойной ночи.
— Женщины, — многозначительно проговорил Клайв, когда они с Алексом поднимались наверх. — Никогда их не пойму.
— Я тоже, старик, я тоже.
На следующее утро Кейт позволила убедить себя, хотя и с большой неохотой, что в Лондон ее отвезет Алекс. Клайв хотел, чтобы сегодня Марта сама составила мнение о происходящем, без громогласных заявлений Кейт по любому поводу.
После долгой поездки в Лондон, во время которой Марта практически не раскрывала рта, она вдруг пробудилась к жизни, едва они въехали в столицу, серую и величественную. Повсюду кипела жизнь, отплевываясь дымом. В дорожном движении забавно сочетались признаки старого и нового: ручные тележки, запряженные лошадьми повозки, омнибусы с открытым верхом и автомобили последней марки. Казалось, путешественники угодили в самое сердце деловой суеты.
— Что это? — то и дело восторженно вскрикивала Марта, тыча пальцем в какое-нибудь грандиозное здание. По большей части Клайв не знал, что ответить. Его знакомство с Лондоном ограничивалось Южным Кенсингтоном, где находилась квартира Декстеров, и Уэст-Эндом, где они бродили по магазинам и обедали в любимых ресторанах его родителей. Он также знал, как выглядит Букингемский дворец, Тауэр и Трафальгарская площадь… и все.
Но это не имело особого значения, потому что Марта и не ждала от него ответа, успевая переключиться на следующую достопримечательность.
— А что это? Чья это статуя? Кто здесь живет?
— В Ливерпуле тоже есть несколько прекрасных зданий неподалеку от пристани Пиэр-хед, — напомнил ей Клайв, уязвленный тем, что она настолько увлечена Лондоном, хотя всю жизнь прожила в великолепном городе, пусть и не столице. — Например, Сент-Джордж-Холл, одно из самых знаменитых зданий в Европе.
— В самом деле? — Марта, похоже, удивилась. — Пожалуй, я схожу туда и рассмотрю его повнимательнее, когда вернусь домой.
«А она сегодня выглядит очень привлекательно», — решил Клайв, глядя на ее коричневое цветастое платье, привезенное Кейт, розовые перчатки и маленькую розовую шляпку с вуалью. Утром в Оксфорде Марте пришлось выдержать настоящую битву с Алексом, который хотел, чтобы она надела старое серое платье и шаль.
— Я не стану встречаться с премьер-министром, одетая как бродяжка! — с жаром вскричала Марта.
— Однако дома вы ходите именно так, — взывал Алекс к голосу ее рассудка.
— Но ведь я сейчас не дома, верно? Я еду в Лондон. Или вы думаете, что у меня нет ни стыда, ни совести и что я не могу надеть свой лучший наряд ради такого важного события, как встреча с этим чертовым премьер-министром? Кроме того, на рынке на Грейт-хомер-стрит это платье стоит всего пару шиллингов.
— Но я хочу, чтобы премьер-министр считал вас бедной представительницей рабочего класса, — взмолился Алекс. Похоже, он уже смирился с тем, что проиграет спор, в который ввязался.
— Я и естьбедная представительница рабочего класса, — с гордостью заявила Марта, — но от мистера Асквита мне нужно лишь, чтобы он прекратил отправлять в свою проклятую армию четырнадцатилетних мальчишек. И ему совершенно наплевать, будет на мне старая шаль или славная розовая шляпка.
Район Даунинг-стрит и прилегающие к ней улочки оказались забиты толпами людей, среди которых то и дело мелькали мундиры полицейских. Клайв не нашел места для парковки, и ему пришлось оставить автомобиль на Парламент-сквер, где они с Мартой и вышли из машины.
— Должно быть, на Даунинг-стрит что-то происходит, — заметил он. — Какая-нибудь демонстрация, наверное. Так что последний отрезок пути нам придется пройти пешком. — Он взял ее под руку. — Нервничаете?
— Я напугана до полусмерти.
— Ну, идемте. — И Клайв подставил ей руку.
Когда они подошли ближе к демонстрантам, он сразу понял, что здесь царит безрадостная, тревожная атмосфера. Почти никто не улыбался. Мужчин оказалось всего несколько человек, большинство из них были вооружены фотоаппаратами. Здесь преобладали женщины, они держали в руках плакаты с написанными на них мужскими именами: Сирил, Микки, Губерт, Чарли, Фрэнсис…
Совсем рядом с ними какая-то женщина ахнула:
— Марта!
— Она здесь! — закричала другая.
Клайв обругал себя последними словами за то, что не сообразил сразу — эти женщины пришли сюда ради Марты. Но он и подумать не мог, что их окажется так много. Внезапно их оторвали друг от друга и Марта быстро растворилась в толпе одетых в траур женщин. Время от времени среди голов и плакатов мелькала ее розовая шляпка. Клайв с удовлетворением отметил, что Марта оказалась единственной женщиной, не надевшей черное.
— Марта здесь.
Он слышал, как окружающие повторяют эти слова снова и снова.
— Иди сюда!
— Пойдем с нами, дорогая!
У нее же нет плаката! Очевидно, эти имена принадлежали мужчинам, сыновьям, братьям и отцам, дорогим и любимым, которые погибли или были ранены в этой отвратительной войне, а у Марты не оказалось с собой плаката с именем Джо, чтобы отнести его на Даунинг-стрит.
Теперь Клайв уже совершенно не представлял, в какой стороне ее искать, и не знал, куда подевались Алекс и Кейт. Он чувствовал себя совершенно одиноким и покинутым, несмотря на то, что оказался в самой гуще толпы, хотя его постепенно выталкивали на обочину, и несмотря на то, что это емупришла в голову идея описать путешествие Марты в Лондон. Ничего бы этого не случилось, если бы не он.
— Ага, вот ты где, старик. Я потерял Кейт. — Это был Алекс, выглядевший таким счастливым, что рядом с ним Клайв еще острее ощутил свое одиночество и печаль. Ну почему он не может выглядеть так же?
Но сейчас судьба Кейт его ничуть не занимала.
— У Марты нет плаката с именем Джо. — Клайв едва не плакал от отчаяния и необъяснимой ярости.
— Уже есть, я приготовил его заранее. Эй, смотри, Клайв, вон она, во главе процессии. Они вот-вот свернут на Даунинг-стрит.
— Премьер-министр там, не знаешь?
— Он едет сюда. Будет здесь примерно через час или около того, но станет ли он разговаривать с Мартой, это еще вопрос.