Пейнтер решил рискнуть. 5 сентября бригада из девяти человек приступила к консервации судна, которое, нужно сказать, состояло из сплошных дыр. За две недели предстояло намертво задраить все двери, выходящие на открытую палубу, 30 пушечных проходов, закрепить все орудия, проверить на прочность и надежность все водонепроницаемые переборки… Рабочих лихорадило. Директор, переодевшись в робу, тоже включился в работу, но все же главной его обязанностью было проверить качество. А какое могло быть качество при таких сжатых сроках и работе без отдыха? Такелажники делали клети, набивали на них доски, а затем кувалдами вгоняли их на место дверей и пушечных портов. Время летело быстро, но как ни странно, бригада все успела сделать. А еще трюмы были частично наполнены водой, чтобы придать судну дополнительную остойчивость. (Вес линкора не соответствовал расчетному вследствие того, что тот был частично демонтирован.) На борт подняли несколько спасательных шлюпок, перегонная команда из восьми человек, в которую входил и Пейнтер, получила спасательные жилеты, запас провизии и сигнальные ракеты.
Теперь слово было за Бюро. 18 сентября на борт «Сан-Паоло» поднялся почему-то не представитель английского «Регистра Ллойда», а член французского регистра «Бюро Веритас» и… тут же выдал Пейнтеру сертификат. С этой минуты и корабль и перегонная команда были обречены, но людям свойственно надеяться на лучшее. Спустя два дня к линкору подошли два буксира – мощный «Бастлер» и более слабый «Декстроус». Они и еще два небольших буксировщика вывели линкор из гавани бразильской столицы. «Старый лев» уходил в свое последнее плавание от берегов Южной Америки.
Как только вышли в открытые воды, бригада тут же обнаружила огромные недоделки и ринулась их исправлять. Пришлось дополнительно «конопатить» десятки отверстий и щелей, которые проглядели в спешке. Справились и с этим. Следует признать, что все члены бригады были мастерами своего дела. Теперь все зависело от искусства капитана основного буксира «Бастлера» Адама Макдональдс и казалось, ничто не предвещает беды. Сорок пять дней шотландцы регулярно стояли на вахте; играли в карты, болтали, мучаясь от безделья. Экватор пересекли спокойно. Первой проблемой на их пути стал паровой буксир «Декстроус». Вдруг выяснилось, что его бункеры для угла не были рассчитаны на столь длительный переход. Пришлось «выпрягать» посреди океана. «Декстроус» на оставшемся топливе доплыл до столицы Сенегала Дакара (Западная Африка), загрузился углем и через двое суток нагнал линкор, который тянул неутомимый «Бастлер». Но какое-то время было потеряно, ведь скорость буксировки заметно упала.
«Тройка» вошла в район Северной Атлантики, и океан тут же продемонстрировал свой крутой нрав. В самом начале ноября ветер погнал высокую волну, которая безжалостно обрушивалась на буксиры и беспомощно болтающийся огромный линкор. Надежда дойти в порт таяла с каждой минутой. Четвертого ноября девятибалльный норд-ост (по шкале Бофорта) заставил связанные тросами корабли изменить курс и стать носом к ветру, потому что боковая волна сильно раскачивала «Сан-Паоло», все время норовя уложить его на борт. В такие минуты он со своей огромной палубной надстройкой и гигантской мачтой напоминал огромный маятник. Теперь капитаны буксировщиков следили только за тем, чтобы удержать линкор носом к волне. На его борту было восемь человек, за жизни которых они несли ответственность. О том, чтобы подойти к «Сан-Паоло» и снять бригаду, не могло быть даже речи: линкор держался на поверхности только благодаря упорству буксиров.
Но как водится, пришла беда, отворяй ворота. Пока море было спокойно, разница в мощности буксиров практически не была заметна, а при шторме стало видно, что перегруженный углем «Декстроус» не в состоянии тащить линкор и бороться с волной. Тем более что оба буксира в любой момент могли столкнуться бортами, потому что находились в опасной близости друг от друга. Было принято решение: «Сан-Паоло» потащит за собой один «Бастлер». Капитаны были опытные и понимали, каким точным должен быть расчет такого маневра в бушующем океане. Они все продумали до мелочей, но… буксировочный трос «Декстроуса» лопнул за несколько минут до расчетного времени. Казалось бы, все решилось само собой, но не тут-то было: линкор покачнулся, всей массой корпуса обрушился на буксирный конец «Бастлера», и якорная цепь (именно она служила частью буксирного троса), не выдержав чудовищного напряжения, лопнула. Вместе с нею ушли под воду и 700 метров стального и 200 метров манильского троса. «Пуповина», державшая нос «Сан-Паоло» навстречу волне, оборвалась. Теперь огромное судно было предоставлено на волю стихии, ветер, словно мстя людям за корыстолюбие и беспечность, задул еще свирепее.
Через несколько минут силуэт линкора с буксирными огнями исчез из виду. Напрасно капитаны буксиров вызывали Пейнтера по УКВ-радио, напрасно кричали, что они рядом. Сквозь шорох помех они через двадцать минут услышали несколько фраз: «Я сейчас осмотрел корабль. Вода поступает через плохо забитые бортовые пушечные порты. Кое-что мы недосмотрели в Рио…» – и тишина… Потеряв надежду самостоятельно отыскать линкор в бушующем океане, Макдональд передал в эфир сигнал SOS и сообщил о случившемся покупателям – фирме «Бритиш Айрон энд Стил Корпорейшн». В районе бедствия находилось 15 торговых судов разных стран, и все они пришли на помощь, начав тщательно обследовать близлежащие квадраты. А когда шторм начал стихать, к поисковой операции подключились американские и французские самолеты, базировавшиеся в районе Гибралтара, и португальские, прилетевшие с аэродромов на Азорских островах. В надежде разыскать «Сан-Паоло» новые хозяева обратились за помощью даже к конкурирующей фирме «Оверсиз Тоудж», пообещав немалые деньги за находку «старого ободранного льва». Но и их самый мощный океанский спасательный корабль «Тормойл», как и другие суда, напрасно утюжил океан на площади в 140 тысяч квадратных миль в районе Азорских островов – ничто на водной поверхности не напоминало о существовании «Сан-Паоло»: ни огромного линкора, ни спасательных шлюпок или каких-либо досок, ни людей… Что для Великого океана 20 тысяч тонн отборного металлолома – капля в море.
Как и положено, для расследования причин катастрофы Британским министерством транспорта была назначена комиссия, которая провела расследование и передала дело в суд. Но как сказал известный писатель-маринист Джозеф Конрад, «Никто не возвращается с исчезнувшего корабля, чтобы поведать нам, сколь ужасна была его гибель, сколь неожиданной и мучительной стала предсмертная агония людей. Никто не расскажет нам, с какими думами, с какими сожалениями и какими словами на устах они умирали». Восемь человек погибли, остались вдовы и дети. Но комиссия, а тем более представители «Бритиш Айрон энд Стил Корпорейшн» надеялись списать все на стихию и волю Всевышнего. Не удалось!
Как уже упоминалось, сопровождать «Сан-Паоло» в буксировочный рейс вышли всего восемь человек. Девятый – шотландец, Эдвард де-Фос – получил во время аврала травму и попал на госпитальную койку всего за день до начала буксировки. Он вернулся в Англию за несколько дней до прекращения судебного дела. Его рассказ потряс комиссию и похоронил надежды фирмы-покупателя спрятать концы в воду. Рабочий выложил все, откровенно заявив, что за срочность были обещаны хорошие премиальные, что ни один представитель «Регистра Ллойда» ни за что бы не рискнул выдать сертификат на этот «плавучий гроб». Суд с ужасом слушал подробности: линкор имел крен в 5 градусов на правый борт (вот почему его так начало раскачивать, лишь только начался шторм); более тридцати отверстий в бортах и на нижней палубе заделывались уже в пути, да и остальные были залатаны на авось. Умудренный опытом такелажник открыто обвинил представителя морского регистра «Бюро Веритас» в злостном нарушении своих обязанностей. «Название вашего регистра в переводе означает „Бюро истины“… – сказал де-Фос, – это величайший парадокс. Истина ушла на дно Атлантики вместе с этим бронированным гробом —„Сан-Паоло“, который унес на дно океана моих товарищей. Вас, как и моих семерых друзей, купил пройдоха Пейнтер. Он хорошо изучил колебания курса на верфях Европы. Алчность не позволила ему отложить буксировку до весны. Пейнтер знал, что на будущий год цены на лом могут упасть».