В качестве простого ассистента Сидни была забавным феноменом. Когда ее зеленые глаза щурились, носик морщился, а ротик начинал говорить резкости, все подавляли улыбки. Ее гневные речи против людей, не принимающих ее всерьез, невозможно было принимать всерьез. Потом ее повысили до торгового представителя, и пришлось с ней считаться. Это было уже не так весело. Не существовало почти ни одного человека, на кого она не затаила бы злобу. Команда отдела продаж полагает, что причина этого лежит в прошлом Сидни. Какое-нибудь происшествие с соученицами-акселератками в раздевалке – возможно, не единичное. Будь Сидни мужчиной, уверены все, она поставила бы дома тренажеры и накачала себе здоровенные бицепсы.
Как она стала менеджером, остается загадкой. Возможностей, впрочем, всего две. Первая – что администрация сочла ее тирады признаком энтузиазма и стремления к совершенству. Вторая – что они разглядели в Сидни параноидальную психопатку и хотели, чтобы отделом руководил именно такой человек.
В отделе, кроме офиса Сидни, окно имеется только в комнате для совещаний. Даже не окно, а сплошная стеклянная стена. В это время суток сквозь нее льется солнце, наполняя пространство теплым желтым сиянием или пронзая сетчатку огненными стрелами – смотря с какой стороны стола ты сидишь. Поэтому ассистенты заслоняют глаза руками, а представители спокойненько греют спины. Кроме Вендела: Вендела вообще нет.
Сидни занимает место во главе стола. Даже у Джонса, новичка на собраниях, хватило ума не плюхнуться на ее стул. Она с головы до ног в черном: черные брюки, черная блузка с воротником-стоечкой, черные туфли на высоченных шпильках. У Сидни много костюмов, один другого чернее. Фредди, уцелевший в боях ветеран отдела продаж, утверждает, что как-то раз она пришла в сером джерси, но никто не верит ему.
Сидни обводит взглядом стол.
– Ну, как дела?
– Отлично. – Про Вендела никто не упоминает.
Сидни раскладывает принесенные с собой бумаги – вместилища великого и ужасного знания.
– Вы все знаете, что компания продолжает курс на уменьшение затрат. Каждый отдел должен сэкономить как можно больше. Я рассмотрела альтернативы… – Она пожимает плечами – альтернативы ее явно не устроили. – В общем, я сокращаю еще одну единицу.
У Джонса вырывается тихий стон. Элизабет и Роджер внешне сохраняют спокойствие. Меган удивлена – она впервые слышит об увольнении. Холли и Фредди смотрят на пустой стул Вендела.
– Вот так, – продолжает Сидни. – Оставшимся всегда трудно, когда кто-то уходит, зато наша команда сплотится еще теснее. Кто-нибудь хочет что-то сказать?
Молчание. Затем Меган, думая, что она одна не в курсе, спрашивает:
– Так кого увольняют-то?
– Да, извините. Вендела.
Все издают дружный выдох, как проколотый надувной матрас – один только Фредди всасывает воздух в себя.
– Но у Вендела лучшие показатели по продажам! Эльфийское личико Сидни обращается к нему, и Фредди невольно вжимается в спинку стула.
– Да, в этом месяце показатели у него превосходные. Вам всем следует на него равняться. Однако из-за него, как я узнала, произошли какие-то трения вокруг утренних завтраков. Вдаваться в подробности нет необходимости, но хочу подчеркнуть: проявлений эгоизма я не потерплю. У нас команда. Если мы не будем держаться вместе, то никуда не придем. Ясно?
Команда бормочет нечто утвердительное.
– Как нельзя более, – говорит Роджер.
– Кроме того, – Сидни поправляет бумаги, – проценты от заказов Роджера значительно укрепят наш бюджет.
– А я и не знала, что мы больше не выплачиваем проценты уволенным работникам, – говорит Меган.
Все замирают. Меган, не имеющая представления о работе отдела, нет-нет да и брякнет такое, что человек, мало-мальски разбирающийся в политике, ни за что вслух не скажет.
Сидни отводит взгляд.
– Да нет, почему же… если заказ оформлен и мы уже получили прибыль, то конечно… но это технические тонкости, ты их не поймешь. Главное то, что мы одна команда и благополучие команды для нас важнее всего. Мне казалось, что все к этому времени уже успели это понять. Может быть, ты перестанешь прерывать собрание, Меган?
– Извините, – краснеет та.
– Спасибо. – Сидни смотрит в бумаги. – Чтобы не передавать клиентов Вендела Элизабет и Роджеру, я решила повысить кое-кого из ассистентов. Я хочу сказать, что ассистент займется его клиентами, – поправляется она. – Это не настоящее повышение. Оно действует только до отмены замораживания вакансий.
Фредди снова затаивает дыхание. На первом или втором году он презрел бы такую возможность – кому охота делать работу Вендела за треть его оклада, без процентов, и быть ассистентом себе самому. Но Фредди работает уже пятый год и жаждет хоть какого-то продвижения.
– Это будет Джонс, – говорит Сидни. – Прошу всех поздравить его.
Фредди, судя по звуку, давится. Команда аплодирует.
– Извини, Джонс, ничего личного, – говорит Элизабет, – но почему Джонс? Фредди знает клиентов Вендела, он годами работал с ними.
– Если бы Фредди был немного активнее, вот как Джонс, я, возможно, выбрала бы его, – говорит Сидни. – Откровенно говоря, Фредди есть чему поучиться у Джонса – например, обращаться со своими вопросами прямо ко мне. – Ее взгляд перескакивает от одному к другому, и никто даже не заикается о собрании двухмесячной давности, когда она угрожала понизить зарплату любому, кто станет приставать к ней по пустякам. – Ты поможешь Джонсу на первых порах, Фредди.
Фредди произносит что-то вроде «само собой».
– Ну и хорошо. Работа в команде, вот в чем суть. Работа в команде. – Она поднимается. – Давайте закончим на этом.
Роджер кашляет в кулак.
– Ах да. Парковочное место Вендела переходит к Роджеру.
Служба общепита таскает свою технику через вестибюль. Печки, посуда, работники – все покидает «Зефир». Гретель, секретарь на контроле, шмыгает носом за оранжевым столом. Официанты-доставщики тронуты. Они легче переносят изгнание – пусть это и называется сокращением, но их все-таки гонят, – зная, что хотя бы одной секретарше будет их не хватать. Ужасно, когда тебя выгоняют – как если бы родители велели тебе освободить твою комнату и убираться из дома; а еще хуже, когда фирма продолжает работать без тебя как ни в чем не бывало, даже не замечая разницы. Все равно что встретить на улице отказавшихся от тебя родителей, которые весело идут в кино. Чего тебе хочется, так это чтобы после твоего ухода фирма потерпела быстрый и скандальный финансовый крах, непосредственно связанный с твоим увольнением, – но, на худой конец, сойдет и человек, плачущий, когда ты уходишь.
– Да брось ты, – говорит кто-то. – Завтра мы вернемся и станем разносить еду – просто в этом здании больше не будем работать.
Безутешная Гретель трясет головой. Буфет, то есть бывший буфет, обменивается грустными улыбками. Технику грузят в стоящую на улице машину и стоят, руки в карманах, когда она отъезжает. Грузовик принадлежит фирме, выигравшей торги на обслуживание «Зефира», но для работников транспорт не предусмотрен. Проводив грузовик, исчезающий в потоке движения на Мэдисон-авеню, они пожимают друг другу руки, обнимаются и расходятся по своим машинам. Один возвращается в вестибюль, чтобы окончательно распроститься с Гретель.
– Ну, малыш, до завтра.
– Нет, – выдыхает она, зная, что никогда больше их не увидит.
В следующий понедельник Джонс приезжает на работу пораньше, ставит свою развалюху в глубинах служебного гаража и направляется в местное отделение «Барнса и Нобля» посмотреть литературу по бизнесу. Его интересует книга «Система Омега». Этот новейший труд продолжает традиции «Сигмы шесть» и «Качественного менеджмента», но корни его уходят еще глубже, к практике кровопусканий и вкладывания денег в тюльпаны. «Омега» очень популярна последнее время: даже в офисе Сидни Джонс видел ее экземпляр. Он полагает, что книга послужит наглядным доказательством его карьерного роста. А если он к тому же почерпнет оттуда что-то полезное, совсем хорошо.