Ладно, нефиг рассиживаться! Я потянулся к припрятанному ножу и в этот момент вспыхнул свет. В комнату вползли новые хозяева — подслеповатая толстая баба в цветастом халате, а за ней лысый мужичонка в пузырящихся трениках. Очень кстати, я всё ещё был голоден.
Порядок! Энергия бьёт ключом. Итак, продолжим. Удар лезвием и из руки закапала тягучая тёмная кровь. В жутком волнении я поднёс запястье к губам Геммы и, затаив дыхание, впился глазами в её лицо. Блин! Ещё бы я не волновался! У меня же нет знакомых вампиров, которые могут подсказать, как правильно провести ритуал обращения. А вдруг в вычитанных россказнях нет ни капли правды и у меня ничего не получится?
В поисках часов мой взгляд скользнул по стенам и остановился на календаре. Блин! Октябрь две тысячи десятого! Целых десять лет прошло!
Время неумолимо отмеряло минуту за минутой. Влит уже ни один литр крови, а состояние моей девочки не менялось. Постепенно подступило отчаяние. Я уже было потерял надежду, и в этот момент Гемма открыла глаза. "Глоб!" — прошептала она и по детской привычке повисла на моей шее. Её личико сияло таким счастьем, что я с трудом проглотил комок, подступивший к горлу. Слава богу, я дома!
Вдруг мою щеку обожгла пощёчина.
— Как ты мог меня бросить?
Озадаченный, я заглянул в лицо Геммы. Блин!.. Имея за плечами богатый опыт общения со слабой половиной, я никак не мог обмануться. Её тёмные глаза сверкали яростью… обманутой женщины. Ну, дела! Только сейчас доехало, что моя девочка в одночасье стала взрослой. Даже не знаю, радоваться ли этому. Сразу было как-то сложно переключиться. Н-да! В смятении я потянулся к затылку. Похоже, в наших взаимоотношениях грядут перемены, и братскую любовь придётся задвинуть в сторону.
— Виноват, исправлюсь, — брякнул я первое, что пришло на ум.
Губы сами по себе растянулись в дурацкой ухмылке, и в следующий момент я сгреб своё сердитое сокровище в охапку. Наплевать на условности! Это моя Гемма и я никому её не отдам!
— Малявка, неужели ты ещё не забыла меня? — я уткнулся носом в знакомо пахнущие волосы и почувствовал, как мой сердце затопило неведомое до этого чувство. — Гемма! Дорогой ты мой воробышек.
— Глоб!.. Я знала!.. Я всегда верила, что ты жив и однажды вернёшься! Я столько за тебя просила Бога, что он не мог оставить мои молитвы без ответа!
Гемма всхлипнула и заглянула мне в лицо.
— Боже! Ты даже красивее, чем я помню, — пробормотала она и, шмыгнув носом, смущённо улыбнулась. — Извини. Наверно, я выгляжу сущей крокодилицей.
По излюбленной женской привычке она потянулась к волосам и с ужасом посмотрела на своё испачканное пальто с вырванными пуговицами.
— Дурочка! Для меня ты всегда красавица, — ответил я убеждённо. Мне было абсолютно по барабану, как выглядит Гемма и уж тем более во что одета. Я люблю её такой, какая она есть.
Тут до моего сокровища дошло, где мы находимся, но ответить, что случилось, я не успел — подоспело возмездие. К великому сожалению три закона вампиризма всё-таки мне не приглючились. Резкий рывок и нас разделила невидимая перегородка. Увлекаемый неведомой силой, я полетел к крутящемуся тёмному вихрю. Крылья сразу же переломало и я, плюнув на сопротивление, до последнего не сводил глаз с Геммы. С плачем она рвалась ко мне и, выпустив острые когти, царапала ими невидимое препятствие. Вдруг её охватило золотое сияние. Охваченный недобрым предчувствием, я рванулся к ней, но она уже исчезла, и у меня упало сердце. Теперь я не знал где искать Гемму.
От сумасшедшего полёта по туннелю жутко мутило, и обрывки крыльев больно хлестали по лицу. Наконец, меня куда-то выбросило. Я протёр глаза и огляделся. На этот раз багровое солнце стояло в зените, и знакомая каменная пустыня встретила меня нестерпимым жаром. Волоча сломанные крылья, я отправился на поиски дракона. Путь к нему отнял гораздо больше сил и времени, чем в прошлый раз, но постамент был пуст. Я с трудом разместился в его тени и принялся терпеливо ждать.
Кто сказал, что Ад — это худшее из мест? Неправда. В Аду есть хоть какое-то общество. Самое страшное наказание — это одиночество. Полное одиночество. Палимая солнцем пустыня была абсолютно безжизненной, местное зверье попряталось, впав в спячку, и я был полностью предоставлен самому себе.
В моей памяти мало что сохранилось. Смерти мне было не дано, я всё перепробовал. Отрывочно помню, как я бесновался и призывал то Бога, то Сатану. Ни тот ни другой не отозвались, и я отрёкся от них обоих.
Моей любимой привычкой стало сидеть на постаменте, и бездумно пялиться на горизонт, но однажды исчезли крылья. Из чистого упрямства, обломав себе когти, я взобрался наверх. Не знаю, сколько я там просидел, как вдруг моё внимание привлекло необычайное событие. По пустыне двигалось что-то живое. Взволнованный я спрыгнул вниз и, с трудом дождавшись, когда срастутся сломанные кости, бросился навстречу. Вскоре ухо различило знакомый мотоциклетный рёв. Плача я замахал руками. "Я здесь!"
Сияя хромом, мой верный друг лихо развернулся и остановился рядом со мной. Я упал на колени и обнял его. "Харлибой!" Мой воскресший зверь привёз с собой дорогой подарок. К его рулю был привязан знакомый красный шарф. Плача и хохоча я вскочил в седло. Вперёд, Харлибой! К той, что послала тебя! Если нужно я переверну землю и небо, но найду свою единственную любовь. И боги ответят мне за каждую пролитую слезинку Геммы.
Под напором радости, из души ушли отчаяние и опустошённость. Будущее рисовалось только радужными красками и как знак свыше за спиной привычно легли крылья. Я вырвусь на волю!
Дракон плавно опустился на постамент, и неодобрительно посмотрел вслед нарушителям спокойствия. "Видите ли, одиночество ему не по нраву! Глупый мальчишка! Однажды ты устанешь от всего: от любви, от войн, от игр с людьми и богами. Тогда ты поймёшь, какое это счастье, что есть местечко, где тебя никто не беспокоит". Дракон закрыл глаза и спрятал голову под крыло. "Люцифер, добавь огоньку, что-то холодновато".