— Нет, еще лучше того, — гордо молвил Ма Жун, — мы поймали убийцу начальника Баня!
— Значит, с тебя чарка вина вечером, брат! — радостно воскликнул Дао Гань. — Да, кстати, его превосходительство велел мне отправиться к Да Кею и пригласить его в управу к вечеру. Подозреваю, судья хочет допросить его по поводу смерти старого слуги и его жены. Так что мне бежать пора.
Глава девятнадцатая
После того как Ма Жун и Цзяо Дай ушли, судья Ди взял лист бумаги из стопки, лежавшей на столе. Он смотрел на него, но, судя по всему, думал о чем-то другом.
Хун заметил, что судья обеспокоен.
Затем судья Ди раздраженно швырнул документ на стол и сказал:
— Ты, верно, и сам догадываешься, Хун, что, не схвати Ма Жун и Цзяо Дай этого человека, мы бы попали в опасную переделку!
— Им доводилось и труднее дела делать, ваша честь! — примирительно сказал пристав.
Судья Ди ничего на это не сказал. Следующие полчаса он разбирал различные бумаги.
— Что толку сидеть здесь? — сказал он внезапно. — Очевидно, Ма Жуну и Цзяо Даю повезло: они поймали вождя так, что никто не заметил. Погода стоит замечательная, пойдем-ка послушаем старика отшельника!
Десятник Хун знал по долгому опыту, что, когда судья переутомится от сидячей работы, взбодрить его может только какая-нибудь вылазка. Он быстро вышел во двор и оседлал двух коней.
Они выехали из управы через главные ворота и повернули на юг. Миновав мраморный мост, они покинули город через южные врата. Отъехав на некоторое расстояние по главной дороге, они спросили у крестьянина путь и свернули на проселок, который оканчивался у подножия гор.
Вскоре они спешились. Десятник Хун дал несколько медяков сборщику хвороста и попросил присмотреть за конями. Затем Хун и судья начали карабкаться по склону.
После трудного восхождения они очутились на горном гребне, который покрывал густой сосновый бор. Судья Ди остановился, чтобы перевести дыхание. Посмотрев на зеленеющую внизу долину, он поднял руки вверх, чтобы почувствовать освежающий горный ветер в широких рукавах халата.
Десятник тоже передохнул, и оба начали спуск по петлявшей тропке.
Внизу, в долине воздух был странно неподвижен. Тишину нарушало только журчание ручья.
Они пересекли реку по узкому каменному мосту. Отходившая вбок тропинка вела к хижине с низкой соломенной крышей, которая просвечивала сквозь зеленую листву.
Пробравшись через густой подлесок, они очутились перед грубо сделанными из стеблей бамбука воротами.
Внутри они обнаружили маленький сад. Со всех сторон их окружали цветущие растения высотой в человеческий рост. Судья подумал, что ему никогда не доводилось видеть такого количества великолепных цветов.
Оштукатуренные стены хижины были увиты лозой; казалось, что они вросли в землю под весом поросшей зеленым лишайником соломенной кровли. Несколько покосившихся деревянных ступенек вели к двери из простых досок. Дверь была распахнута.
Судья Ди хотел подать голос, чтобы хозяин заметил гостей, но никак не решался нарушить тишину.
Раздвинув высокие заросли, судья увидел веранду, сделанную также из бамбука. Старец, облаченный в какие-то лохмотья, поливал растение в горшках. На голове у старца была широкополая соломенная шляпа. В воздухе разливался тонкий запах орхидей.
Судья Ди раздвинул ветки и крикнул:
— Дома ли Отшельник в Халате, Расшитом Журавлями?
Старец обернулся. Низ его лица скрывали густые усы и длинная седая борода, вверху же черты скрывали поля шляпы. Старец не ответил, а просто махнул рукой в сторону хижины.
Затем он поставил лейку на пол и скрылся за домом, не сказав ни слова.
Судья Ди остался недоволен столь холодным приемом.
Приказав десятнику ждать его снаружи, судья поднялся по ступенькам и вошел в дом.
Он очутился в большой пустой комнате с оштукатуренными стенами и деревянным полом. Вся мебель состояла из грубо сколоченного стола и двух скамеечек перед низким широким окном и бамбуковым столом у задней стены. Все здесь очень походило на обычный крестьянский дом, если не считать удивительной чистоты.
Хозяина не было видно нигде. Судья Ди начинал жалеть о том, что он проделал весь этот долгий путь.
Вздохнув, он уселся на одну из скамеечек и выглянул из окна.
Красота цветущих растений, которыми была обсажена веранда, восхитила его. Редкие сорта орхидей наполняли все вокруг своим изысканным ароматом.
Судья Ди сидел и ощущал, как безмятежность этого места врачует его измученный мозг. Время, казалось, остановилось; где-то тихо-тихо гудела невидимая пчела.
Все раздражение судьи куда-то подевалось. Он облокотился на стол и праздно посмотрел по сторонам. Над бамбуковым столиком он заметил пару бумажных свертков, подвешенных на стене. На каждом из них великолепным каллиграфическим почерком было выписано изречение:
«Лишь две дороги ведут к вратам вечной Жизни: или заройся в грязь, словно червь, иль, как дракон, воспари к небесам».
Судья удивился необычности изречения; его можно было понять по-всякому. Под изречением стояла подпись и печать, но судье трудно было со своего места разобрать мелкие иероглифы.
Выцветшая голубая ширма у задней стены раздвинулась, и из-за нее появился старец. Он уже сменил лохмотья на просторный коричневый халат и снял с головы соломенную шляпу. В руке он держал чайник, из которого шел пар.
Судья Ди поспешно встал и низко поклонился. Старец кивнул в ответ и сел на скамеечку, стоявшую у окна. После недолгого колебания судья Ди тоже сел.
На лице старца, морщинистом как сушеное яблоко, ярко выделялись кроваво-красные губы. Когда, разливая чай по чашкам, отшельник наклонил голову, оказалось, что брови у него такие длинные, что из-под них не видно глаз.
Судья Ди почтительно ожидал, пока старец заговорит первым.
Закрыв чайник крышечкой, старец вложил руки в рукава и посмотрел судье Ди прямо в глаза. Глаза старца смотрели из-под густых бровей зорким взглядом сокола.
Отшельник молвил глубоким и звучным голосом:
— Простите старцу его неловкость. Я не избалован гостями.
Судья Ди хотел сказать «Да что вы!», но успел выговорить только «Да…», когда отшельник перебил его:
— Ах, Да! Так вы происходите из прославленного рода Да!
— Нет, нет! — заверил его поспешно судья. — Моя фамилия Ди. Я…
— Да, Да, — пробормотал отшельник. — Давно я не видел своего друга Да. Уж лет восемь прошло с тех пор, как он умер. Или девять?
Судья Ди подумал, что старик, очевидно, впал в детство. Но, поскольку ошибка отшельника вела судью прямо к цели его визита, он не стал пытаться разуверить старца.
— Да, — продолжал отшельник задумчиво, — великий человек был наместник Да. Уже лет семьдесят прошло с тех пор, как мы учились вместе в столице. Великий, великий был человек: планы его простирались далеко в будущее. Он собирался искоренить зло, произвести перемены в управлении Поднебесной…
Старик перешел на шепот. Мелко кивая головой, он поднес к губам чашку с чаем.
Судья Ди осторожно начал:
— Я хотел бы знать больше о том, как наместник Да жил здесь в Ланьфане.
Хозяин, казалось, и не услышал его. Он продолжал прихлебывать чай из чашки.
Тогда судья Ди тоже взял свою чашку и поднес к губам.
После первого глотка он понял, что чая вкуснее не пивал никогда в жизни. Сладкое благоухание словно разлилось по всему его телу.
![Убийство по-китайски: Лабиринт (Убийство в лабиринте) i_013.jpg](https://litlife.club/books/152520/read/images/i_013.jpg)
Внезапно отшельник молвил:
— Воду я беру там, где родник уходит из скал. Вчера вечером я положил чайные листья в бутон хризантемы. Утром, когда цветок раскрылся навстречу солнцу, я извлек их, эти листья пропитались душой утренней росы.