Глава 6

ЗОНА «О»

Подвиг — это все, кроме славы…

И. В. Гёте

Штаб подводных сил — Хельмуту Ройтеру

«…Следовать вместе с U-64 в район Вест-фьорда, где соединиться с U-51, U-46, U-25 для совместных действий. Задача — блокировать Офотен-фьорд силами группы. Устранить возможность десантирования англичан в гавани Нарвика. <…> Приоритетные цели — британские военные корабли. В том числе десантные баржи…»

Вот это уже настоящая война. Англичане давно точили зубы на Норвегию. Чего стоило недавнее заявление Черчилля минировать норвежские порты. Свинское заявление. «Томми» давно уже считают, что Лига Наций — это их личная дрессированная обезьяна. Тем лучше. Пусть нагонят в Офотен-фьорд побольше крейсеров. Тут-то Ройтер докажет, что он достоин быть во флотилии, носящей имя Веддигена.

Апрель в этих местах — совсем не весна. Снежная крупа со скоростью все 13 м/с лупит в лицо. За несколько секунд на стекла бинокля налипает клейкая масса, которая еще раньше, чем ее успеешь отковырять, превращается в лед. Лед на поручнях, лед на лице, лед на зюйдвестке. Когда тебя окатывает ледяная волна, даже теплее, чем на открытом воздухе. Хуже всего, когда она только что схлынула — продувает ледяной ветер. Карлевитц придумал обмазывать вахтенных гусиным жиром. Говорит — так делали викинги. Это помогает, но ненадолго. Да и вонища от этого жира ужасная. На вторые сутки им уже пропиталось все, включая кожу штормовок. Соляр плюс тавот, плюс гальюн, плюс вот этот жир вперемешку с потом — чудовищный коктейль. Бинокль вообще бесполезен. Видимость все равно меньше, чем видно и без него. Старпом крадется на малом. Кто его знает, что таят в себе эти фьорды? На карту нанесены глубины фарватера — ну кому надо было промерять весь фьорд? А нужен-то как раз весь. Где выбрать позицию так, чтобы фарватер простреливался, а тебя никто не смог бы обнаружить?

Лодка шла, постоянно используя эхолот. Демаскировка сейчас не имела особого значения. Все равно в этой каше — хуже чем в Хартпуле. Унтерхорст наконец-то нашел подходящее место и лег на грунт. К утру небо расчистилось, и сквозь рваные клочья облачного войлока в зенитный перископ можно было разглядеть Цефея и Жирафа. Полярная звезда висела почти над головой. В этом положении Ройтер ее еще ни разу не видел. Поверхность фьорда стала гладкой как зеркало. На несколько минут морозный воздух стал настолько прозрачным, что было видно зарево на северо-востоке. Утром с моря пришел туман. А вместе с ним и шумы множественной военной цели. «Хрюшки» заняли свои места. Лодка занимала наивыгоднейшую позицию — под 90 градусов к фарватеру. А он здесь узкий, особо не отвернешь. Дашь право на борт, и, считай, там и остался. Вчера, когда здесь промеряли, Унтерхорст нанес на карту группу подводных рифов. В прилив они представляют опасность только для очень крупного корабля, а в отлив — и для эсминца. Так что залп пойдет в яблочко.

Цель тем временем надвигалась. Теперь уже можно было определить, что мы имеем дело с линкором и его эскортом. Эсминцев 4 штуки! Можно себе представить, что они сделают с лодкой, если обнаружат ее… Дно фьорда покроется слоем щебня от того количества тротила, которое они в состоянии высыпать на головы подводников. Уйти? А уйти-то особо некуда. Мористее не получится — слишком сложно придется маневрировать под водой, а глубины маленькие. Да к тому же нас отгораживает от моря каменная гряда. На нее ломиться — глупо и опасно. Но как бы то ни было, а цель уже была на точке принятия решения. Если атаковать, то немедленно. Это был «Уорспайт» [31]— участник Ютландского сражения. Старичок, но крепкий старичок. На секунду вспышка ослепила Ройтера, а за ней по воде донесся громовой раскат. Ого! Да он лупит по Нарвику. Это нельзя так оставить, Ройтер и раньше не колебался, а после того, как железный монстр показал зубы, резко выдохнул: «С первого по третий — пли!» Дистанция была чуть больше километра. «Свинки» пошли, и пошли хорошо, застрекотал секундомер. При увеличении был очень хорошо виден борт и белые полосы, прочерченные прямо к нему. Но нет, в окуляр влез нос эсминца, который, увидев торпеды, увеличил скорость.

Воду всколыхнул разрыв — англичанин поймал торпеду носом. То есть он шел под нее специально, защищая флагмана. Черт, это даже просто неприятно. Нам утерли нос. Показали, как работают настоящие профессионалы. На то, чтобы принять решение, а решение здесь одно — погибнуть, исполняя долг, — «томми» потребовалось несколько секунд. Командир просто отдал приказ: «Самый полный вперед!» Ройтер попытался представить, как английский капитан это делает. По динамике хода было видно, что он не колебался.

— Вы видели? — прошептал он. Карлевитц прильнул к перископу. Он бы, наверное, поступил точно так же. Но в эту секунду героем был английский капитан. Рука Ройтера непроизвольно потянулась к фуражке. То же самое сделал было и вахтенный, но на полпути взглянул на командира. Командир кивнул.

— Будем же достойны наших врагов! — выпалил Ройтер. — Вечная память героям…

Событие с эсминцем настолько потрясло экипаж, что про две другие торпеды просто забыли. А ведь они ушли одновременно и уже должны были достигнуть борта линкора. Но нет… Секундомер так же остервенело тикал в руках командира БЧ, но никаких звуков, напоминающих взрыв, не последовало. Зато завизжали, как бешеные осы, винты эсминцев. Тоскливо зазвенел колокольчик «асдика». Началась охота. Настоящая охота на волка. Только вместо красных флажков — каменные стены фьорда. Ройтер принял парадоксальное решение. Вместо того чтобы разворачиваться и уходить на глубокую воду, он пошел на сближение с эсминцами, пересекая курс «Уорспайта». Строго по прямой под 90 градусов. Слева по борту — те самые рифы. Справа — эсминцы. Прямо — стена. Самый малый ход, перископ втянули. И шаг за шагом на мягких лапах пройти под днищем у «томми». К слову сказать, один сразу же выбыл из игры, пытаясь собрать спасшихся, если кто остался, их героических товарищей. Но два других начали мстить. Все старались не дышать, когда «бешеная оса» пролетала над головой. Плюх-плюх-плюх! Раздалось справа. Плюх-плюх-плюх! Откликнулось слева. Это первая порция. Пока еще наугад. И первая серия разрывов. Это пристрелочная. Она не причинила лодке никакого вреда. «Бах!» Звук, как удар гигантской мухобойки. Свет гаснет, звон битого стекла. А это уже близко!

«Осмотреться в отсеках!» — Ройтер знал, что это когда-нибудь обязательно произойдет. А раз так, то нужно быть готовым. Сколько раз они отрабатывали учебные бомбежки — и не сосчитать. Течь в носовом, течь в кормовом, пожар в центральном…

— Течь в дизельном! — Ну вот, началось. Аварийная команда уже прыгает в люк. Акерман хороший моторист — должен справиться. Рулевому Декеру сейчас самое главное не дать лодке «выпрыгнуть» на поверхность. Если над гладью фьорда покажется рубка — можно смело заказывать отпевание. Но, видимо, это была случайность. Больше таких близких разрывов не последовало. Хлюпанье ушло на северо-запад. Разрывы тоже. И больше не возвращались. Лодка пролежала на грунте до тех пор, пока акустик не перестал слышать цели. Они долго кружили по фьорду, но лезть на рифы боялись. Тем более что начался отлив. «Уорспайт» дал еще несколько залпов и на заднем ходу стал выбираться из фьорда. Может быть, решил не рисковать, не соваться дальше во фьорд, в котором был потерян корабль эскорта. А может, просто выпустил все снаряды.

Ройтер смотрел, как стекают по бимсам капли. В дизельном устраняли последствие течи. Сегодня он записал на свой счет еще около полутора тысяч тонн. Но линкор не потоплен. Линкор выполнил боевую задачу и спокойно отступил.

— Карлевитц, что вы говорили о гидростате? — вдруг вспомнил Ройтер разговор незадолго до выхода в море. Еврей тогда провел анализ атаки на поляков и утверждал, что в ту рождественскую ночь имел место отказ торпеды. «По всем данным курсы „свиньи“ и польского судна должны были пересечься. Пусть не под тем углом, но был бы удар… А так… мне кажется, что имел место отказ гидростата». Да, если проанализировать сегодняшнюю атаку — получалась та же петрушка… Только угол в этот раз был идеальным. Стало быть, торпеды прошли ниже. Ниже заданной глубины.