Молодая пара рука об руку брела по газону, и Никки, сама не зная зачем, остановила машину и долго смотрела на юношу и девушку, которые просто были вместе, думая, что у них впереди вся жизнь. Где-то в душе шевельнулась меланхолия, но Никки задавила ее, медленно нажав на газ. Пора возвращаться к работе.
Когда Хит появилась на рабочем месте, Рук вскочил с ее кресла. Ясно было, что он ждал ее и хотел узнать, куда она ездила, причем подразумевался вопрос: «Почему не взяли меня?»
Когда она сообщила, что ездила выяснить кое-какие вопросы с Ноа Пакстоном, Рук, казалось, разозлился и занервничал еще сильнее.
— Знаешь, я понимаю, что ты не в восторге от этого моего проекта, но я считал, что обладаю полезной парой глаз и ушей и применяю их во время допросов.
— Могу я напомнить тебе о том, что веду расследование убийства? Мне нужно было повидаться со свидетелем наедине именно потому, что я хотела поговорить с ним откровенно без лишних глаз и ушей, хотя бы даже и полезных.
— Так ты говоришь, что они все-таки полезны?
— Я говорю, что сейчас не время переходить на личности и жаловаться. — Хит взглянула на Рука; он просто хотел быть с ней, и она вынуждена была признать, что он скорее милый, чем жалкий. Никки невольно улыбнулась. — И да — они полезны… иногда.
— Отлично.
— Но только не всегда, понятно?
— Мы достигли неплохих результатов, не будем углубляться, — сказал он.
— У меня кое-какие новости насчет Поченко, — объявил Каньеро, когда они с Тарреллом появились в дверях.
— Скажи мне, что он сидит на острове Рикерс [70]и не может дозвониться до адвоката, тогда это будет хорошая новость, — отозвалась Хит. — Что у вас там?
— Ты первая начала, — заметил Каньеро. — Сегодня парень, подходящий под наше описание, унес половину содержимого прилавка с препаратами первой помощи из аптеки «Дуэйн Рид» в Ист-Виллидж.
— Есть запись с камеры. — Таррелл вставил в дисковод диск.
— Это точно Поченко? — спросила она.
— Это уж ты мне скажи.
Видео из аптеки оказалось серым и дергающимся, но огромный русский был виден ясно: он наполнял пластиковый пакет мазями и кремами, затем перешел к отделу первой помощи и набрал бинтов и шин для пальцев.
— Парень плох. Напомни мне, чтобы я никогда не лез с тобой в драку, — заметил Таррелл.
— И чтобы я не просил тебя гладить мне рубашки, — добавил Каньеро.
Они некоторое время продолжали перебрасываться шуточками в таком же духе. До тех пор, пока не изобретут волшебную пилюлю, черный юмор для копов останется лучшим способом снять напряжение. Иначе работа пожирает человека заживо. В обычной ситуации Никки участвовала бы в их разговоре, но сейчас происшедшее еще было слишком свежо в ее памяти, и она не могла над этим смеяться. Может быть, если бы она увидела Поченко в наручниках, и фургоне, направляющемся в Синг-Синг, [71]где бандиту предстояло бы провести остаток жизни, тогда она забыла бы его запах, перестала бы ощущать хватку его железных рук у себя на горле, в своем собственном доме. Может быть, тогда она смогла бы смеяться.
— Ух ты, только гляньте на этот палец, не могу, меня сейчас вырвет, — заявил Каньеро. Таррелл поддакнул:
— Он может распрощаться с обучением игре на пианино в Джульярдской школе. [72]
Рук обычно острый на язык, сейчас, как ни странно молчал. Никки покосилась на него и заметила, что он смотрит на нее тем же взглядом, что и вчера, за покерным столом, только гораздо более выразительным. Она отвела глаза — ей нужно было стряхнуть с себя это смутное чувство, впервые возникшее утром, после того, кик он подарил ей репродукцию.
— Итак, это определенно наш парень, — подытожили Хит и подошла к белой доске с фотографиями.
— Надеюсь, мне не нужно напоминать тебе о том, что он еще в городе? — спросил Рук.
Она не ответила. Факт был очевиден, волноваться бессмысленно. Никки повернулась к Тарреллу:
— На твоей записи из «Гилфорда» ничего нет?
— Я смотрел ее, пока у меня глаза в кучку не собрались. Они никак не могли пройти через этот вестибюль во второй раз. Я изучил видео с камеры у служебного входа. Ничего.
— Ну хорошо, по крайней мере мы это проверили.
— Не могу представить себе ничего хуже, чем просматривать эти записи, — продолжал Таррелл. — Это все равно что смотреть канал C-SPAN, [73]только еще скучнее.
— Тогда радуйся, хочу вывести тебя в свет. Почему бы вам с Каньеро не навестить клинику доктора ван Пелдта и не проверить алиби Кимберли? И поскольку она наверняка предупредила свою настоящую и единственную любовь о том, что мы придем…
— Знаю, — перебил Каньеро. — Опросить администратора, медсестер, людей из отеля и так далее, и тому подобное.
— Черт возьми, детектив, — усмехнулась Хит, — мне начинает казаться, что вы кое-что понимаете в своей работе.
Детектив Хит подошла к доске и под заголовком «Видеонаблюдение в „Гилфорде"» написала две красные «Н. Р.» — «никаких результатов». Ей пришлось поднять голову, отчего она снова ощутила покалывание в шее, онемевшей после ночной драки. Никки опустила плечи, медленно повернула голову справа налево, почувствовав приятный дискомфорт, который говорил о том, что она еще жива. Придя в себя, она обрела слова «Любовница Мэтью», закрыла маркер и вырвала у Рука журнал.
— Прокатиться не хочешь?
Они поехали в центр по Вест-Сайд-хайвэй; даже лежавшая справа река, казалось, осоловела от дикой жары. Гудзон выглядел так, будто вода его слишком перегрелась, чтобы течь, и поверхность, гладкая и сонная, застыла неподвижно. Участок к западу от Коламбус-серкл по-прежнему был закрыт для транспорта; прорыв трубы, очевидно, должен был стать основной новостью в пятичасовом выпуске.
Фонтан горячей воды был остановлен, однако на месте его зиял гигантский кратер, похожий на лунный, и ясно было, что Западная 59-я откроется лишь через несколько дней.
Настроившись на полицейскую частоту, они выслушали сообщение одного из подразделений Отдела борьбы за качество жизни нью-йоркской полиции. Копы арестовали мужчину за то, что тот мочился в общественном месте, и арестованный признался, что сделал это специально, потому что хотел провести ночь в помещении с кондиционером.
— Итак, погодные условия привели уже к двум всплескам, которые потребовали вмешательства полиции, — заметил Рук; Хит рассмеялась и подумала: возможно, не так уж плохо, что он сидит здесь.
Когда она назначала встречу бывшей возлюбленной Мэтью Старра, Морган Доннелли попросила ее приехать к ней на работу, поскольку именно там она проводила большую часть дня.
Это вполне соответствовало характеристике, данной Ноа Пакстоном во время их утренней беседы. Как обычно, отбросив застенчивость, он начал болтать без умолку, и Никки едва успевали записывать.
Продиктовав офисные прозвища Моргам, он назвал их роман секретом полишинеля и описал не слишком тайную любовницу Старра следующим образом: «Морган — сплошные мозги, сиськи и драйв. Она была идеалом Мэтью: работала как бешеная, трахалась как сумасшедшая. Иногда я представлял их в постели — как в перерывах они отправляют друг другу эсэмэски со своих „Блэкберри": „О да, прекрасно, то, что надо"».
После таких рассказов Никки Хит была весьма удивлена, припарковавшись на одной из улиц неподалеку от Принс-стрит в Сохо, около дома, адрес которого назвала ей Морган. Никки еще раз заглянула и блокнот, чтобы убедиться в том, что адрес верный. На первом этаже дома располагалась пекарня-кондитерская. Шея заныла, когда Хит подняла голову, чтобы прочесть название заведения.
— «Ледяные искры»? — пробормотала она.
Рук процитировал:
— «Кто говорит, мир от огня погибнет, кто ото льда [74]». — Он открыл дверцу, и в машину хлынул поток горячего воздуха. — Сегодня мне кажется, что вернее первое.
70
Рикерс — остров-тюрьма в проливе Ист-Ривер, относящийся к городу Нью-Йорк, является самой крупной исправительной колонией в мире.
71
Синг-Синг — тюрьма строгого режима, располагается в городе Оссининг, штат Нью-Йорк.
72
Джульярдская школа — одно из крупнейших и престижнейших американских высших учебных заведений в области искусства и музыка; расположена в нью-йоркском Линкольн-центре.
73
C-SPAN — американский канал кабельного телевидения, по которому транслируют репортажи с заседаний Сената, Палаты представителей, правительственные пресс-конференции и т. д.
74
Цитата из стихотворения американского поэта Роберта «Огонь и лед», пер. М. Зенкевича.