Перед самым отплытием пришёл караван Сагита, доставивший очередной запас хлопка, нефти, шёлковой и хлопковой ткани, немного фруктов, пятерых невольников, из них двух женщин. Если мужчины были мастерами, что Белов сразу определил, то женщины явно последние годы не работали физически, несмотря на гибкие тела и грациозные движения. Сагит подтвердил его догадку, объяснив, что девицы были наложницами, но не угодили хозяину, который оказался рачительным купцом и продал их на север к страшным варварам, что будет хуже смерти. А хозяину прибыль. В уплату за товар Сагит согласился взять зажигалки, для невольников стоимости зажигалок было недостаточно. Белов поначалу хотел отказаться от бывших наложниц, но в посёлке становилось слишком много холостых мужчин, которых удержать можно только созданием семьи. Пришлось расстаться ещё с одним набором стеклянных стопок, при этом староста предупредил, что в следующий раз кроме мастеров никого не возьмёт. Наложницам он сразу объявил, что отпустит их на свободу через три года, при условии их замужества и рождения детей. Если мужей в посёлке не найдут, останутся невольницами навечно, но мужья должны быть обязательно из посёлка и свободные.
Хлопоты по расселению и организации работы новичков отложили возвращение Яры на неделю, в первых числах августа удалось отплыть. Пользуясь великолепной теплой погодой, спускались до Камы на вёслах, любуясь красотой лесов, переходивших от сосновых боров к дубовым дубравам. Буквально в десяти километрах от посёлка по берегам реки безбоязненно паслись не только олени и лоси, зубры и косули, стада кабанов самодовольно хрюкали, провожая лодку взглядами. В окрестности посёлка никто не охотился, к шуму парохода за месяц звери привыкли, Белов чувствовал себя в заповеднике. Впрочем, так оно и было, все ближайшие соседи охотились в других местах, соблюдая неписанную границу в радиусе пятнадцати километров от селения. Угры из Пашура жили ближе, но там было около десятка охотников, ниже Бражина по течению Бражки они не охотились. Так и получилось, что от Бражина до побережья Камы оказалась ничейная полоса, где никто не охотился, звери поняли это быстрее Белова.
'Устроить бы на берегу Камы поселение, чтобы закрепить выход в Каму за собой и сохранить этот случайный заповедник', лениво думал староста, высматривая в густом камыше тигра. К этим поискам он уже привык, тигр видимо, тоже. Примерно один раз в три-четыре своих плаванья Белову удавалось разглядеть в зарослях камыша тигриную шкуру. Он стал считать появление тигра хорошей приметой, впрочем, Белов всё считал хорошей приметой, даже проливной дождь с градом, побивший третьего дня половину посадок на огороде. Кроме тигра, удалось повидать ещё одного обитателя заливных лугов. Это оказался гигантский полоз, размерами с большую анаконду, толщиной с водосточную трубу, длину Белов не разглядел, успел заметить только первые четыре метра. Голова змеи была почти метровой длины, а взгляд продирал до самых костей. Едва он миновал этого 'ужика', спускавшегося в реку из камышей, как лихорадочно завёл мотор и до Камы гнал изо всех сил. Какие реликты, однако, так и лох-несское чудовище вынырнет из Бражки, поразился Белов.
Выйдя на камский простор, моторка до темноты успела пройти дальше Выселков километров на десять. Ночевали в палатке у костра, его развели наверху склона, где ветерок отгонял комаров. Палатка была с противомоскитной сеткой, которую оценил не только Белов, но и Алина, постоянная его спутница в походах. Этой ночью Яра тоже похвалила противомоскитную сетку, стояла такая жара, что спали в лёгкой одежде, без одеяла. Летние ночи короткие и с рассветом Белов вышел на берег умыться, прогоняя сон. Разглядывая пар над водой, медленно уплывающий вниз по течению реки, он заметил странное облачко пара, поднимавшееся от противоположного берега. Так и есть, это струйки дыма от потухшего костра, возле которых шевельнулись два силуэта. Белов пригляделся, двое мужчин с топорами в руках кого-то ему напоминали. Мужчины тоже заметили старосту, в этот момент он вспомнил, где видел подобные одежды и черты лица. У ночного костра, когда чуть не принесли Яру в жертву.
Белов обернулся, надо предупредить её, чтобы не выходила. Поздно, девушка уже вышла из палатки, сонно потягиваясь на крутом берегу. Охотники-угры тоже заметили Яру, наверняка узнали. Белов обернулся на тот берег, второго охотника на поляне не было, надо быстро уходить. Спешно все собрали палатку, вещи и все трое отплыли вверх по Каме. Три дня пути до селения на берегу, где жили родичи Яры, пролетели монотонно и спокойно, ни одного человека путники не встретили, берега Камы были безлюдны. Яра рассказала, что в этих местах водятся огромные выдры, размером больше человека, довольно часто они встречаются охотникам, но никто из охотников её племени ещё не решался напасть на них. В нескольких километрах от селения горных волков встретились мальчишки, которых Яра узнала. Поговорив с ними, Яра вышла на берег и распрощалась с Беловым. Тот надеялся на установление торговых отношений, но дальше двигаться по реке на лодке было невозможно. Речка стала мелкой, с множеством перекатов и порогов, даже водопадов. Оставлять лодку без охраны, как и Алину в лодке, староста не стал. Несолоно хлебавши, возвращались Беловы домой.
Выйдя на Каму, Белов повернул вверх по течению, решив посетить Соль Камскую, до которой, судя по всему, было недалеко, день-два пути. Он давно собирался там побывать, тут подвернулся удобный случай, большая часть пути уже пройдена. На деле о Соль Камская оказалась даже ближе, чем ожидал Белов, который невольно ассоциировал селение с Соликамском. Здешняя Соль Камская находилась значительно южнее Перми, в нескольких часах плаванья на моторной лодке. Сначала по берегу начали появляться отдельно стоящие землянки и хлипкие сараюшки. Потом землянки стали всё ближе друг к другу, затем появились дома, а у пристани эти дома составили сплошную улицу.
- Как называется ваше селение, - спросил Белов мальчишек, удивших рыбу с пристани, выбираясь на неё из лодки.
- Соль Камская, дяденька, - мальчишки с видом знатоков оценили скромную одежду бражинца, не отвлекаясь от ужения.
- Сиди, я прогуляюсь, - Белов кивнул Алине, взял мешок с товарами и пошёл по селению. Он примерно представлял этот посёлок по описанию Окуня и его подручных. Выше по течению должен стоять дом Окуня со своей пристанью, вверх по улице через три дома живёт староста, у него окна с наличниками. Чуть выше старосты в трёх домах самые опытные старатели, к ним Белов и собирался заглянуть. У него с собой, кроме товара, были три гривны серебром, повод для разговора тоже имелся. Белов на пять минут заглянул к старосте, представился, как компаньон Окуня, староста о Белове был наслышан. Со старателями получилось хуже, в двух первых избах хозяев не оказалось, как сообщили женщины со двора. Расстроенный, он уже без особой надежды зашёл в избу к третьему, где застал самое начало застолья. Только порезанный лук с чесноком, разлитую по берестяным стаканам брагу, разломленная краюха хлеба и солонка в центре стола. Три бородатых звероподобных мужика мрачно поглядели на незваного гостя.
- Добрый день, - первым поклонился Белов, - гость в дом, добро в дом. Я Белов, хочу поговорить с хозяином.
- Говори, - мрачно пробасил самый старший, черноволосый здоровяк, - я хозяин.
- Разговор долгий, за столом сподручнее будет, - Белов присел и расставил на столе четыре пластиковых стаканчика, разлил немного из фляги настойки, взял стакан в руку, - за здоровье хозяина, Кокоры Чёрного.
- Откуда меня знаешь, - не притрагиваясь к угощению, поинтересовался Кокора.
- Окунь мой напарник, руду мне привозит, может, слышали, - староста глотнул настойки и поставил стакан на стол, - нужны мне новые рудные места, чтобы самому добывать, желательно, недалеко от рек. Особенно интересна мне свинцовая руда, если кто покажет хорошее место, гривен не пожалею, хоть серебром, хоть товаром. Товар у меня известный, - Белов достал зажигалку и несколько раз зажёг фитиль, задувая его. Выложил зажигалку на стол, за ней образцы своего товара. Последней выложил серебряную гривну.