Почти месяц ушёл на постройку доменной печи и загрузку её необходимым количеством угля, смесью древесного и каменного. За это время помощники Окуня из Соли Камской дважды привозили руду, но её было мало, для третьего раза Белов даже отправил за рудой две своих больших трофейных лодки с экипажем угров. С третьего раза им удалось полностью загрузить печь рудой, больше двадцати тонн. Белов прикинул пропорцию руды к углю и сказал заветное слово, - Поджигай.
Это шутка, разжигали полдня, с помощью мехов, ещё сутки все горело и плавилось, невыспавшийся Белов ходил вокруг домны злой, как собака. На второй день не выдержал, сверил все показатели и пробил леток. Плавка удалась, не на славу, просто удалась. Чугуна вышло около пяти тонн, вместо предполагаемых десяти, но достаточно хорошего качества. И всего за неделю работы. Никакого сравнения с кричным железом. Пока домна остывала, кузнецы быстро отжигали чугун в железные слитки, готовили запас для зимы. Они дружно решили всё лето посвятить выплавке чугуна, тогда железа хватит даже на круглосуточную работу зимой.
Помощники Окуня не зевали, за эти полтора месяца реализовали половину наработанных за зиму железных скобяных изделий и ножей с топорами. Тем более, что Белов продавал их на четверть дешевле, чем остальные кузнецы, по себестоимости. К этому времени прибыл сам Окунь на трёх огромных лодках, две из которых сели на мель ниже посёлка. Пока разгружали все товары, купца прямо распирало от приятных новостей. Их он выложил Белову в доме, за стаканчиком настойки. Зимой Окуню пришлось выдержать три попытки родственников Рудого отобрать хозяйство в городе и конюшню за городом. Помогли не столько свидетели, которые подтвердили факт передачи собственности Рудым, но, как обычно, крепкие помощники Окуня. Он не пожалел на это средств и нанял пятерых лучших бойцов Сулара, которые и послужили самым весомым аргументом. Кончилось это тем, что практичный купец подружился не только со всеми жителями Сулара, но и со своими противниками.
За зиму купец уговорил переселиться в Бражинск двоих молодых подмастерьев кузнеца и двух кузнецов, только что женившихся, не наживших своего хозяйства. Кроме комплекта сбруи и сёдел на всех лошадей, Окунь привёз двух мастеров, скорняка и шорника. Все остальные заказы Белова тоже были перевыполнены. Даже нефть привёз компаньон, за зиму реализовавший все гранёные самоцветы по великолепной цене, до пятнадцати кун за штуку. За счёт этого и получился такой щедрый набор товаров. Неплохо распродал купец и зажигалки, в среднем по десять кун, что позволило ему привезти для Белова наличные гривны, двенадцать штук. Окунь, не ожидавший такого хорошего спроса, да удачно закрепившийся почти в центре Булгарии, находился в эйфории. На подъёме своей торговли он взял на реализацию двести зажигалок, треть запаса, наработанного зимой. На пробу два десятка валенок, все железные изделия и ограненные самоцветы. Белов предложил ему завернуть в селение соек, потом решил побывать там сам. С ним сразу напросилась Алина, считавшая себя походной женой. Лодку с мотором, на которой Белов собирался возвращаться, прицепили за кормой последней лодьи.
Никто, кроме Ларисы, не провожал купцов, почти все жители посёлка собрались выше по Бражке, где Третьяк с помощниками начинал испытания первого парохода, второй большой лодки, куда установили паровой двигатель. Лишь бы не взорвались, смеялся Белов, остальные проблемы переживём. Впервые он решил ехать без карабина, который сильно помешал ему при спасении Яры. Он вооружился револьвером, для которого пошил поясную кобуру, поверх пояса надел сшитый из кожи патронташ, заполненный патронами, ещё один револьвер лежал в сумке. Взрослые обеих семей ежемесячно стреляли из револьверов, не теряя навыки, пока слабо закреплённые. С собой Белов набрал гостинцев, а Окунь надеялся на неплохую торговлю. Так и получилось, не успели лодки пристать к берегу, как всё селение вышло встречать купца. Белова быстро узнали знакомые парни и девушки, побывавшие в Бражине, подбежали спасённые девицы Ива и Липа, третья девушка только родила и сидела дома с ребёнком.
После раздачи небольших гостинцев, Ива и Липа познакомили Белова со своими родителями, которые оказались моложе его лет на пять, и почему-то смотрели на него с завистью. Он неплохо провел день в Липовке, как называли сойки своё селение, гулял по коротким улицам, разговаривал с новыми и старыми знакомыми, приглашал переселяться в Бражино, где начали строить ещё четыре просторных дома и полно интересной работы. Окунь, продававший скобяные товары всего на десятую часть дешевле других купцов, имел огромный успех, у него покупали не только железо, но и зажигалки, ставшие необычайно популярными среди молодёжи за зиму. Ночевал сыщик с Алиной не в гостевом доме, как все торговцы, а ярко-зелёной синтетической палатке, которую поставил на берегу у пристани. У костра, на котором Беловы грели чай, собрались почти два десятка молодых парней и девушек, которых он заманивал рассказами не хуже опытного кадровика, начиная от выделения из семьи, помощи в строительстве дома, заканчивая дискотеками под магнитофон и школьными занятиями. При этом он не забывал выспрашивать, не умеют ли девушки ткать на станках, и нет ли женщин, согласных на переезд в Бражино, хоть старых.
Поздно ночью кто-то из соек вспомнил про старую вдову Тину, которая осталась одна и сможет уехать. Белов запомнил это имя и рано утром уже стоял на пороге её покосившейся избушки. Старая Тина оказалась сухощавой женщиной лет сорока, с выцветшими грустными глазами. Белов зашёл к ней в дом и не сдержал улыбки, заметив ткацкий стан у окошка. После короткого разговора он быстро понял, в чём слабое место Тины и за час уговорил её на переселение в Бражино. Оставив в избе Алину, помогавшую собирать вещи, Белов сходил к старосте. Тот даже не пошёл попрощаться к Тине, с радостью согласился на её переезд. Сыщик на обратном пути позвал помощников Окуня, которые за полчаса перетащили невеликий скарб 'старушки' в лодку. Опасаясь, что Тина передумает, Белов не стал дожидаться купца, решившего ещё полдня поторговать. Быстро попрощался со знакомыми и отчалил от пристани.
Предупредив Тину о шуме, уже на Каме Белов завел мотор и добрался в Бражино до заката, правда стояла середина июня. Первая переселенка, как ни странно, отнеслась к шуму мотора равнодушно. После её устройства в пустующем доме, староста подарил ей котёнка из очередного помёта. Кошки были любимцами всех жителей посёлка, некоторых котят ребята даже выпросили у Белова в Пашур. В этом мире впервые он столкнулся с тем, что на котят была очередь. Позднее Тина очень полюбила своего питомца, а староста загрузил её работой, чтобы не скучала. В посёлке остались несколько пудов шерсти, Белов решил занять женщин и девушек производством шерстяной ткани. Он дал Тине на обучение пять девушек, три пуда шерсти и объяснил задачу. Пока девицы занимались прядением шерстяной нити, кузнец с двумя помощниками был озадачен изготовлением ткацких станков по образу Тининого. При кажущейся простоте станков, на изготовление ушла целая неделя, после чего в доме вдовы стала работать настоящая мануфактура. Женщина оказалась понятливая, буквально через месяц бракованные изделия закончились, шерстяная ткань пошла достаточно ровная, хоть продавай. Спешить с реализацией ткани староста не стал, пока не одел в тёплую одежду всех жителей посёлка.
В июне же, вернувшись из Липовки, Белов прокатился с Алиной вверх по Тарпану, побывал в Пашуре. Угры уже отошли от голодных дней, приняли их хорошо, отдали за привезённые топоры и ножи немного шкурок соболя и куницы. Староста, наслаждаясь скоростью передвижения, поднялся выше по Тарпану, где, примерно в тридцати километрах, обнаружил ещё одно селение угров. Встретили их с Алиной там мирно, Жена быстро нашла общий язык, и вовсю щебетала с аборигенами, пока Белов рассказывал старосте, откуда он приехал и кто такой. Эти угры вообще не знали ни железа, ни бронзы и меди. Всё оружие было у них каменное или костяное, даже котелки кожаные, в которые бросали горячие камни. У Белова с собой не оказалось ничего на продажу, кроме простенького ножа. Так за этот нож староста отдал связку из полусотни соболей. А когда Белов решил отдать ему свой медный котелок, сделанный зимой чеканщиками, угры, уже заметившие, как Алина кипятила в котелке чай, принесли ещё одну связку соболей и три шкуры медведя. Белов в этот же день вернулся домой, а утром с Алиной, уже запасшись товаром на обмен, вновь поехали вверх по Тарпану.