Я отбрасываю страх и сомнения. Тактика поисков уже выстроилась в моей голове. Дело за исполнителями акций и отчужденностью их друг от друга, необходимую для исключения утечки информации.
От Ричарда уже ощутимо разит потом. Пот – та же моча. Отличие – меньшая концентрация.
В ближайшее время он провоняет ею насквозь.
− Так вот… Этот парень был рекомендован вами… − мямлит он.
Я впериваю в него ужасный взгляд.
− Вы, что, пришли меня допрашивать? – мило интересуюсь я, замечая, как колени его дрожат, подкашиваясь – Что же. Во-первых, не мной, а моим домоуправом, не хватало мне водить знакомства со всяким сбродом. Во-вторых, заткнитесь и слушайте. Первое. Выяснить о нем все. Адрес, телефоны, близкие родственники, круг знакомств. Распечатки абонентов. Входящие и исходящие звонки в день кражи − наиболее актуальны. Далее. Срочно поднимите данные о продаже авиабилетов. В первую очередь, − в Россию. Теперь, что касается наших взаимоотношений. Восстановление их будет возможно лишь после того, когда исчезнувшее отсюда, вернется обратно. Вы поняли?
− Абсолютно, сэр!
− Кстати, сегодня ваш первый по-настоящему рабочий день. То, ради чего вы находились здесь, свершилось. В плачевном для вас варианте. Поэтому советую в самом ближайшем будущем принести мне подходящие новости. А теперь проваливайте и займитесь своими делами!
АБУ КАМИЛЬ. ДО 11.09.2001 г.
Куратором Абу был офицер Дик Круз − сорокалетний подтянутый человек с бесстрастными манерами, вдумчивой речью и острым ироничным умом. Подчеркнуто опрятный и даже консервативный в одежде, с короткой стрижкой, скупой и точный в движениях, он безошибочно распознавался как кадровый военный, да и сам однажды ненароком признался Абу, что понюхал пороха и в Бейруте, и в Афганистане. Дик хорошо знал фарси и арабский язык, работая, как догадывался Абу, в одном из восточных отделов.
Взвешенностью своих суждений, дружелюбием и способностью внимательно выслушать подопечного, он сразу же расположил к себе Абу, и когда, проходя от самолета в зал ожидания аэропорта, он увидел среди встречающих невозмутимого Дика, его посетило теплое чувство встречи с близким и необходимым ему человеком.
За обедом в ресторане Абу довольно откровенно поведал куратору о тяжелом психологическом состоянии Мариам, о собственных переживаниях и сомнениях, и, как оказалось, не зря: Дик не только с сочувствием выслушал его, но и разрушил многие двусмысленности, терзающие душу его агента.
− Вернись ты в Ирак, непременно бы погиб, − убежденно заявил он. − Как и твоя жена. А преследование ваших родственников в любом случае было бы неизбежным. Мы знаем это наверняка, без всяких допусков на какие-либо послабления. Тебя и Мариам волнуют последствия перехода к нам? И сама моральная сторона такого поступка? Очень хорошо, поскольку таковое свидетельствует о вашей порядочности и совестливости. Но разве ты предавал свою страну и близких? Я уверен, что нет. Ты поступил, как умный солдат: покинул поле сражения, чтобы вернуться на него вновь, как следует вооружившись, зная, с кем и как воевать, и кому и во имя чего отомстить. По крайней мере, именно так я понял твою позицию еще при первых днях нашего знакомства.
Абу сумрачно кивнул. Американец говорил то, что ему хотелось услышать, но это-то и вселяло подозрения: ему пытались вернуть психологическое равновесие, зарождая в нем мотив надлежащего исполнения какого-то будущего задания. Только какого?
Его вновь постигло разочарование и безнадежность. Он был вызван сюда для продолжения разработки с каким-то дальним прицелом.
Тень, промелькнувшую на лице собеседника, куратор наверняка заметил.
− Мы пригласили тебя в Вашингтон, − сухо продолжил Дик, − поскольку сейчас готовятся события, чей итог… − Он выдержал вескую паузу. − Ну, скажем так: окончание реверансов с Саддамом. Ираку необходимо новое, демократическое правительство. И в нем ты можешь сыграть значительную роль.
− Но это касается дня завтрашнего, − прозорливо возразил Абу. − А какова моя роль в дне сегодняшнем?
− Я здесь всего лишь для того, чтобы убедиться в твоей готовности поддержать наши усилия, − сказал Дик. − Не более того. Вдруг, к примеру, в ближайшее будущее нам понадобится, чтобы ты выехал в Ирак или в Кувейт с нашими людьми, а у тебя на сей счет отсутствуют какие-либо планы? Мы не в праве отрывать тебя от текущих дел и принуждать к чему-либо. Ты все-таки житель свободной страны, и диктат по отношению к тебе невозможен. Или ты усматриваешь каверзу в нашем разговоре? Тогда, считай, его и не было… Остановимся на следующем: если в дальнейшем нам потребуются твои консультации, ты готов нам помочь, не так ли?
− Естественно. Мне просто кажется странным, что мы ведем беспредметный разговор.
− А мне − ничуть, − парировал Дик. − Поскольку грядущие события, доверюсь тебе, будут весьма масштабны, и нам заранее надо произвести ревизию всех сил.
Если американец и лукавил, то скрывал тайную подоплеку своих устремлений весьма умело: его аргументы и сам тон разговора выбивали все клинья безотчетных подозрений Абу.
− И что все-таки планируется? − спросил он.
− Думаю, мы начнем вторую компанию, − неохотно проронил Дик. − Куда более эффективную.
− Война? − скептически поднял бровь Абу. − И правительство марионеток? Это вряд ли получится. Наступит хаос. Или вам так нужна нефть, что вы готовы держать режим на штыках? Но это же долгосрочный грабеж с кучей каждодневных жертв.
− Руководство видит ситуацию по-другому, − сказал Дик. − В стране будет парламент с представителями всех общественных течений. Сунниты, шииты и курды должны примириться на основе и в интересах общенациональной экономики. Да, экспорт ресурсов в ней безусловно главенствует…
− Благие пожелания, − покривился Абу. − Накопилось слишком много обид, претензий и недоверия. А власть, навязанную вами, не воспримет никто.
− Тогда давай дожидаться, пока Садам обзаведется атомной бомбой.
− У прямой интервенции, − задумчиво произнес Абу, − в наше время должен быть все-таки приличествующий предлог. Или − несколько предлогов.
− Правильно, − меланхолично согласился Дик. − И как бы ни было неприятно, но если их не воспроизведет жизнь, то сконструируют профессионалы. Такие как мы с тобой. Впрочем, − вздохнул, − это досужие разговоры. Расскажи лучше о своих планах.
Абу поведал о надеждах, связанных с поступлением в авиашколу, о болезни Мариам, что, в общем-то, подразумевало одно: необходимость заработать деньги.
− Я поговорю с шефами, попробуем помочь с операцией, − кивнул Дик. − Ничего определенного не обещаю, но постараюсь…
Разговор явно приближался к концу. Американец посматривал на часы, он явно куда-то спешил. Сомнения Абу в его коварстве и далеко идущих соображениях об использовании агента, улетучились без следа. Разведчик провел формальную плановую встречу и теперь откланивался, явно не стремясь к продолжению беседы. Уже сейчас Абу мог собираться обратно во Флориду, в прежнюю безысходность.
− Ну, я рад, что ты жив-здоров, − принужденно улыбнулся Дик, подзывая официантку. − Счет, пожалуйста…
Все. Рухнули призрачные надежды, и туман их истаивал в полупустом зале маленького семейного ресторанчика. Что-то подобное Абу испытал в казино, когда поставил крупную сумму на то и дело выпадающие номера на столе рулетки, а выпал «ноль», и столбики фишек бестрепетно сгреб крупье, и зеленое сукно насмешливо опустело.
− Ну а… могу ли я сейчас каким-либо образом быть для вас полезен? − стесненно произнес Абу.
− Что значит, − полезен? − пожал плечами Дик. − Работы достаточно, но, чтобы посвятить тебя в нее, нужно определиться с взаимной адекватностью… С твоим настроением, с твоими желаниями… Существует масса задач, но готов ли ты взять на себя их решение? И еще. Мне не совсем ясно, в какой степени ты доверяешь нам, и, соответственно, можем ли мы доверять тебе? − Он выдержал паузу, расписываясь на счете.