– Джонс, к Сидни просто так не заходят.
– Почему?
Фредди, не находя слов, смотрит на Холли.
– Не заходят, и все, – говорит она.
Джонс находит глазами дверь в дальнем конце разгороженного пространства.
– Она у себя?
Фредди и Холли переглядываются.
– Да, но ты…
– Я сейчас. – Фредди с Холли разъезжаются, давая ему пройти. Кабинет Сидни охраняет крупная женщина за малюсеньким столиком – Меган, отдельская секретарша. Меган, как замечает Джонс, коллекционирует керамических мишек. Их дюжины – медведи-рыболовы, медведи в футболках с надписью «Я тебя люблю», медведи в цилиндрах, медведи в высоких сапогах. Стол из-за них напоминает сцену из медвежьего мюзикла. Несколько медведей упираются в сильно накренившийся лоток для входящих бумаг, явно вознамерившись спихнуть его со стола.
Дверь к Сидни закрыта. Джонс пытается заглянуть в оставшийся незаслоненным стеклянный просвет.
– Можно?
Меган безмолвно смотрит на него сквозь дымчатые очки. Позже он уяснит: она не бросилась на него и не повалила на пол только потому, что не могла поверить в его намерение взять и войти к Сидни в офис. Он поворачивает дверную ручку, и не успевает Меган сообразить, что он, собственно, делает, он уже прикрывает дверь за собой.
Над Берлинской стеной появляются головы Вендела и Элизабет.
– Он что, зашел к Сидни? – спрашивает Вендел.
– Он новенький, – бормочет Фредди. – Выпускник. Ничего не знает.
Пару секунд все молчат. Меган обращает потрясенное лицо к другим сотрудникам и снова смотрит на дверь.
– А он крутой, – говорит Холли.
– Он покойник, – вздыхает Фредди. – Даже свою голосовую почту не успеет проверить.
– Жаль, – говорит Элизабет. – Он симпатичный.
– Очень даже, – говорит Холли.
– Как его звать-то?
– Джонс.
– Джонс, и все? Типа как Мадонна?
– У него на груди так написано.
– Надо же, – говорит Элизабет.
– Молодой еще, – говорит Фредди. – Откуда ему было знать?
– Хрррррр. Ясно, что неоткуда. Взял и зашел к Сидни без вызова.
– Может, слухи и не врут, – говорит Элизабет. Все оборачиваются к ней. Фредди спрашивает:
– Что за слухи?
– Ну… не то чтобы я в это верила… говорят, что в компании разрабатывается секретный проект. На тринадцатом этаже.
Вендел фыркает. Тринадцатого этажа в здании нет: за кнопкой «12» в лифте сразу идет «14», но старая зефирская шутка гласит, что от одного этажа до другого лифт идет подозрительно долго.
– Опять же по слухам, – понижает голос Элизабет, – отдел кадров тайно берет кожные клетки у лучших продажников и клонирует их, а потом внедряет клонов как выпускников колледжей.
Фредди и Холли гогочут, Вендел закатывает глаза.
– Кому как, а мне работать надо. – Его голова скрывается за Берлинской стеной.
– Не обязательно верить мне на слово, – добавляет Элизабет. – Проверьте, нет ли у Джонса кнопки на животе.
– Ммм. А что, можно, – отзывается Холли.
– Лучше поторопись, – советует Фредди.
Дверь Сидни щелкает и открывается. Головы всех сотрудников, точно соединенные невидимой проволокой, поворачиваются туда. Шесть пар глаз смотрят, как Джонс идет к своему столу и садится.
Фредди держится, сколько может.
– Ну как?
– Что как?
– Как все прошло?
– А-а, ничего. Поговорили. Вроде все выяснили. Да она почти все время говорила по телефону, – пожимает плечами Джонс.
– Ты хочешь сказать… – начинает Холли, но Фредди перебивает ее:
– С кем?
– С Седдоном каким-то.
Фредди отклоняется назад вместе со стулом.
– Блейк Седдон. Из администрации.
– Ну и что? – Джонс – новичок и не видит, что надвигается шквал. Здание герметично защищено от внешней среды, но в «Зефире» свой микроклимат. В прошлую пятницу центр высокого давления создался над телефонной станцией, завтра ожидается приближение холодного фронта со второго этажа, в данный момент над отсеками набирает силу грозовой слух.
– Кого-то выгонят, – говорит Фредди.
– Не каркай, – говорит Холли.
– А может, вообще сократят. Всех.
– Нас нельзя сократить. Кто же будет продавать тренинги?
– Может, «Зефир» хочет отказаться от тренингов.
– Чушь, – говорит Холли, но голос ее подрагивает. Она надежно защищена от увольнений, поскольку Элизабет неувольняема. Однако сокращение, ядерная бомба из арсенала отдела кадров, не щадит никого. – Если тренингов больше не будет… – Она замолкает, не в силах выразить весь ужас мира без тренингов.
Фредди соскакивает со стула и направляется к Меган. Та подтверждает, что Сидни говорила с администрацией, но отказывается сообщить какие-либо подробности. Отказ вызван тем, что она сама ничего не знает, но Меган, сидящая в отрыве от всех остальных, любит намекнуть, будто о чем-то умалчивает, – это обеспечивает ей повторные визиты сотрудников.
– Меган что-то знает, только не говорит, – мрачно роняет Фредди, проходя без остановки через Восточный Берлин. От шевеления воздуха со стола Джонса слетает бумажка, но если вернуться в область метеорологии, то Фредди рвет ковер в клочья, сбрасывает компьютеры со столов, закручивает стулья в торнадо.
– Кого у нас хотят выгнать? – напрямую обращается он к Венделу в Западном Берлине.
– Что-что? – У Вендела по нулям в «Червах», его партнерша Полина близка к выигрышу, а теперь приходится закрывать игру, чтобы Фредди ее не увидел.
– Сидни на связи с верхом. Речь о снижении затрат, так ведь? Кого-то попрут.
– Сидни говорит с верхними?
– Так Меган сказала.
– Это может означать что угодно. Не спеши с выводами. Хрррр.
– Ребята, – спрашивает через проход Элизабет, – у вас с е-мейлом порядок? Я сейчас послала письмо Венделу, а оно вернулось назад.
– Я не смотрел, – не поднимая глаз, говорит Роджер.
– О чем письмо-то? – осведомляется Вендел.
– Я продаю лотерейные билеты от нашего клуба. Не хочешь купить? Можешь выиграть набор клюшек для гольфа. – Элизабет приподнимает брови, выражая надежду.
– А. – Взгляд Вендела делается отсутствующим. – Подумаю, когда твое письмо получу.
– Всего по доллару. – Элизабет подъезжает к нему на стуле. – И много выигрышей помельче. Хочешь посмотреть?
– Я сейчас занят, Элизабет.
– Ладно. Может, попозже. – Она откатывается к своему компьютеру.
– Так ты ничего не слышал? – гнет свое Фредди.
– Нет. Может, другой кто? – Вендел опасливо косится на Роджера и Элизабет.
– Я не спрашивал.
– Предоставь это мне. Я разберусь.
– Спасибо. – Фредди знает, что может ему довериться. Взамен Фредди переводит немыслимые расходные ведомости Вендела на понятный бухгалтерии язык – дар редкий и высоко ценимый. Элизабет и Роджер бешено завидуют Венделу. Только в этом году ему компенсировали все штрафы за парковку, десятки деловых ленчей и новый костюм, а Элизабет даже нового стула не дали – пришлось воровать его в ночи с телефонной станции.
Фредди покидает Западный Берлин. Роджер улыбается ему, когда он проходит мимо, – это до того не в характере Роджера, что Фредди весь холодеет. Роджер набирает чей-то номер, но останавливается и ждет, чтобы Фредди ушел.
– Ну чего там? – встречает коллегу Холли.
– Никто не знает. Если б нас сокращали, мы бы, наверное, услышали что-нибудь, как по-твоему?
– Понятия не имею… никто из сокращенных не выжил и не может рассказать, что он слышал.
– Да зачем увольнять кого-то? – недоумевает Джонс. – Вы только что взяли на работу меня.
Фредди смотрит на него с состраданием.
– Нет, не понимаешь ты ничего про нашу компанию.
– Вакансии у нас замораживаются, – объясняет Холли. – Официально тебя на работу не брали. Тебя провели через черный ход. В конце каждого финансового года администрация объявляет, что мы превысили бюджет, и замораживает вакансии. Если кто-то уходит, его работу делят на всех.
– И у вас совсем не остается свободного времени? – теряется Джонс.