Будучи ранен в плечо и истекая кровью, прибывший в Лютецию гонец, сообщил начальнику гарнизона, охранявшего стены города:
– Руан подвергся нападению «Красных драконов». Теперь они направляются сюда…
Вверив раненого гонца заботам гарнизонного лекаря, сам начальник гарнизона поспешил к королю Хильдеберту.
Молодой король хорошо помнил рассказы отца, как викинги грабили прибрежные территории Сены и Луары, сжигая все на своем пути и не беря пленных: их интересовала только добыча. Они налетали с моря подобно диким хищникам и тотчас принимались грабить дома, убивать мужчин, насиловать женщин… Не щадили даже детей: попросту рассекали им головы мечами.
Хильдеберт принял решение обратиться за помощью к братьям. Гонец сказал, что у Руана вся река, насколько хватало взора, кишела кноррами. Значит, «Красных драконов» может насчитываться порядка тысячи, а стены Лютеции охраняют лишь пятьсот воинов: остальные брошены на охрану приграничной зоны и земель Аквитании. Для сбора полноценной армии потребуется время, а его, к сожалению, нет. Если же оголить Аквитанию, этим можно спровоцировать бунт местных племен.
Хильдеберт быстро написал три письма, с которыми и отправил гонцов к братьям.
Кнорры появились на рассвете. Даже в утренней дымке дежурившие на сторожевых башнях воины смогли различить их красные резные носы, изображающие чудовищ. Кораблей было столь много, что стражи с дозорных башен быстро сбились со счета. Но король Хильдеберт успел подготовиться к встрече с неприятелем: ворота города заперли, лучники заняли позиции у бойниц, горожане подогревали смолу и масло в металлических чанах, артификсы привели метательные приспособления в боевую готовность, предупрежденные об опасности обитатели предместий укрылись в лесу.
Неожиданно дозорные увидели бегущую к городским воротам группу крестьян, преследуемую отрядом викингов: видимо, несчастные понадеялись, что беда обойдет их селение стороной, и не покинули своих домов.
– Открыть Северные ворота! – приказал Хильдеберт. – Лучники, к бою!
В Северных воротах открылась небольшая калитка – стражники не рискнули распахнуть их полностью, – и обезумевшие от страха крестьяне ринулись сквозь нее, торопясь обрести защиту за стенами города. Едва калитка за ними захлопнулась, как у ворот появился передовой отряд конунга Свингерсона. Как обычно, и сам конунг, и все члены его отряда приняли перед боем священный напиток [97], и теперь чувство страха или хотя бы самосохранения было никому из них неведомо.
Франкские лучники натянули тетиву, и стрелы, взмыв сперва чуть вверх, обрушились затем на головы неприятеля. Однако викинги успели прикрыться щитами и поэтому практически не пострадали.
– Поганые франки! – прокричал конунг на ломаном галло-римском наречии, но на стенах города его прекрасно услышали и поняли. – Вам только с женщинами воевать! Скажите своему королю, сыну бургундской шлюхи, что я презираю его!
Хильдеберт, услышав оскорбление в свой адрес, вскипел. Первым его порывом было выйти за ворота и броситься на наглеца с мечом, однако чувство ответственности перед подданными и самой Лютецией одержало верх.
– Позвольте мне, господин, изрубить его на куски! – раздался рядом голос верного телохранителя, искусного и сильного воина.
Король молча кивнул, и вскоре его помощник, покинув пределы города, уже приближался к конунгу. Тот обнажил меч и принял боевую стойку, ожидая стремительного нападения, но франк не спешил. Прикрывшись надежно закрепленным на левой руке треугольным щитом-тарчем, он начал медленно кружить вокруг Свингерсона, постепенно сокращая дистанцию. Викинг взревел:
– Подходи ближе, франк! Я горю желанием выпустить тебе кишки!
Тот же, однако, продолжал сохранять хладнокровие, совершенно не реагируя на оскорбления противника. Пребывая под воздействием священного напитка, Свингерсон в итоге не выдержал и ринулся в атаку первым. Франк ловко отразил его удар своим мечом, опущенным лезвием вниз, но тотчас понял, что имеет дело с достойным и сильным противником.
Викинг сделал второй яростный выпад. И снова франк ловко парировал его удар, одновременно попытавшись зацепить врага отточенной кромкой тарча. Тем не менее конунг, используя свое преимущество в весе и росте, начал постепенно теснить франка. От его мощных рубящих ударов тарч королевского телохранителя разлетелся вскоре в клочья, а сам он едва удержался при этом на ногах. Тогда, стараясь ни на мгновение не упустить противника из виду, франк отбросил ставший бесполезным щит в сторону и извлек из-за пояса укороченный скрамасакс.
– Что ж, готов сразиться на равных! – проревел Свингерсон и, отбросив по примеру соперника щит, тоже выхватил из ножен боевой кинжал, после чего с новой силой включился в схватку.
Теперь оба были вооружены мечом и кинжалом одновременно. Беспрестанно атакуя, викинг вскоре изловчился и ударил франка кинжалом в левое плечо, попутно выбив у него меч. Тогда телохранитель, с трудом превозмогая боль, но отнюдь не желая сдаваться, вооружился доселе висевшей у него за спиной секирой. Конунг же, почувствовав скорую победу над раненым франком, снова ринулся в атаку, сопровождая каждое свое движение отборными норвежскими ругательствами.
Тщетно пытался франк дотянуться до наиболее уязвимых мест в доспехах викинга: тот мастерски отражал каждый его удар. А уж когда сменил меч на боевой норвежский топор, франк и вовсе мысленно помолился Всевышнему, приготовившись к смерти: всем было хорошо известно, что топор викинга равносилен верной гибели. Ему стало обидно, что не удалось защитить честь своего господина, но в приступе отчаяния, даже истекая кровью от полученных уже двух – в плечо и ногу – ранений, он снова самоотверженно кинулся в бой.
Хильдеберт, все это время наблюдавший со стены за поединком, понял, что у его телохранителя не осталось шансов не только победить, но и выжить.
– Убейте викинга! – приказал он лучникам, и стрелы тотчас со свистом пронзили воздух.
Пока Свингерсон силился выдернуть угодившую ему в плечо первую стрелу, в грудь, пробив доспех, уже вонзилась вторая. Изо рта хлынула кровь. Он попытался исторгнуть из разом посиневших уст проклятие, но вместо этого лишь натужно захрипел и… замертво рухнул на землю.
Дух конунга отправился в Вальхаллу [98], а оставшийся без предводителя отряд, прикрываясь щитами от роя франкских стрел, отступил к лесу.
Мощной волной выплеснувшись с бортов «Красных драконов» на берег, викинги первым делом кинулись в дома прилегавших к Лютеции селений, но те, к их безмерному разочарованию, оказались пусты. Тогда, разъяренные отсутствием вожделенной добычи, они двинулись к самой Лютеции.
Быстро настроив метательные механизмы, карлы [99]открыли шквальный огонь камнями по городским стенам, однако недаром король Хлодвиг лично контролировал в свое время их строительство: стены Лютеции были сложены на совесть. Маломощные эйнармы викингов и вовсе оказались против них бессильны.
Тогда Верховный Ярл созвал совет, на котором конунги приняли единогласное решение брать город штурмом: жажда наживы застила всем глаза, придавая излишнюю самоуверенность.
В срочном порядке смастерив из подручных материалов штурмовые лестницы, викинги предприняли очередное нашествие на стены Лютеции аккурат в тот момент, когда колокольня аббатства Сен-Дени отзвонила нону [100]. Франкские лучники тут же открыли по армии «драконов» огонь из стрел. Помимо этого на головы штурмовщиков полились сверху кипящие масло и смола, посыпались камни, однако, казалось, облаченных в лохматые звериные шкуры дикарей уже ничто не может остановить…