– Может, и тошно, – предположил Мих.
– Знал бы ты, какая у него зарплата!
– А Неля?
– Неля – непризнанный гений, самый большой секрет секретного НИИ. Ей шестьдесят два года, и ее на встречах выпускников убить готовы: она не меняется, только скулы выпирают все больше. На шее – муж-физик, безработный со времен перестройки, и дочь – бывшая модель, пятый раз неудачно замужем и снова беременна. В их семье, кроме Нели, никто денег сроду не зарабатывал. Интеллигенты блин.
– Неле шестьдесят два? – Мих присвистнул. – Приятно пообщаться с настоящим журналистом. Сразу вся информация по полочкам.
– Заинтересовали они тебя? – Ольга хмыкнула. – Там еще Артур есть – главный рекламист. Между нами – стукач. Вероникины глаза и уши. Доносит самое гнусное и регулярно.
– Любопытно.
– Обычный офис.
– А ты слышала, что Майк Джексон умер?
– Джексон? Да, слышала что-то. Но я международными новостями не занимаюсь. Тут суета у нас, не до него. По-моему, стыдно только от свиного гриппа умереть, как будто ты и не человеком был.
– Увидимся?
– Я Попова жду вечером. Скоро в «Мозаику» приду – принесу вам городские сплетни. Тогда и увидимся.
17. ВЖИВЛЕНИЕ
Редакция «Мозаики» арендовала офисы в гостинице «Старт». «Старт» находился почти в центре города, но никогда роскошным отелем не считался. И уже по тому, что у журнала не было ни собственного помещения, ни типографии, можно было судить о поверхностности этого проекта.
Дело, начатое когда-то вторым гражданским мужем Вероники и показавшееся ей гламурной затеей, загнивало на корню, и только отсутствие настоящей конкуренции позволяло «Мозаике» быть лучшим глянцем областного центра.
Мих разобрался в этом в течение первой недели на новой работе. Рабочее место ему выделили в кабинете Оксаны, выпускающего редактора, – стол и дряхлый компьютер.
– Только у нас Интернет без картинок. Пантин всем блокировку поставил, чтобы порнуху не смотрели, – предупредила Окс.
Окс-ред была низенькой девчушкой, с длинными гладкими пестрыми волосами и карими глазками. Лучшей соседки Мих и пожелать не мог: она показалась ему ненавязчивой и веселой.
Вероника за все это время не появилась ни разу, и Неля тоже не нашла времени обсудить те «нововведения», на которые жаловалась при первой встрече. Артур – невысокий, худощавый, довольно симпатичный парень со слабым подбородком и торчащей темной шевелюрой – подал руку вежливо, но сдержанно.
– Приятно видеть психолога среди простых пациентов.
Мих юмор оценил, улыбнулся. Все быстро переходили на «ты», и он не чувствовал себя чужим этому неспокойному коллективу.
Больше всего суеты было у рекламистов. Размещение рекламной информации в «Мозаике», как оказалось, было основной статьей доходов журнала, и только на втором месте стояла реализация. Звон телефонов, писк факсов, массовые рассылки спама, встречи с клиентами, участие во всевозможных выставках, – у менеджеров рекламного отдела не было ни минуты покоя.
Но у редакторского отдела, куда входил и Мих, эта минута была. Окс-ред просматривала и компоновала уже сверстанный материал. Иногда сама брала интервью, то есть выполняла работу журналиста.
– У нас любят, чтобы совмещали. Вот Оксана, которая дизайнер, она и фотограф, а Лешка-дизайнер – еще и сисадмин.
– Экономят?
– Ну, все шикарно только с обложки. Рекламисты окупают сами себя, у них процент с клиентов, а мы сами себя никак не окупаем, просто без нас нельзя.
– Это Вероника так объясняет?
– Ага. А Сазонова вообще не оформлена – с ней контракт какой-то подписан. Она для имиджа больше, чтобы фамилия звезды местного ТВ стояла под блоком. И она же любовница Попова. Ты знал об этом?
Мих промолчал.
– Странная девица, – продолжала Окс, вскарабкавшись на стул и регулируя кондиционер. – Вот так, кажется, прохладнее. Странная. То врывается со скандалом – статьи мне тут швыряет, то прошмыгнет, как мышь, словно прячется. Никогда не расскажет ничего, ни с кем не поговорит толком. Попов… он такой старый, толстый. Может, поэтому…
Наконец, Неля нашла время для делового разговора. Но до этого он уже узнал от Оксанки о том, что Неля – взбалмошная, нервическая, страдающая то от жары, то от мигрени, то от сырости, то от вспышек на солнце, не переносящая никаких запахов – ни духов, ни мыла, ни сигарет, ни лака для ногтей, беспощадно черкающая чужие репортажи со стабильным приговором «Бестолково!», но на Неле все и держится, даже если она появляется к трем часам дня – по причине чрезмерной занятости и плохого самочувствия, но без нее – не будет никакого журнала, и, следовательно, не будет ни шеф-редактора, ни директора, ни рекламного отдела…
Мих даже удивился. При первой встрече она не показалась ему ни чрезмерно занятой, ни болезненной, и возраста он не угадал. Теперь, наслушавшись страшных историй о грозном главреде, вошел в ее кабинет даже с некоторым опасением. Но она приветливо улыбнулась.
– Как ты освоился?
– Нормально, спасибо.
– Изучаешь?
– Уже нет, – она засмеялся. – Небольшой бизнес. Обычные типажи. Инет без картинок.
– А что удивило? – спросила она серьезно.
– Что журнал делает непрофессиональная команда: учительница младших классов, бывший военный, менеджер банка, инженер-проектировщик.
– Ну, эту команду не я выбирала.
– Вероника то же самое говорит.
Неля нахмурилась.
– Я вас в виду не имел. Просто думал, что журнал профи делают, журналисты, – добавил Мих.
– Опыт – дело наживное, – отрезала она.
И Мих подумал, что ступил на скользкое, что не следовало бы высказывать подобные замечания – ни начальнику, ни вообще малознакомому человеку.
– А что ты вообще читал? Какие книги? – спросила вдруг Неля.
– Ну, я литературу в теории изучал, в историческом развитии – на параллельный курс ходил с филологами, увлекало меня это.
– А нравится кто?
– Чехов.
Она посмотрела внимательно.
– Думал, кого назвать, чтобы и мне нравился?
– Наверное.
– А кого хотел назвать?
– Иванова.
Она помолчала.
– Ладно, – решила наконец. – Давай поговорим о твоей задаче.
Говорят, время покрывает пылью – какие-то чувства, тревоги, утраты, боль. Но если может само время покрываться слоем пыли – то только тут, в ее кабинете. Стол Нели был завален бумагами, старыми визитками, скоросшивателями и дискетами, которыми уже давно никто не пользовался. Зато урна для бумаг была пуста. Бумаги желтели на столе, скапливаясь стопками. Не была покрыта пылью только огромная хозяйственная сумка рядом со столом, из которой выглядывали темно-фиолетовые баклажаны.
18. ЛУЧШЕ ВСЕХ
Если в офисе Инет без картинок, то дома – сплошные картинки. Современный человек не может без этого: без поисковиков, без закачек, без виртуального мира, без смайлов, без приколов, без порнухи (а вдруг там что-то новенькое?)
Виртуальный мир Миха – один литфорум, один столичный чат (принципиально не городской) и изредка icq. Ни скайп, ни веб-камера не прижились: показалось, что разрушают анонимность.
А анонимность – необходимое условие раскрепощения и свободного поиска сетевых развлечений. Впрочем, развлечение Мих нашел неординарное – висеть в он-лайн психологических консультациях. Выбирал какой-нибудь хрестоматийный пример и цитировал от первого лица. Рекомендации консультанта не просто веселили его, а смешили до колик. Затем он усугублял: «А еще мне кажется, что…» и грузил психолога еще большей клиникой. Тот, не чувствуя подвоха, снова пытался помочь советом. Мих находил такое времяпровождение уморительным. Он просиживал в психологических консультациях по три часа кряду, играя в параноика. За этим занятием его и застала поздним вечером Ленка. Мих даже предложил: