Он проделывал это четыре или пять раз. Старик знал, что это было надувательство, но как можно быть в этом уверенным, если дело касается твоего ребенка? Поэтому Грег заставлял его бегать взад-вперед по квартире, пуская дым из ушей, пока девушка не появлялась, и с каждым разом это становилось все забавнее…
Он кончил есть, заплатил кассиру, надел пальто, шарф и шапку и вышел. У входа на студию будет достаточно неразберихи, когда зрители будут покидать здание и все эти типы из охраны будут носиться кругом, как на китайских боевых учениях, поэтому он сможет насладиться зрелищем, ничем не рискуя.
— Ничего удивительного, что вы не захотели пройти через главный вход, — сказала Элизабет Вейл, накрывая массажный стол свежей простыней. — Ощущения такие же ужасные, как и внешний вид?
— Болит, — согласилась Линн.
Элизабет заботливо помогла ей забраться на стол.
— Если хотите знать правду, у меня болит каждая частичка.
Элизабет покачала головой:
— Извините. Я спросила Бернадин, почему она звонила мне, чтобы назначить встречу для вас. Она сказала, что на вас напали на улице.
Динн посмотрела на потолок. Она так устала слушать слова жалости.
— Нападение — это официальная версия. На самом деле случилось другое. Грег забрался в мою квартиру сегодня утром и ударил меня.
— О, Линн! — Элизабет наклонилась и обняла ее.
— Он сделал это. Он сорвал пробный показ. Мы считали, что мы обезопасили себя, но мы ошиблись. Теперь я не знаю, что будет дальше. С пробным показом или… со мной.
Поврежденный глаз под повязкой начало щипать, и она постаралась сдержать слезы. Но они должны были выходить наружу хотя бы иногда, как бы это ни было неприятно.
По крайней мере, она сдерживалась перед Бернадин, Деннисом и Вики.
Или перед Карой, которой в данный момент хватало забот о самом ближайшем будущем, которое теперь стало таким неопределенным.
Или перед Бубу, которого это свело бы с ума.
Майк не стал ужинать, и голода он не испытывал.
Он сидел на застеленной кровати, так и не сняв одежду. Телевизор был включен. Ларри Кинг беседовал с каким-то экспертом по вопросам экономики.
Иногда посторонний шум помогал ему лучше думать.
Рабочий день закончился, и ему хотелось сдвинуться с мертвой точки и перестать думать о поражении, мысли о котором не оставляли его.
Под монотонное гудение Ларри Майк взял ручку и начал рисовать в своем блокноте бессмысленные фигуры.
Что делает Грег в данную минуту?
Хорошая отправная точка для начала размышлений — не хуже, чем любая другая.
Празднует то, как он обдурил бостонскую полицию.
Майк швырнул ручку в стену. Нет, ты, засранец, он очарован вовсе не полицией Бостона. Итак, снова. Что он делает в данный момент?
Ищет Линн? Не хочет ли он снова напасть на нее?
Ничего не складывается.
Он решил начать с более ранних событий.
Шесть утра. Маньяк знает о записи, и знает, что мы в курсе того, что он знает. Он, наверняка, знает обо всех приготовлениях против срыва программы.
Он находится в здании, где живет Линн. У него есть сотовый телефон. Он знает весь наш план, имя Ли, мое имя.
Он должен дождаться, когда включится душ. Есть ли у него способ определения включения ее душа по шуму в трубах? Или он просто подслушивает под дверью?
Итак. Она в душе, он звонит Ли, достаточно убедительно подделав мой голос. Ли уходит, маньяк входит в квартиру, ждет, пока Линн выйдет из ванной, бьет ее кулаком или каким-то предметом.
При воспоминании о крови, опухоли и Линн в полуобнаженном виде Майк почувствовал, как скрутило его пустой желудок. Но он чувствовал, что приближается к чему-то, и не стал останавливаться.
Итак, он бьет ее, запирает в шкаф, удирает, и что делает потом? Сидит где-нибудь и жаждет увидеть результаты своего труда.
И что тогда? Он уже причинил ей боль, создал прецедент. Собирается ли он вернуться к прежнему и снова начать вытворять свои анонимные штучки?
Какое они могут доставить ему удовольствие, когда он зашел так далеко?
Поэтому он постарается снова причинить ей боль. На этот раз в худшей форме. Он дожидается ночи, так как сейчас они ищут его; или он ждет неделю или месяц, заставляя ее попотеть, а затем добирается до нее.
Майк сел на кровати. Это звучит неправдоподобно.
Ларри прервался для рекламы. Майк не знал, какой продукт рекламировали, но на экране появился толстый сэндвич, и он неожиданно почувствовал, что проголодался.
Он прошел на кухню, взял кусок тунца со швейцарским сыром, отнес его в комнату на кровать и, пока рот был занят едой, начал думать дальше.
Он представлял, как маньяк преследует ее, вкладывал ему в руки разное оружие, воображал, как он нападает на нее в разных местах: в квартире, в гараже, на телевизионной студии, на улице.
Ничего не получалось. Он знал, что идет по ложному следу.
О'кей. Попробуем с другой стороны. Унижение. На что он пойдет сейчас? Еще одна засада, но на этот раз для изнасилования? Изнасилование и нанесение телесных повреждений?
Пару лет назад в Розалинде они поймали насильника, который выбивал жертвам кулаком оба глаза, прежде чем насиловал их. Сообразительный: дело раньше удовольствия.
Однако этому маньяку такая схема не подходит.
Почему нет?
Потому что похоже, что жестокость — это не его стиль.
Молодец, Майк. Смотреть, как врач зашивает ее лицо, а потом заявить, что жестокость не соответствует стилю напавшего на нее человека.
Он вздохнул. Доел сэндвич и продолжал размышления.
Еще одна реклама. Полоскание для рта. Пара, танцующая под мечтательную музыку. Разговаривающая и целующаяся одновременно; свежие пахнущие мятой рты.
К нему тихо подкрались воспоминания.
Майк и Линн в ее гостиной. Ее тело под его руками. Ощущение ее близости, вкус ее кожи.
Жизнь, пронизывающая ее и принадлежащая в эту минуту только ему.
Сейчас, сидя на кровати, он потер лицо, чтобы прогнать это воспоминание, но оно упорно не исчезало.
Сначала она была там вместе с ним. Они были двумя ракетами, летящими на огонь. Она крепко обнимала его, прижималась к нему. Ее поцелуй был таким же жадным, как и его.
Впервые за время, прошедшее с сегодняшнего утра, он позволил себе вспомнить ту сцену, когда она отпустила полотенце, чтобы надеть пальто, которое держала Кара.
Ее кожа, ее бледная нежная кожа, через которую были видны ребра; длинные, сильные бедра. Ее ровная грудная клетка, небольшие круглые груди.
Он должен был прекратить это, потому что это противоречило его правилу рассматривать обнаженную жертву только с профессиональной беспристрастностью и благородной симпатией.
Тогда он вспомнил ее рану и представил ее с такой ясностью, как будто только что проводил простительный в данном случае осмотр ее тела. Полузасохшая кровь и спутанные волосы; ошарашенный и беспомощный взгляд.
Несомненно, маньяк оставил себе секунду для осмотра, прежде чем размозжил ей голову. Осмотра памятной ему территории, которую ему раньше дарили добровольно.
Майк начинал злиться все больше.
Так дальше не пойдет. Если он будет рассматривать это нападение, этот случай с личной точки зрения, это ничему не поможет. Чувства затмевают факты и процессы, придают им иную окраску, склеивают их вместе, словно каучуковую массу под прессом.
Была ли ее нагота частью игры Грега? Было ли это щелчком по носу Норману, ему и другим полицейским и охранникам? Не поэтому ли он напал на Линн подобным образом, прямо у них под носом?
Скорее всего, нет. Так же как и жестокость, игра с полицией, казалось, не являлась целью Грега.
Итак. Вернемся к главному. Какова былацель Грега на сегодняшний день?
Выделим еще более важный момент. Почему выбрансегодняшний день?
Из-за пробного показа. Он хотел использовать пробный показ.
На экране Ларри Кинг беседовал с экономистом. Интервью с помощью спутниковой связи.